Как очаровать очаровательную
Поживем – увидим».
Далия, остановившись на гребне холма, посмотрела на небо, где прямо над горизонтом за облаками пряталось солнце. Когда она выскользнула из теплой постели, солнце только едва встало, сейчас же оно поднялось довольно высоко. Значит, прогулка ее затянулась на час, а может, на все два. На холодном ветру волосы выбились из-под капора, и отдельные пряди разметались по щекам. Кое-как приведя их в порядок, Далия пожалела, что тщательнее не заколола прическу. С тех пор как она вышла из замка, ветер заметно усилился и теперь развевал подол, несмотря на то что за время прогулки его край намок и отяжелел.
Поежившись, она стала растирать руки в перчатках, потом, сунув их в карманы, направилась вниз по склону холма к замку. Хотя для прогулок было холодновато, ей требовалось пройтись. Замкнутый круг докучливых мыслей и полузабытых сновидений заставил ее еще засветло подняться с теплой постели. Надев свое лучшее шерстяное платье и теплое пальто, Далия торопливо, словно за ней гнались, направилась к выходу из замка. Задержавшись на кухне лишь для того, чтобы сунуть в карман сухарь, она вновь быстрым шагом, чуть ли не бегом, устремилась прочь.
Но как Далия ни старалась, от нелегких мыслей сбежать не могла. С того самого злосчастного момента, как ее поцеловал Кирк, она не могла думать больше ни о чем, раз за разом прокручивая в памяти мучительные воспоминания, о которых так хотела забыть: гнев в его глазах, прокушенную губу, обмен резкостями. И подобно мотыльку, летящему на гибельный для него огонь, Далия вновь и вновь восстанавливала в памяти моменты их неудавшейся встречи.
«Почему, ну почему я его поцеловала?» – непрестанно задавала она себе один и тот же вопрос. Никогда прежде она так страстно не желала провалиться сквозь землю.
Это был ее первый в жизни поцелуй, и она умудрилась все испортить. Кирк наверняка посчитал ее дурочкой.
Мысль эта терзала ее, и отделаться от нее не было никакой возможности. До того момента, как из уст Кирка прозвучало это жуткое предложение выйти за него, она от души наслаждалась его обществом, все чаще прислушиваясь к его мнению. У него в библиотеке они обсуждали книги и авторов, вопросы политики и религии, события культуры и истории – его познания в этих областях были воистину безграничны. Беседуя с Кирком, Далия все больше проникалась уважением к нему и его острому уму; именно поэтому ее так задело пренебрежение, с которым он отозвался о ней самой, о ее семье. Надменность лорда убила зарождавшееся в ней чувство к нему, однако ее собственная реакция на злосчастный поцелуй заставила Далию осознать, что, сколь бы нелепым это ни казалось, она до сих пор к нему неравнодушна.
Сам эпизод – от начала до конца – просто взбесил ее: Кирка она обвиняла в несдержанности и грубости, себя – в том, что выставила напоказ свою неискушенность.
«И что он только мог обо мне подумать?! – скривилась она. – Вот что, просто прекрати об этом размышлять! Просто. Прекрати».
Но она не могла.
Далия славно прогулялась по зеленым холмам, по ковру из пожелтевших листьев, лежащему на мягкой, остро пахнущей земле, успела озябнуть, даже приятно утомиться, но так и не отделалась от не дававших покоя раздумий. Насупившись, она прибавила шагу.
Забавно, но, возможно, причина того, что мнение Кирка до сих пор ее волновало, была гораздо проще. Из всех гостей замка Флорс Кирк был самым близким ее знакомым, куда ближе остальных гостей, и, вероятно, поэтому служил ей напоминанием о родном доме.
Остановившись на тропинке, Далия задумалась. Это и правда было не лишено смысла.
«Наконец, хоть одна дельная мысль! И еще: не так уж и сильно ему от меня досталось!»
Ее воображение неслось дальше. Ей живо вспомнилось, как на следующее утро он, хромая, шел по вестибюлю на завтрак, и вид у него был хоть и потрепанный, но вполне пристойный. Губа и в самом деле распухла, от ее внимания не ускользнуло и то, как он сморщился, едва пригубив предложенный ему апельсиновый сок, однако что до всего остального – и хромал он не сильнее обычного, и ни кровоподтеков, ни царапин, ни иных зримых последствий их вчерашнего поцелуя на его лице не было.
Подлинной трагедией было то, что этот жалкий, неумелый и ужасающий поцелуй был ее первым поцелуем. Она грезила о нем, жаждала его, представляя себе каждый его миг идеальным, прекрасным и невыразимо сладостным. Но никогда, сколько бы Далия ни мечтала об этом первом поцелуе, ей и в голову не приходило, что она причинит боль тому, с кем целуется.
Сморщившись, Далия попыталась прогнать терзавшие ее воспоминания о его взгляде в тот момент.
«И о чем я только думала, решившись на этот поцелуй?»
Скорее всего, вообще ни о чем. Ни на мгновение не задумалась! Кирк поцеловал ее, и тут уж ей было не до раздумий, потому и вложила в этот поцелуй всю переполнявшую ее страсть.
И теперь это расстраивало ее куда больше, чем факт унижения.
«Да, мне понравилось, как он меня целовал. Но как такое могло случиться? Я ведь его даже не люблю. Он груб, самоуверен и…»
Она покачала головой. И красив, и умен, а если в ударе, даже забавен. Боже, почему все так сложно?
Налетевший порыв ветра едва не сорвал с головы капор. Далия задрожала от холода. Взглянув на небо, она поспешила по тропинке. Еще когда она только выходила, крепчавший с каждой секундой ветер пригнал тучи. Чувствовалось, что вот-вот пойдет снег. Необычное, такое желанное тепло, продержавшееся первую половину недели, закончилось, Далия ощущала морозное дыхание зимы.
Миновав отлогий подъем, она подошла к красивой лужайке позади замка, ярко зеленевшей, подобно лежавшей на земле шелковой ленте. На другой ее стороне сверкало озеро, по глади которого порывы ветра, дразнясь, гнали мелкую зыбь. Деревья на маленьком островке посередине озера почти оголились, и сквозь их ветви проглядывали искусственно созданные руины. Из озера, замысловато петляя, неторопливо вытекала исчезавшая в густом лесу речка. Армия садовников герцогини повсюду обустроила великолепные клумбы и посадила деревья, украшавшие естественный ландшафт.
Взгляд Далии вновь упал на замок, и сердце ее затрепетало.
После злосчастного поцелуя она избегала Кирка, однако так или иначе встречи с ним не избежать – это лишь вопрос времени, потому что он все равно изыщет возможность поговорить с ней. Было видно, что он этого жаждал и к этому стремился. К счастью, жизнь в замке была расписана буквально по минутам – фантазия герцогини была неистощима по части изобретения развлекательных мероприятий: днем игра в шары, вечером вист, на следующий день выезд на каретах к развалинам старого замка Роксбург, а затем поздний чай у лабиринта. Хотя развлечения предлагались гостям на выбор, Далия старалась ничего не пропустить. К ее удивлению, и Кирк тоже следовал ее примеру. Всякий раз, если они оказывались поблизости друг от друга, Далии казалось, что лорд вот-вот к ней обратится. Но она изо всех сил делала вид, что не замечает его намерений – все дело в том, что у нее не было ни малейшего желания обсуждать то, в чем она и сама толком до сих пор не могла разобраться.
К счастью, избегать Кирка помогал ей и лорд Далхаузи. По неясным причинам юный лорд к ней буквально прилип, и Далия была этому рада, поскольку его присутствие избавляло от необходимости вести беседы с Кирком.
Поеживаясь от холода, Далия продолжала разглядывать замок, который даже на фоне свинцово-серого, затянутого тучами неба выглядел величественно. Пора возвращаться. Сухарь был давно съеден, другой еды с собой она не прихватила, да и перед выходом в общество не помешало бы принять горячую ванну.
Она спустилась по склону к садовому лабиринту, украшавшему обширную лужайку позади замка. Далия проскользнула в сад и, войдя в лабиринт, отыскала боковые ворота, через которые, минуя окна фасада замка, можно было пройти в кухню. Ей не хотелось, чтобы кто-то ее увидел до того, как она приведет себя в порядок.
Нагнувшись, чтобы ветер не дул в лицо, она уже вышла на ведущую к конюшням дорожку, когда ее окликнул хорошо знакомый ей сочный баритон.