Ру. Эм

Памела раз за разом объясняла детям, что ей придется уехать в Солт-Лейк-Сити, чтобы учиться дальше, дети слушали и даже утешались. Они для себя порешили: совершенно нормально, что она хочет вернуться в город, где вместо рыбного соуса едят соль, совершенно нормально, что она их бросит, ибо нет в мире ничего постоянного.
ЛУИ И ЭМ-ХОНГ
  
ЧЕРЕЗ ДЕНЬ ПОСЛЕ ОТЪЕЗДА Памелы Луи, спавшему под скамейкой, подкинули младенца. Заметил он младенца на рассвете, когда одна из мам разбудила его пинком, чтобы он шел побираться по кафе. Вернувшись с утреннего обхода, Луи обнаружил, что за это время ребенок даже не пошевелился. Недолго думая, он сходил украл коробку из-под лапши быстрого приготовления и уложил в нее крошечное создание со светлыми волосиками и закрытыми глазками. Луи уже привык исполнять в своей эфемерной семье роль Робина Гуда — видимо, потому, что ростом был высок, а еще Памела накинула ему на плечи плащ, пытаясь объяснить, что означает «superhero». Люди, у которых нет иной одежды, кроме той, что у них на теле, считают своим священным долгом поддерживать друг друга. Те, что режут низ дамской сумочки лезвием от бритвы, чтобы вытащить оттуда кошелек, всегда могут рассчитывать на то, что их собратья «по кости и крови» устроят вокруг жертвы отвлекающий спектакль. Та, что меняет деньги клиента на вьетнамские донги, дважды отсчитает одну и ту же купюру, зная, что дружественные руки в нужный момент потянут клиента за рубашку или штаны. Именно поэтому недавно родившая женщина, которая торговала контрабандными «Салемами», «Винстонами» и «Лаки-страйк», согласилась выкормить найденного Луи младенца.
Потом Луи кормил малышку уже сам, в основном бульоном и сгущенным молоком из консервной банки, которую он притащил с рынка, потолкавшись между машинами и мотороллерами. Время от времени он разживался у торговца подержанными картонками новой коробкой, которая служила одновременно домом, спальней и кроватью. Однажды ему случилось стащить желто-фиолетовую погремушку у ребенка, мать которого отвлеклась на пару позолоченных туфелек, выставленных в витрине.
Свою малышку Луи носит на спине, привязав полоской ткани, — точно так же и другие дети из эфемерной семьи носили своих братишек и сестренок. Ночью он опускает верхний клапан коробки, чтобы в нее не забрались крысы, которым очень по вкусу пальчики маленьких ног. Он очень горд тем, что сам дал ей имя Хонг, в честь ее нежных щечек, которые остаются розовыми, несмотря на пыль. Разница в цвете их кожи привлекает внимание прохожих, но совсем не удивляет членов его клана, привыкших к невозможной данности, что семьи формируются по воле обстоятельств и чувств. Один усыновляет другого, ухватив за протянутую руку, чтобы вытащить из сточной канавы. Можно стать тетей, племянником, двоюродным, разделив глоток воды, втиснувшись в общий закуток, прижавшись к общей стенке.
Луи несколько месяцев прожил бок о бок с эм Хонг — но настал день, когда Наоми, направляясь к себе в приют, услышала детский плач.
НАОМИ
ОДНОЙ РУКОЙ ОНА СТРОИЛА В САЙГОНЕ помещения, чтобы селить туда сирот. Другой находила людей, которые готовы были взять ее детей к себе в семью. За свою жизнь она пять раз рожала и вырастила более семисот отпрысков.
Умерла она в одиночестве. Сиротой.
НАОМИ И ЭМ ХОНГ
НАОМИ ВЫТАЩИЛА ЭМ ХОНГ из коробки. Луи спал рядом, обхватив коробку руками и ногами. Наоми хотела забрать в приют обоих, но Луи сбежал. Он рефлекторно рванул в ночь, как полагается вору. Бежал долго. И еще дольше плакал. Однако неотвратимо настал завтрашний рассвет, а потом и послезавтрашний и послепослезавтрашний, и еще много-много рассветов без эм Хонг.
БОНЗА
МАНИФЕСТАЦИИ ВСЕ ШИРИЛИСЬ — к несказанной выгоде Луи и его товарищей. Руки их обшаривали карманы манифестантов, ноги терялись в толпе, не оставляя следов. Улицы были раскалены гневом и введением комендантского часа. С одной стороны, стражи порядка обязаны были демонстрировать свой авторитет и превосходство в силе, удлиняя руки за счет дубинок и винтовок. С другой — они не могли не восхищаться мужеством протестующих, их решимостью голыми руками биться против оружия, сбросить правительство, выбранное почти единогласно, сделать дерзновенный шаг к новым горизонтам. Полицейские и военные едва не простерлись ниц перед монахом, который остался сидеть в позе лотоса после того, как чиркнувшая спичка воспламенила его рясу, пропитанную спиртом, и тело его превратилось в обугленную головешку. Один из немногих фотографов, не ушедших в тот день на сиесту, запечатлел для потомков этого монаха, пылавшего, точно живой факел. Несмотря на безусловное уважение к бонзе за проявленную силу духа, его самопожертвование спровоцировало горячие дебаты касательно буддизма и необходимости оберегать его от политической грязи.
МАДАМ НЮ
МАДАМ НЮ, НЕВЕСТКА ПРЕЗИДЕНТА Южного Вьетнама и самая влиятельная женщина в стране, вызвала бурю критики со стороны политиков и прессы, когда при описании этого жертвоприношения употребила слово «барбекю». Стройная и элегантная в своем традиционном аозае, который она осовременила, открыв взгляду шею и часть плеч, она упрекала бонзу в пренебрежении автономией страны, поскольку для публичного самоубийства он использовал импортный спирт.
Сторож собора Нотр-Дам в Сайгоне иногда позволял Луи поспать там под скамьями, прямо на прохладных каменных плитах пола, когда он нуждался в укрытии или приходил покалеченный — собакой, осколком стекла или оскорбительным словом. Так и вышло, что в один прекрасный день Луи проснулся, услышав стук каблучков мадам Ню, которая направлялась к алтарю. Они с дочерью — единственные женщины посреди группы мужчин. Под квадратным платочком из тонкого кружева, частично скрывающим ее лицо, острый как лезвие взгляд. Луи не в состоянии понять приказы мадам Ню, касающиеся отклика правительства на самосожжения приверженцев буддизма. Но инстинкт подсказывает ему, что ногти у этой женщины с кукольным лицом, миниатюрным телом и светской повадкой — что когти у драконихи, повелительницы джунглей. Он инстинктивно подтягивает к себе ноги, убирая их из луча света, сжимается в комок, хотя ему и невдомек, что мадам Ню создала военизированное формирование из двадцати пяти тысяч бойцов и без малейших колебаний вытянет вперед руку, в которой сжат револьвер, — на стрельбище, прямо перед объективами камер.
ОПЕРАЦИЯ «BABYLIFT» [36]
ЗА МЕСЯЦ до того, как передовые танки коммунистической армии Северного Вьетнама вкатились на улицы Сайгона, дабы поднять над ним новое знамя, за месяц до взлета последнего вертолета с крыши американского посольства, за месяц до победы одних и поражения других президент Джеральд Форд выделил два миллиона долларов на вывоз из Вьетнама сирот, рожденных от американских военных. Это и была операция «Babylift».
Первый зафрахтованный самолет — транспортник С-5, который обычно используется для перевозки джипов, снарядов, винтовок и гробов. В грузовой и в основной отсек грузят младенцев — их кладут прямо на пол или в тщательно закрепленные коробки для короткого перелета в Гуам: там промежуточная посадка, потом курс на Соединенные Штаты. Первых прибывших размещают на скамьях подвое, остальных под сиденьями. На фотографиях волонтеры и военные как могут успокаивают самых маленьких, снимки эти служат подтверждением того, что война, помимо прочего, порождает и невинные жизни. Да, некоторые дети постарше — они сидят, прижавшись к перегородкам, плачут из страха перед неведомым. Взгляд других сирот сосредоточен на работе взрослых: те по цепочке передают детей из рук в руки, самые младшие спят, сжав кулачки, в слепом чреве военной машины.
  
Наоми вышла из самолета, погрузив туда своих подопечных. Она еще стояла на полосе, когда борт взорвался прямо на взлете. Многие еще долго верили, что в него попал снаряд противника. Но, возможно, причиной стала обычная пробоина, механическая поломка, в результате которой от воздушного судна оторвались одна из дверей и хвост. Один миг — и мечты 78 детей и 46 военных обратились в дым. В самый последний момент пилоту удалось посадить горящий самолет в перевернутом состоянии на рисовую плантацию. Из трехсот четырнадцати пассажиров выжили сто семьдесят шесть.