Горячая штучка

— Я только что тебе прямо сказала, что не хочу ничего слышать о твоем клиторе. Ладно, придем к компромиссу. Ты можешь рассказывать мне о неудачном сексе и о том, как тебе пришлось обрабатывать его пенис средством для удаления запахов «Febreeze», прежде чем взять его в рот. Потому что это смешно, а смешной и неудачный секс никогда не выходит из моды. Но навсегда забудь об удачном сексе.
  
Мэдди кивает.
— Ладно, хорошо. Ох, это так возбуждает! Я теперь чувствую себя как Шарлотта! [33] — Она расхаживает у своего стола. — Может быть, сегодня вечером я познакомлюсь с кем-нибудь. С богатым коллекционером! Теперь все возможно, Элли. Каждый новый встреченный мной мужчина может стать тем самым Единственным. Только я собираюсь некоторое время побыть одна и извлечь из этого максимальную пользу. Будь уверена, я вставила вторую сим-карту. Не могу дождаться того момента, когда попробую приложение для знакомств! О боже, помоги мне, я выведаю у Урсулы пароль от wi-fi и прямо сейчас скачаю Plenty of Fish [34].
Я гримасничаю, услышав, какое приложение для знакомств она выбрала, и бросаю взгляд на Урсулу, которая сегодня нарядилась так, что стала еще больше, чем обычно, похожа на готического учителя рисования. Это что-то вроде костюма Смерти на Хеллоуин, заказанный на eBay, — не хватает только косы. Рядом с Дереком она смотрится еще ужаснее. На нем галстук с изображением мистера Блобби из Домашней вечеринки Ноэля [35]. Похоже, будто он испачкался блевотиной после ночной попойки, где пил розовые и желтые коктейли. По правде сказать, его вид производит почти гипнотическое действие.
Мэдди трусит к этой парочке, и я вижу, как она спорит с Урсулой. Урсула исполняет функции офисного администратора, и в ее обязанности входит ежедневная смена пароля для wi-fi. А потом она обращается с этим паролем так, словно он — код от ядерной бомбы, а мы все — жители Северной Кореи. Мэдди получит пароль только в том случае, если сможет предложить Урсуле что-нибудь стоящее взамен.
Внезапно спор прекращается, и они обмениваются улыбками. Мэдди возвращается.
— Чем ты за это расплатилась, Ариэль [36]? — с любопытством спрашиваю я. — Только своим голосом?
Мэдди усмехается.
— Я рассказала ей, что мой приятель — гей. Больше всего на свете она ценит сплетни, а мне плевать, если об этом узнают все. Это избавит меня от объяснений.
Фыркнув, я хватаю со стола Мэдди миссис Бобриху и заглядываю ей под юбку. Там все гладко, как у куклы Барби — и как у Рича.
Через несколько часов, оглядывая большой банкетный зал отеля, снятый компанией «The Hales» по случаю торжества, я, как ни досадно, вынуждена признать, что все выглядит довольно красиво. Я ожидала увидеть, не знаю, развешанные повсюду вымпелы и рассыпанное по полу конфетти, но администрация отеля, должно быть, наотрез отказалась пойти навстречу Дереку. Они поставили несколько милых вазочек с цветами и свечи. Получилось сдержанно и почти с намеком на элегантность. Мы с Мэдди находились здесь с 5 часов вечера, когда Дерек взволнованно сообщил всей нашей команде, что можно закончить работу и отправиться к месту проведения мероприятия. Ясно, что все немедленно разошлись и пошли в паб, «пропустить по стаканчику». Но должно быть, они пьют очень медленно, потому что сейчас половина седьмого, а нас здесь пока только тринадцать человек. Мы с Мэдди сердито переглядываемся, потому что она тоже хотела пойти в паб, но потный-потный Дерек припер нас к стенке, умоляя пойти с ним на вечеринку. Он обещал всем, что будет сотня гостей, и было видно, что он начнет паниковать в пустом зале. Он настоятельно просил нас с Мэдди протанцевать, «чтобы оживить атмосферу» и «создать соответствующее настроение», от чего мы, безусловно, наотрез отказались. Танцевать в одиночку в пустом зале на рабочем мероприятии — не лучший способ завоевать уважение своих коллег. Несколько минут спустя Дерек подходит к нам и снова просит, поэтому я спрашиваю, не боится ли он, что мы пожалуемся в отдел кадров на то, что наш начальник «принуждает нас танцевать с ним». Он стремительно убегает и теперь дуется, стоя в углу.
Именно в тот момент, когда я начинаю возлагать надежды на это мероприятие, входит большая группа бесцветных мужчин, человек восемь или около того, они останавливаются в дверях и неодобрительно оглядывают зал. Среди них только одна женщина, полагаю, за сорок, в темно-синем брючном костюме и ростом выше всех остальных. Она тоже хмурится, но с некоторым изумлением, наблюдая за происходящим. Она выглядит расслабленной, словно она — единственная Смурфетта [37] на подобном мероприятии, и внезапно меня обуревает желание с возрастом походить на нее. В ней есть та самая солидность — вес, который некоторым дается от рождения. Не представляю, что когда-нибудь смогу производить такое впечатление. Может быть, если я выиграю в лотерею, то смогу заплатить людям за то, чтобы они делали вид, будто находят меня такой импозантной? Мне хочется стать женщиной, способной войти в зал, полный незнакомцев, и не чувствующей себя так, словно я притворяюсь, что я одна из них. Представляете?
Дерек бросается к вновь пришедшим, пожимает им руки, приветствуя каждого из мужчин. А потом и женщину, словно она — человек второго сорта. Указывая на бар, он что-то горячо говорит, и все они неулыбчиво кивают и в ногу идут к бару. Это напоминает мне сцену из Матрицы, где куча агентов Смитов приходит, чтобы схватить Нео. Я прокручиваю в голове приемы боевого искусства на случай, если они захотят убить меня.
Я возвращаюсь к разговору. Мэдди беседует с Аароном из отдела писем — насколько я могу понять, это попытка флирта, — прерывая разговор повторяющимся хихиканьем. Рада за Мэдди, может быть, она, наконец, соблазнит его. Надеюсь, потому что я соблазнять его правда-правда не хочу. Дерек присоединяется к нам, неуклюже представляясь Аарону, несмотря на то, что они ежедневно сталкиваются друг с другом и как раз вчера долго разговаривали о последней поставке ASOS [38]. Аарон с обидой смотрит на него тяжелым взглядом.
Между тем, прокашлявшись, Дерек неловко поворачивается ко мне.
— Они из компании «Windzor», — говорит он мне тихим и таинственным голосом, наклоняясь и кивая в сторону Агентов Смитов. Мы наблюдаем, как они подозрительно кружат у бара, с неподдельным ужасом поглядывая на вино в пластиковых стаканчиках.
— О, «Windzor», — довольно саркастически произношу я, но в душе поражена. «Windzor» — одна самых крупных сетей в Великобритании, владеющая художественными галереями. У них — целая вереница галерей по всей стране, и КИТ — это их конкурс, на который мы потратили едва ли не минимальную сумму из отпущенных спонсором денег.
— Надеюсь, вечер пройдет отлично, — снова говорит Дерек, не отрывая глаз от важных персон. — Здесь больше денег, чем «The Hales» когда-либо вкладывала в проект. Конкурс и вправду повысит наш статус. Художественное сообщество начнет воспринимать нас всерьез.
Я ободряюще киваю, думая о проекте, работу над которым только что закончила — еще одна компиляция из «Свинки Пеппы».
— Вы уже подали заявку на участие? — вежливо спрашиваю я Дерека.
  
— О, нам разрешается участвовать? — прерывает Мэдди, отворачиваясь от Аарона.
Глаза Дерека вылезают из орбит.
Да, нам разрешается участвовать. Нас настоятельно подталкивают к этому. Дерек говорил об этом на каждом собрании с тех пор, как две недели назад начался официальный прием заявок. Но, если честно, Мэдди сейчас увлечена игрой «Ким Кардашьян: Голливуд» на своем телефоне, поэтому я понимаю, как тяжело ей сосредоточиться на начальнике. Как бы то ни было, боссы в «Hales», будучи мелкими спонсорами, проинструктировали нас, так что мы в срочном порядке включились в работу, чтобы «вдохновить других» (расширить количество участников). Решение о победителе конкурса выносится совершенно независимо, и Дерек продолжает разглагольствовать о том, как мы «понесем искусство в массы», как будто до сегодняшнего дня оно было заперто в ящике. Искусство Шредингера [39].