Желание генерала – закон (СИ)

— Рабыню отмыть и подготовить к ночи, — довольным тоном приказывает Вельгер разряженной женщине из свиты. Кажется, император очень доволен тем, что увел у своего генерала игрушку.
— Ваше Величество желает простую рабыню? — крайне удивилась женщина. — У нас есть новые поступления прекраснейших элитных уже обученных рабынь, господин. Может, привести вам кого-то на выбор? А эту девушку мы тоже подготовим и обучим, если пожелаете. Дайте хотя бы неделю.
— Нет. Неделю ждать не желаю. Я и сам ее смогу обучить своим вкусам, — со смехом отвечает Вельгер. — Она должна быть подготовлена и в моей спальне через два часа.
— А-а! — кричу я спустя время. — А! Пожалуйста, не надо! — один стон вырывается из груди за другим. Из глаз текут слезы. Это настоящая пытка. Я так не страдала, даже когда нас везли в империю. За что? Какие же имперцы изверги и садисты! — Прошу, хватит! Умоляю!
— Все. Закончили. Женщина не должна так кричать. Это обычная процедура, — назидательно-ворчливо говорит женщина, убирая свой пыточный инвентарь. Процедуру она называла удалением лишних волос с тела.
— Вы сумасшедшие. Как можно добровольно подвергать себя такому издевательству?
— Ха! Понравишься императору, это станет для тебя обычным делом. Еще и нравится начнет.
— Сомневаюсь.
В первую очередь я сомневаюсь, что задержусь тут надолго. Подвалы дознавательной или плаха скоро станут мне новым домом.
Женщина со своим пыточным инвентарем ушла, зато в комнату тут же вошла другая, та, которой меня вручил император. Она внимательно оглядела мое голое несчастное общипанное и ободранное тело и недовольно покачала головой.
— Как же мало времени на подготовку. Только и успели, что отмыть тебя. Но работа здесь еще есть. И много. Самое плохое, что ты ничего не знаешь. Если кратко — будь послушной, ласковой, делай все, что тебе говорят. Император искусен, может сделать тебе приятно, но вкусы, порой, у него довольно специфические. Нельзя возражать и спорить. Говорить с Его Величеством тоже не стоит, у тебя не тот статус. Только если он обратится напрямую. Сейчас тебя оденут, сделают прическу и отведут в его покои.
Женщина ушла, после нее появились рабыни-прислужницы с одеждой. От того, как меня одели, горько усмехнулась. Продолжаю чувствовать себя раздетой. На мне какая-то блестящая красно-золотая сеточка, полоски полупрозрачной ткани и никакого белья. На ноги надели золотые сандалии со шнуровкой до колена. Волосы подняли в высокую прическу, вплели в нее золотые ленты.
Зеркало не дали, чтоб взглянуть на то, что получилось, но одна прислужница произнесла с восторгом:
— У вас очень красивые пышные волосы! Смотрится все очень красиво. И вы такая утонченная, движения изящные, плавные, вы чем-то очень похожи на наших аристократок, но в то же время чужая. Вы покорите императора!
Угу, нужно мне очень его покорять. И если судить по самому императору, то он не из тех, кто надолго увлекается кем-то одним.
Перед самым выходом мне накинули на плечи длинный красный бархатный плащ, полностью спрятавший мою наготу.
— Плащ фавориток учат красиво снимать, — горячо шепчет та же самая говорливая прислужница. — Можно медленно, словно скромница. Можно так, чтобы он эффектно соскользнул по телу. Или, например, резко отбросить в сторону. Либо кокетливо с ним играть, частично показывая себя и тут же скрываясь.
Ага, я выберу первый вариант — страшная скромница. Плащ от меня придется отдирать.
Меня ведут по дворцовым коридорам, и теперь я больше не невидимка. На меня обращают внимание абсолютно все встречные придворные. Мужские взгляды жадные, горящие желанием обладать, а вот женские в большинстве своем… тоже жадные и горящие. В меньшей степени снисходительные. У кого-то просто оценивающие. Нравы во дворце еще те.
— Вы нравитесь придворным, — тихо говорит сопровождающая меня прислужница. — К утру о вас будут знать все. Обсуждать, как вы выглядели и сколь необычны. Вы заинтересовали всех, а значит, простой служанкой уже не будете. Если не император, то кто-то другой, обязательно знатный, сделает вас фавориткой, вот увидите.
 
Это должно меня обрадовать?
Неожиданно важно шествующие впереди воины остановились. Какая-то суета в начале коридора. Крики. Хм. Что-то странно пахнет. Дымом.
— Пожар! — прямо из-за наших спин выбежал тучный придворный. Его глаза выпучены, щеки беспокойно трясутся при беге. — Скорее! Всем покинуть дворец! Выходите во двор.
— А что конкретно горит? — спрашивает кто-то из придворных.
— Дворец! Дым уже почти всюду.
  
Глава 10
 
Люди в коридоре заволновались, но паники не было. Дворец кишит военными, эвакуацию они организовали четко и быстро. Меня тоже вывели во двор, правда, долго мы там не задержались. Моя охрана уверенно идет все дальше по двору. Сопровождающие меня прислужницы давно куда-то делись.
Меня заводят в низкое каменное здание, оказавшееся конюшней, зачем-то сажают в карету, запряженную черными жеребцами, и мы куда-то едем. Выглянув из окна, наблюдаю за тем, как карета в сопровождении целого отряда военных покидает дворец-крепость. Я в недоумении, но, возможно, император из-за пожара покинул дворец, и теперь меня везут к нему в какую-то другую резиденцию.
В любом случае, в своем незавидном положении я радуюсь даже маленькой передышке. Наконец, могу снова видеть что-то новое. Вновь рассматриваю город, по которому несется карета. Он весь в магических фонарях, и выглядит куда лучше и таинственнее, чем днем. Приоткрыв окошко, глубоко вдыхаю свежий ночной воздух. Карета выехала за город, едем уже довольно долго. Часа два, не меньше. Не выдержав, все-таки день и вечер были напряженными, я задремала.
Резко проснулась, когда карета остановилась. За окном уже светает.
Воины спешиваются. Мы во дворе. Из кареты мне видны только высокие каменные стены. Кажется, опять какая-то крепость. Дверца кареты вдруг распахивается. У меня перехватывает дыхание, потому что я вижу перед собой Соула. Генерал в черном дорожном плаще выглядит еще более внушительно и опасно. Он протягивает мне руку и, криво улыбнувшись, произносит:
— Доброй ночи. Выходи, маленькая жрица, приехали.
Так хочется проигнорировать руку генерала, но не решаюсь. Выхожу, вложив свою ладонь в его лапищу, мой плащ при этом неизбежно немного распахнулся. Кажется, наряд под плащом не укрылся от потемневшего взгляда Соула.
— А… император в курсе того, где я? — осторожно спрашиваю я. Риган Соул ведет меня ко входу в устрашающего вида черную мощную крепость.
— Я думаю, у него есть догадки по этому поводу, но это уже не имеет значения.
— Вы меня похитили?
— Похищение — слишком громко сказано. Просто забрал свое.
— Так я ведь рабыня императорского дома, — замечаю я несоответствие словам просто из вредности. Радоваться нечему. Мне что генерал, что император одинаково противны, а постель кого-то из них, похоже, неизбежна.
— Формально уже нет. Я перед отъездом зашел в казначейство и выкупил тебя.
— Император на вас не обидится? Наверняка же скоро все выяснится.
— Пускай обижается. Это уже был не первый случай, когда он забирает себе моих фавориток, — Соул усмехнулся. — Когда я подумывал жениться, пару раз находил невест и уже заключал было с ними контракты, у невест вскоре сильно портилась репутация. Так что неизвестно, кто еще на кого должен быть в обиде. Я допускал все эти ситуации, поскольку они меня мало волновали, да и при дворе я все равно редко бывал. Но тут уже ситуация иная. Я с тобой еще не договорил. Да и весь континент завоеван, длительное и тесное общение с императором уже неизбежно.
 
— Но зачем Вельгеру все ваши женщины? — недоумеваю я.
— Я так понимаю, это у Его Величества такое странное увлечение и способ пощекотать себе нервы. Чужие фаворитки, рабыни, жены, дочери, сестры — его любимая добыча. Подобные шалости ему сходят с рук, придворные не будут по таким мелочам портить отношения с ним, а часто и сами пытаются подкладывать ему своих женщин, но в этом случае, как рассказывают, можно нарваться на другую шалость Вельгера — такие подарки-подачки он не любит, он же завоеватель, так что он может отдать подарок на потеху мужчинам-рабам, а сам будет наблюдать… пригласив в зрители и самого дарителя.