Горячая штучка

Я чувствую, как меня захлестывает волна раздражения. Почему это мы не поймем? Мы попытаемся понять. Я, несомненно, могу представить, какой изнуренной была бы, если бы два дня подряд просыпалась в 4 часа утра, слыша вопли человека, которого знаю едва ли пару лет.
На самом деле это напоминает мне пару бессонных ночей после сдачи экзаменов на аттестат зрелости.
Но Софи знала, что так будет. Это единственное, в чем все честно признаются себе, когда речь заходит о материнстве — ты никогда больше не будешь спать. Она знала, какой выбор сделала. Ей этого хотелось. Не хочу слишком драматизировать, но она предпочла такую жизнь нашей прежней жизни — и она смеет вести себя так, словно именно мы отторгли ее?
  
Софи снова говорит.
— Она просто… Сиара без остановки плачет, плачет и плачет. А я не могу ничем помочь ей, это невозможно. Но это временно, это просто оттого, что она больна и терпеть не может принимать лекарства. Не волнуйтесь, я знаю, что на вас обоих это наводит скуку.
— Нет, не наводит, — говорю я, стремясь успокоить ее, и в моем голосе слышится злость. Я пытаюсь смягчить тон: — Мы любим Сиару и любим тебя.
Софи бросает в мою сторону:
— Однако вы никогда не хотели говорить о ней, вы притворялись, что ее не существует.
Шокированная, я молча моргаю. Томас неловко подвигается ближе ко мне. Это абсолютно несправедливо. Мы не притворялись, что Сиары не существует. Мы общались с ней, покупали ей разные вещи, играли. А когда ее не бывает здесь, я стараюсь разговаривать о ней с Софи, мы оба стараемся. Софи же сама отмахивается от нас, говоря, что ей хочется услышать о «настоящей жизни», о том, что происходит за стенами ее дома.
Мы все умолкаем, а Софи берет пульт от телевизора и зачем-то нажимает на кнопку регулировки яркости. Пьяная дама с глубоким декольте становится все ярче и ярче, сидя в такси, она говорит, что провела самую счастливую ночь в своей жизни, и трясет грудью десятого номера.
Не могу припомнить, когда в последний раз между нами возникали такие натянутые отношения. Никогда не было никаких натянутых отношений. Ну, не считая того раза в одиннадцатом классе, когда Томас подружился с девушкой по имени Келли и та сказала ему, чтобы он проводил меньше времени с нами двумя. Тогда мы окружили ее на заднем дворе за учебным корпусом и сказали, что подсыплем ей хламидию в питьевую воду, если она не возьмет свои слова обратно. А потом, когда через несколько дней он спросил нас об этом, мы, разумеется, соврали, сказав, что она — лживая сука. Я помню, что тогда тоже возникла довольно неловкая ситуация. Особенно после того, как он бросил ее на глазах у всех.
Но с тех пор такого не повторялось.
Правда, время от времени, мы видели Софи в дурном расположении духа. Когда она действительно устает, ее поведение становится пассивно-агрессивным. Мне всегда было обидно за Нового Райана, когда она так третировала его. Но такое случается у всех супружеских пар, им всегда приходится подавлять раздражение, верно? Как пару месяцев назад, когда мы стали свидетелями их разговора после того, как Райан бросил фаянсовую посуду в раковину.
Софи: Ты собираешься оставить эту тарелку там?
Новый Райан: О нет, прости, куда я должен поставить ее?
Софи: Нет, нет, прошу тебя, будь добр, поставь тарелку туда, куда тебе хочется. Самое главное в этом доме — где ты та-а-ак помогаешь мне — это твое удобство.
Новый Райан: Софи, извини, прошу тебя, скажи, куда я должен ее поставить?
Софи: Мне все равно, мне правда все равно.
Новый Райан: Тебе не все равно.
Софи: {пассивно-агрессивно фыркает) «Возможно, мне не все равно, но тебе все равно, и, разумеется, это важнее, кого волнует, все равно мне или нет? Ведь тебя это не волнует».
Новый Райан: Меня волнует.
Софи: Не волнует.
Новый Райан: Волнует!
Софи: Удивительно, ты притворяешься, будто тебя волнует то, что волнует меня.
Новый Райан: Конечно, меня волнует то, что волнует тебя.
Софи: Прекрасно, Райан. Мне все равно, что тебя не волнует то, что волнует меня. Никому до меня нет дела. Я должна делать все. Всем, кроме меня, наплевать на то, что здесь происходит.
И так далее.
Это было довольно забавно. Но, должна признаться, что жертве было не до веселья. Как мне хотелось бы, чтобы Новый Райан был здесь и принял удар на себя (прости, Новый Райан), но он ночует с Сиарой у своей мамы. Теоретически он уехал туда, чтобы дать передышку Софи, но я думаю, что, будучи матерью, женщина никогда не переключается. Беспокойство, напряжение и чувство вины никогда не оставляют ее.
Томас откашливается.
— Мне жаль, что ты так думаешь, Софи. Мы постараемся чаще говорить о твоей семье. — Софи многозначительно смотрит на меня, но я, чувствуя себя оскорбленной, продолжаю молчать.
— Она не просит прощения, — говорит она, кладя пульт и пристально глядя на меня. Провоцируя мою реакцию.
Я тоже смотрю на нее, стараясь подавить в себе злость.
Я знаю, она не ведает, что творит.
— Прости, — осторожно говорю я. Мне не хотелось этого делать, мне не хотелось заводить разговор об этом. Я — на грани, она — на грани, все это похоже на сон. То же самое я испытываю, когда не успеваю поесть. Это то же самое изнуряющее ощущение, которое ты испытываешь, когда голоден. Она просто изнурена? Вероятно, в этом причина.
Томас, еще раз откашлявшись, поворачивается ко мне.
— Элли, как проходят твои свидания? — говорит он, пытаясь сменить тему.
— Фу ты, — громко и досадливо восклицает Софи, добавляя саркастическое «ХА!» Ей известно, как проходят мои свидания.
— Хм, прекрасно, — говорю я, запинаясь и уставившись в пол.
— Она не дает никому ни единого шанса, — фыркает Софи.
— Даю! — вяло возражаю я.
Томас чувствует себя неловко.
— Позор. Ну, ничего страшного, да? Я уверен, что следующий парень…
Я обрываю его, испытывая внезапный приступ тошноты от всего происходящего и отчаянно желая быть честной. Я даже не уверена, что будет следующий парень.
— Я ненавижу эти свидания. Я просто хочу прекратить все это. Я хочу удалить свои данные из Tinder, — говорю я.
В комнате надолго воцаряется молчание, кажется, будто тишина эхом отдается от стен.
— Почему? — бросает Софи, при этом ее рука, собиравшаяся снова схватить пульт, повисает воздухе. Другие герои шоу Званый ужин обсуждают, как Пьяная дама в глубоком декольте испортила им вечер.
— Ты встретила кого-нибудь? — добавляет Софи, зная, что это не так.
— Нет! — со злостью говорю я. — Мне и одной хорошо. Найти кого-то — не самое главное в жизни, Соф.
Я больше не в силах выносить это. У меня была тяжелая неделя, и меня так тошнит от всего этого, так тошнит оттого, что меня опекают и разговаривают со мной, как с идиоткой.
Софи не сводит с меня глаз.
— Тогда брось, Элли, — медленно произносит она. — Как обычно. Это всего лишь белый флаг капитуляции в длинной череде несмелых попыток изменить свою жизнь. Ты так боишься попробовать, так страшишься попытки. На вечеринке в «Haies» мне пришлось заставить тебя заговорить с той женщиной из фирмы «Windzor». Мне пришлось заставить тебя зарегистрироваться в Tinder. Мне действительно пришлось заставить тебя ходить на свидания. Ты даже не хотела участвовать в творческом конкурсе на работе, хотя все убеждали тебя в этом. Это была бы удивительная возможность. А теперь истек последний срок, и ты упустила свой шанс. Все оттого, что ты слишком боишься что-то попробовать и, возможно, потерпеть крах.
Я прикусываю губу, она не понимает.
  
Она продолжает говорить.
— Ты не хочешь сменить легкую, скучную жизнь на что-то другое, да? Даже если это означает, что произойдут изменения к лучшему, которые потребуют от тебя усилий.
Я встаю. Я делаю это рефлекторно, когда злюсь, мне необходимо быть на ногах, но это еще и шаг к конфронтации. Теперь мы обе стоим, глядя в глаза друг другу.