Вечно голодный студент 4 (СИ)

— Нужно двигаться дальше! — сказал Проф. — Все по машинам!
Началась повторная погрузка, отнявшая у нас драгоценные восемь минут.
Ополченцы, назначенные на перезарядку зенитной установки, всё это время заряжали патроны в пустую ленту, а я мониторил окрестности и небо.
«Дерьмовый денёк…» — подумал я, мазнув взглядом по догорающему КамАЗу.
Там никто не выжил — водителя и двоих пассажиров мгновенно убило взрывом. И судя по тому, как замысловато порвало кабину, ПТУР попала в неё, а затем произошла детонация груза.
  
А из двух задетых грузовиков вытащили двоих убитых и шестерых раненых — им оперативно оказали первую помощь и определили во временные санитарные грузовики.
Вернулась Лапша, сжимающая в правой руке ПКМ.
— Со зверями покончено, — сообщила она.
Нескольких раненых переместили в грузовик с убитыми, что очень обидно, но неизбежно из-за дорожной тряски.
Когда все погрузились, колонна вновь тронулась в путь, причём Проф сразу задал целевую скорость — восемьдесят километров в час.
— Ракета! — выкрикнул я. — Шесть часов по курсу колонны!
Эта грязь из-под ногтей, сидящая в вертолёте, переместилась к Бородачам, чтобы атаковать нас под другим углом. И дождался ведь, сукин сын, пока мы не тронемся, чтобы затруднить Щеке работу.
— Ага, вижу, бро! — ответил тот. — Сейчас попробую достать…
— Лапша, тормози машину! — приказал я.
Наш пикап, замыкающий автоколонну, встал столбом, и Щека сразу же открыл огонь по ракете.
Я слышал, что ПТУРы и до зоошизы стоили недёшево — что-то около пары тысяч долларов за штуку, а может и дороже. И я думаю, что на таких современных вертолётах, как Ми-35, наверное, установлено что-то крутое и очень дорогое.
Но цена сейчас не имеет особого значения, потому что такого явления, как деньги, уже нет, а стоимость измеряется тем, как дорого тебе досталась добыча в людских жизнях или литрах твоей крови.
Стрелок-оператор петлял ракетой, как мог, но Щека приноровился к его манерам поведения и взорвал ракету где-то за километр до прилёта.
Он встал с сидушки и гордо вытянулся, засунув правую руку под бронежилет.
— Бро, если ты продолжишь так стоять ещё хотя бы пару десятков секунд, у тебя появится свой фанклуб, — с усмешкой предупредил я его.
— Ну, ты видел, как я сбил её⁈ — спросил очень довольный собой Щека.
— Конечно! — ответил я. — Это был высший пилотаж, маэстро! Моё почтение…
Отвешиваю ему шутливый поклон, а Щека картинно кланяется в ответ, как дирижёр после выступления его оркестра.
— Парни, заряжайте новые цинки! — скомандовал он. — Хули стоите, блядь⁈ У этого пидараса точно ещё остались ракеты!
— Лапша, поехали! — вернулся я в салон Хайлюкса. — Нужно догонять наших!
А автоколонна уже удалилась примерно на километр. Это небезопасно, потому что она сейчас практически без зенитного прикрытия…
Но тут я замечаю кое-что очень хреновое.
Я вижу вертолёт, который мчится к нам на максимальной скорости, держась на высоте не менее двух с половиной километров.
— Отбой!!! — выкрикнул я. — Покидаем машину!!! Он летит к нам!!!
— Я собью этого сына шлюхи! — уверенно заявил Щека.
— Нихуя! — ответил я ему. — Выпрыгивай, блядь! Это приказ!
— А ты мне не командир! — не согласился Щека. — Бегите, прячьтесь, а я сейчас всё сделаю!
— Лапша — уходим! — обратился я к своей девушке.
Она кивнула и побежала по полю, а я вслед за ней. За нами побежали двое ополченцев, которые тоже поняли, насколько сейчас будет опасно быть рядом с техничкой.
Вертолёт, тем временем, разрядил в нашу область все свои НАРы.
У них адский разлёт — дистанция свыше двух километров, поэтому поразить ими можно только групповую цель.
Щека открыл огонь по вертолёту, но затем рядом с техничкой взорвались сразу несколько НАРов, а потом долетели снаряды из 30-миллиметровой автопушки.
Лапша, укрывшаяся за деревом, открыла огонь по вертолёту из ПКМ, но это бесполезно, потому что на такой дистанции его можно только поцарапать.
Хайлюкс загорелся, но я вижу ЭМ-зрением, что Щека ещё жив и отползает к ближайшему кусту.
Ми-35 держится на дистанции и поливает местность из автопушки — снаряды падают куда попало, больше поражая землю и асфальтовое покрытие шоссе.
Когда пальба смолкла, я поднял голову и посмотрел, что делает Щека. А тот лежит за низким кустом и истекает кровью.
Вертолёт решил не задерживаться — как видно, он исчерпал свой боезапас и теперь ему пора возвращаться домой.
Как только он исчез из моего поля зрения, я вскочил на ноги и побежал к Щеке.
Он загрязнил своё ранение пылью и землёй, которые смешались с его кровью и превратились в густую кашицу.
— Лапша, нужна твоя помощь! — крикнул я, рассмотрев характер ранений. — Надо заткнуть кровотечения!
— Я в норме… — прохрипел Щека.
— Завали ебальник и оставайся в сознании! — велел я ему. — Лапша!
— Бегу! — крикнула она.
Я не стал тратить время зря и снял с Щеки разгрузку и бронежилет, а затем разрезал ножницами его противоосколочный комбинезон.
Дырок в Щеке много — не меньше двух десятков. Должно было быть больше, но часть осколков задержали арамидные пакеты.
Лапша встала на колени, оценила повреждения и начала заклеивать кровоточащие ранения своей паутиной.
— Где блядский вертолёт?.. — спросил Щека, которого, похоже, совсем не парят ранения.
— Он улетел, — ответил я. — Забудь о нём.
— Мой опыт, блядь… — скривился он от разочарования. — Это пара миллионов была — минимум… Соточка, сука, я иду к тебе…
— Всё, наружу он больше не вытекает, — заключила Лапша, заклеив последнее ранение. — Щека, ты нажал форсреген?
— Конечно, бля… — ответил он. — Но больно — пиздец…
— Нужно ужалить его обезболом, — сказал я.
— Я позабочусь о нём, — кивнула Лапша. — Свяжись с Профом.
— Проф, вызывает Студик, — нажал я на тангенту рации.
— Студик, Проф на связи, — сразу же последовал ответ.
— Мы живы, но Щека ранен, — сообщил я, а затем посмотрел на догорающий автомобиль и на единственного выжившего ополченца из расчёта. — Вертолёт улетел, но нашей машине хана. Один из ополченцев погиб, а второй, как я вижу, ранен.
— Мы вышлем к вам машину, — ответил на это Проф. — Ожидайте.
 Глава двенадцатая 
 Групповая динамика 
*Российская Федерация, Волгоградская область, город Волгоград, крепость «Хилтон», 26 июня 2027 года*
— Щека действовал очень грамотно, — произнёс я. — Но увлёкся капец, за что чуть не поплатился жизнью.
— Да, — согласился со мной майор Берикболов. — Нужно было покинуть машину — всё равно, вертолёт бы не рискнул приближаться.
Мы в конференц-зале отеля — идёт разбор полётов.
Вчера было не до этого, потому что все были заняты разгребанием последствий — очень много убитых и раненых.
Щека сейчас лежит в госпитале, под капельницами и надзором медперсонала, потому что ранения оказались гораздо серьёзнее и у него случился таймер. Чиров провёл полостную операцию и «убрал» таймер, но состояние Щеки до сих пор стабильно тяжёлое.
Череп, второй сильно пострадавший, вне опасности — таймера не было, но ожоги слишком обширны и глубоки, поэтому форсреген будет проходить очень долго.
А вот Лапша и Проф вообще не пострадали — вернее, они получали попадания, но Лапша быстро отфорсрегенила их, а Профа тупо не пробивало.
Из девяноста шести ополченцев выжило всего сорок два — значительная часть погибших погибла в ходе боя, а остальные умерли от ран, в процессе транспортировки.
  
Нарк винит в этом себя — сейчас он сидит в другом конце стола, под таблетками. Он хотел нажраться в говно, но его вовремя подхватил Чиров и дал ему седативных.
С вертолётами случился факап, но лишь частичный, потому что пока мы выживали во время схватки с Ми-35, Нарк добился успеха с одним Ми-8 — оказалось, что тамбовцы хотели высадить вертолётный десант на нашем обратном маршруте, но это было замечено дронами-разведчиками.