Долгая дорога домой (СИ)

Вернер мученически возвёл глаза к небу, но все же ответил.
— Максим ты же не глупый парень мог бы и сам догадаться.
Для усиления мыслительных способностей почесал в затылке, но новых идей не появилось. Догадавшись по моему лицу, что ни к чему я не пришёл, ответил.
— Цель нашего похода это провокация.
— Э-э-э! А зачем? Они же все равно собираются на нас напасть.
— Собираются, но тогда когда орда полностью будет готова, а цель нашей провокации, заставить их ударить сейчас, когда орда еще не сформирована.
  
— А как мы их заставим?
Всё очень просто, сейчас в их стойбищах, практически нет мужчин, вот мы и вережем пару-тройку.
За своих женщин и детей коины бросятся мстить, не раздумывая, а так как орда ещё не выбрала лидеров, то набег будет не скоординированным и получится хаотичным, что поможет нам его отбить с меньшими затратами. Возможно многие племена вообще отколются от орды и уйдут грабить китайцев.
— Подождите! Мы что собираемся убивать детей и женщин⁈
Взгляд Вернера неожиданно стал острым и неприятным.
— Мы собираемся убивать опасных животных-людоедов. Есть какие-то возражения боец⁈
— Никак нет!
Остаток времени до утра, я провёл в тягостных раздумьях, уже на рассвете, так ничего и не решив, мрачный, и раздражённый вместе с ратниками слушал план Арчадзе.
Было решено разделить наш отряд на три рукава для более эффективного окружения стойбищ, к слову ближайшее было в всего лишь в трёх километрах за холмом.
К стойбищу мы шли цепью, спокойным шагом, ни кто ни куда не торопился, все знали что в поселении остались, только женщины, дети, старики и немного подростков, для ста тридцати ратников это было не более чем смазка для топоров. Пока мы неспешно шагали к поселению, я успел подробно его рассмотреть. На мой взгляд слово стойбище, этой деревушке не подходило, так как вместо ожидаемых вигвамов или юрт нас встретили полсотни камышовых хижин. Ничего интересного в посёлке не было, разве что огромный очаг из дикого камня, да огромный казан на нём, прямо в центре стойбища. Еще из примечательного, был небольшой вал из мусора и экскрементов вокруг поселения, да небольшое озерцо, на берегу которого и раскинулось стойбище.
Естественно незамеченными мы не остались. В стойбище мгновенно началась паника, дети и женщины с визгом и криками хаотично метались по посёлку. Но пути для бегства не было, ратники уже окружили деревню и медленно сжимали круг.
— Лучники! Готовсь.
Крикнул десятник Треухов, командующий нашим отрядом, команда так же относилась и ко мне. Сдёрнув со спины арбалет, быстро закрутил ворот, согнув заскрипевшие плечи, буквально одним движением вложил болт в специальный паз и вскинул арбалет к плечу.
— Залп!
Как такого залпа не получилось, всё-таки семи стрелков для этого слишком мало. Своей целью выбрал старика с копьём, то что это старик было ясно по выцветшей до белизны коже и морщинам. До едва ковыляюшего в нашу сторону старого коина было почти пятьдесят метров, в глубине души я надеялся, что промахнусь и не промахнулся.
Болт мелькнув размазанной в воздухе серой чёрточкой и на вылет прошил череп старика, вырвав ему часть затылочной кости.
— Ого! Отличный выстрел!
Воскликнул шагающий рядом Дима.
Бросив на друга мрачный взгляд, снова закрутил ворот.
Следующей мишенью выбрал кучку подростков посреди селения, вооружённых камнями и палками. Выстрелил навскидку, почти не целясь. Болт вжикнув сердитым шмелём ударил в живот мальчишку с палкой, пробил его на сквозь и вошёл в пах, стоящему за его спиной подростку.
Стараясь не смотреть на кричащего от боли мальчишку, снова перезарядился. Мы уже практически вплотную подошли к хижинам, когда из одной из них выскочили несколько подростков и бросились к озеру. Чувствуя себя детоубийцей вскинул арбалет и выстрелил им в спины. Несмотря на жалость и не желание убивать некомбатантов, я не мог воевать в пол силы, боясь подвести боевых товарищей.
Пока я терзался противоречивыми эмоциями из за хижины выскочил мальчишка с камнем в руке и оглушительно визжа кинулся на меня. Несмотря на удобную позицию для укола копьём, я не смог его заколоть. Подскочив ко мне в упор, пацан, что едва ли доставал мне макушкой для пояса, закрыл глаза и принялся стучать камнем по моему шиту, при этом не прекращая визжать. Из за моей спины выскочил незнакомый ратник и небрежным движением, разрубил топором мальчишку пополам, забрызгав кровью мой щит и сапоги.
— Не спи!
Хохотнул ратник, скрывшись за хижиной
Дальше бойня для меня проходила быстро сменяющимися, словно в калейдоскопе, сценами. Вот по улице ковыляет старуха, её лицо перекошено от ужаса, а беззубый рот раззявлен в крике. Иссохшие груди свисают до пояса, как и все коины, одета она в одну набедренную повязку. В какой-то момент между хижинами мелькнул лучник, небрежно вскинув лук, почти не целясь всадил старухе между лопаток стрелу.
Следующая смена кадров, совсем молоденькая девушка, я вижу её набухшие от молока крошечные груди и испуганное плоское лицо. С младенцем в руках она пытается сбежать, но спотыкается и падает в пыль, стараясь прикрыть ребёнка своим телом. Едва знакомый ратник выскакивает за ней из за хижины и мощным ударом копья, словно бабочку, пригвождает её к земле. Вытянутое гранённое жало наконечника легко прошло сквозь её тело, выйдя между грудей и практически не встретив сопротивления пробивает младенца, уйдя глубоко в землю. Воин на бегу наступает девушке на спину и рывком выдёргивает копьё.
Последнее что отложилось в моей памяти это верещащий от страха и ярости подросток с обломком кости выпрыгнувший на меня из темноты хижины. Рефлекторно ударил коина щитом, от чего мелкое тельце отлетело обратно в хижину. На этом зачистка практически была закончена. Ратники бродили по стойбищу, перешагивали разбросанные по всюду изрубленые тела коинов и деловито добивали раненых. Некоторые двойками или тройками входили в хижины, но буквально через пару мгновений выходили обратно с окровавленными топорами. Впервые с попадания в Мердион я почувствовал тошноту, развернувшись пошёл к озеру, надеясь, что свежий запах убоины, до туда не достанет.
— Что ратник, жалко баб и детишек стало?
Я вздрогнул, не смотря на габариты Арчадзе умудрился подобраться ко мне не замеченным.
— Я понимаю, зачем это всё нужно.
Махнул я рукой себе за спину.
— Но это как то…
— Мерзко⁈ Не по человечески⁈ Может быть не достойно воина⁈ Ты это хотел сказать?
Я промолчал услышав затаенную боль и ярость в голосе сотника.
Арчадзе тоже замолк тяжело дыша, по не многу успокаиваясь.
— Когда-то давно, я как и ты считал, что убивать стариков, женщин и детей, не достойно настоящего воина. Но мои глупые представления о войне и благородстве кончились во время вот такого же карательного рейда.
Арчадзе замолк, а на его бородатое лицо набежала тень неприятных воспоминаний.
— Мы тогда так же зачистили стойбище, но то было раза в два больше этого. Я как и ты старался не убивать некомбатантов, конечно это не всякий раз получалочь. К концу операции, я был противен сам себе, были моменты когда я даже хотел уйти из ратников в чернорабочие лишь бы не касаться всей этой грязи. Тогдашний мой сотник Богдан Нечеса, заметил моё чистоплюйство и приказал десятнику отвезти меня на край стойбища, где были вырыты две ямы накрытые деревянными решётками.
Как раз в этот момент ратники доставили из них какие-то воющие, кровоточащие обрубки. В первый момент, я даже не понял, что это тела людей лишенные конечностей.
Голос Арчадзе звучал все глуше и глуше, пока не замолк. Несколько мгновений сотник снова переживал кровавые события прошлого, но в какой-то момент тряхнув голой, продолжил.
— У коинов, есть милая традиция, отрезать пленным руки и ноги, после чего скармливать конечности своим детям. Делается, это для того что бы жертва не могла убежать и сопротивляться изнасилованиям.
Это происходит практически непрерывно, в таких стойбищах может быть от полутора, до двух сотен мужчин и разницы между мужчиной и женщиной для них не существует.