Горячая штучка

Софи приготовила для нас рыбу с овощами, и весь ужин разговор, как обычно, крутился вокруг моей жизни. Софи уже слышала мучительные подробности моего свидания в прошлые выходные, но Томас, как зачарованный, слушает о моем печальном провале. Он молчит, когда я рассказываю ему о том, как Кэсси выкрикивала «идиот» на голосовую почту мужчины, пытавшегося поужинать со своими бабушкой и дедушкой, и важно кивает, когда я описываю, как Джен кричала на меня целых восемь минут. Это был новый рекорд, и она присудила мне недельный «сестринский штраф». Джен назначает штрафы всем, кто разочаровывает ее, такова ее привычка. Это что-то вроде содержания под стражей для взрослых правонарушителей или наказания, но мне не разрешается звонить ей всю неделю. Если я позвоню, то срок будет продлен на месяц. Закончив объяснения, я умолкла, чтобы добрый Томас утешил меня или произнес какие-нибудь успокаивающие слова.
  
Он серьезен и через несколько секунд говорит:
— Ты можешь дать мне номер телефона барменши? Мне кажется, она великолепна. — Я, ворча, отталкиваю к нему тарелку. Софи цыкает на меня, как на невоспитанного ребенка, но мы все знаем, что Сиара никогда не ведет себя так ребячески (хотя, если бы кто-нибудь кормил меня пластмассовой ложкой, какие дают в самолете, пожалуй, я снова поступила бы так же).
Софи ласково треплет меня по руке.
— Постарайся не расстраиваться, такое случается. По крайней мере, ты никогда его больше не увидишь. А Джен в конечном счете простит тебя. — Потом лицо Софи светлеет. — А как насчет Tinder [15]?! — возбужденно спрашивает она, словно им в этом месяце интересуется она одна, а не семьсот миллионов человек.
Я пожимаю плечами. После разрыва с Тимом у меня была куча свиданий, мне казалось, что это весело, а потом стало противно, через восемь минут я начинала чувствовать себя подавленной. Или недель. Не могу сказать точно. Время смазывается в вихре Tinder.
К сожалению, мое пожимание плечами было воспринято как согласие (как на пьяной вечеринке в кампусе), и Софи уже хватает мой телефон. Томас смещается ближе к ней, и они оба начинают хихикать над фотографиями и диапазоном местоположения. Теперь в этой пьесе мне не отводится никакой роли, я иду в другую комнату посмотреть на Сиару. Холодное сердце ожило и теперь хихикает, разглядывая книжку — Очень голодная гусеница [16], которую не может даже прочитать. Эту книжку подарила ей я (такая заботливая крестная). Надеюсь, однажды она полюбит ее, потому что в детстве это была моя любимая книга. Мне нравятся яркие картинки и восхитительная на вид еда. Помню, как мама перечитывала ее мне снова и снова. Си-ара опять хихикает, просовывая свои ангельские пальчики в дырки.
— Думаю, это весело, — говорю я ей, плюхаясь рядом и тыкая пальцем в другие дырки. Она смотрит на меня снизу вверх и радостно улыбается, протягивая кулачки к моему лицу.
Разве не забавно, когда у ваших друзей появляются дети? Вы представляете собой сплоченный коллектив из людей, которых тщательно отбирали на протяжении всей своей жизни, которые любят вас и хотят проводить с вами время, а потом у одного из них рождается ребенок, и у вас уже нет выбора. Этот крохотный человечек автоматически становится членом вашей компании, потому что он теперь один из вас.
Хорошо, что Сиара такая милая. Она нам прекрасно подходит, отчасти потому, что не досаждает нам и Софи не меняет в моем присутствии подгузники. Я беру Сиару на руки и принюхиваюсь к ее волосам. Все говорят о том, как пахнут малыши, ведь так? Особенно девушки. Говорят, когда вы нюхаете младенца, ваша матка пульсирует и пульсирует до тех пор, пока вы не сможете совладать с собой и не отыщите в Google местный банк спермы.
Со мной этого не происходит.
Я опускаю Сиару вниз, желая ощутить более острые эмоции, чем ощущаю сейчас. Мне кажется, она мила, как никто — а я знаю в этом толк, поскольку знакома с другими детьми, — но она не порождает во мне желания заиметь ребенка. Я вспыхиваю от разочарования в себе. Я хочу иметь ребенка, но просто не могу представить то время, когда я стану матерью.
Когда пару лет назад Софи сказала мне, что пытается забеременеть, я затрепетала от страха. Сама мысль о том, что она считает себя достаточно ответственной для того, чтобы воспитывать другого человека и произвести его на свет… просто непостижима. Софи! Софи, которая пишет мне сообщения, хвастаясь тем, что она сходила в туалет, Софи, которая, когда ей было двадцать два года (в Год великой битвы потаскушек), за одни сутки переспала с тремя парнями, Софи, которая однажды послала мне крупный план своего соска, пытаясь убедить меня, что это НЛО. Теперь Софи — мать настоящего человеческого существа. И ее как будто даже не беспокоит то, что из Сиары может вырасти новый Гитлер.
Сиара кладет книжку себе на голову и машет мне рукой.
— Когда-нибудь ты, может быть, станешь Гитлером, — шепчу я, а она кивает в знак согласия.
Мы с Сиарой, уютно устроившись на диване, спокойно просмотрели две серии Свинки Пеппы (Джордж и Пеп-па скоро превращаются в Росса и Монику [17]). (Ладно, я не имею ни малейшего представления о том, что происходит в этом мультфильме.) Она начинает клевать носом, а я размышляю о том, что она, вероятно, успокаивается, посасывая мой большой палец, но потом Софи громко кричит мне, чтобы я вернулась. Она хочет показать мне мужчину в маске слона. Точнее, в маске слона, которую он носит не на лице.
— Я не права, что нашла его привлекательным? — спрашивает она, смеясь, и прокручивает остальные снимки порнозвезды в маске слона, всякий раз надетой по-разному, затейливо.
Томас качает головой.
— Ох, Софи, неужели Новый Райан не слишком выкладывается в последнее время?
Софи снова цыкает, а я забираю свой телефон. Кажется, я подошла Человеку-Слону, как и остальным шестидесяти двум неотразимым потенциальным партнерам.
— Мы ответили согласием всем, — услужливо говорит Томас. — Лично я пролистал по крайней мере пару сотен мужчин, поэтому не льсти себе количеством совпадений, на самом деле это всего лишь легкое проявление интереса. Особенно в пятничный вечер. Это час пик в Tinder. А еще тебе пришли сообщения.
Ого, посмотрите-ка. И правда. Довольно много.
Среди них девять сообщений с одним лишь словом «привет».
Три относительно витиеватых сообщения — «Как поживаешь?».
Семь сообщений со словами «Привет, как дела?»
Два сообщения, где написано «Ты такая сексапильная».
И одно сообщение с текстом: «Привет малышка до скорого» безо всяких знаков препинания, но с кучей смайликов в конце.
Ой, тут еще одно. Этот льстец только что прислал мне танцующую мартышку, что нельзя считать комплиментом. Ведь, правда, нельзя?
Вздохнув, я прокручиваю остальных потенциальных женихов и закатываю глаза, когда оборачиваюсь к друзьям, которые, видимо, довольны собой. Софи с Томасом действовали без разбора, но здесь полно похожих друг на друга пижонов. Семьдесят процентов мужчин как будто очень гордятся, позируя с тиграми, а остальные тридцать присылают сделанные в спортивном зале селфи с обнаженным торсом. Я бросаю на Софи испепеляющий взгляд.
— Тебя никто не заинтересовал? — разочарованно спрашивает она. — Как насчет парня с обнаженным торсом в спортивном зале?
— Какого именно? — говорю я, снова показывая ей кучу позеров.
  
Вдруг возникает изображение мужчины со взглядом убийцы. Он «обожает» меня. Я прокручиваю дальше и вижу, что эти Глаза убийцы — известные так же, как «Стив» — интересуются лишь одним — леди Гагой. Описывая себя, он сообщает: «У меня большое сердце, мне нравится доставлять удовольствие людям. Если у тебя широкие взгляды и открытое сердце, то просто проведи сейчас слева направо». Томас перегибается через меня и касается кнопки в виде сердечка. Убийца-Стив немедленно шлет мне сообщение, которое гласит: «У тебя огромные сиськи».