Вечно голодный студент 4 (СИ)

Никто из ростовских, насколько нам известно, больше не ходит в соло-рейды, а мы ходим…
«Вообще, это противоестественная херня», — думал я, на 360 градусов крутя башкой. — «Ну, кто, блин, в здравом уме и светлой памяти, осознанно и добровольно пойдёт на рейд в одиночестве? Сам интерфейс прямо-таки намекает нам, что мы — это коллективные животные, которые способны выжить только за счёт коопа, (1), а не в соляныча».
  
С другой стороны, интерфейс прямо поощряет рискованное поведение и щедро награждает тех, кто убивает зверей и людей в одно лицо. Меня, например, он поощрил так, что я до сих пор хожу в ахуе.
В общем, мы до конца не определились с тем, чего от нас хочет интерфейс. Возможно, он вообще ничего не хочет — может быть, это просто какая-то сверхпродвинутая система, которая просто регламентирует условия на планете, предлагая разные варианты, а что выбирать — это уже остаётся за нами…
Подходим почти к самой гимназии и находим новый образец вооружения — РПК-74 лежит на пыльном асфальте.
«Улица Советская…» — прочитал я на ближайшем доме и поднял ручной пулемёт. — «Сколько я их уже видел? Десятки?»
Вынимаю магазин на 45 патронов и обнаруживаю, что в нём нет ни одного патрона. Судя по нагару в стволе, кто-то высадил весь боекомплект непонятно в кого, а затем уронил пулемёт. И всё, и капец.
Непонятно, куда делось тело — меня тоже начала очень сильно напрягать эта ситуация в Малых Дербетах…
А затем я увидел, как где-то за гимназией разом возникло довольно-таки мощное ЭМ-излучение.
— Лапша, одиннадцать часов, здоровое тело! — предупредил я.
— Что это⁈ — спросила она.
— Я не знаю! — ответил я. — Отступаем! Это какой-то зверь!
Тепловых сигнатур никаких, но ЭМ-поле прямо мощное! Как так⁈
— В школу! — указал я на здание справа. — Нужно занять высоту!
Но было уже поздно.
Из-за здания гимназии показалась охренительно пугающая тварь — гигантская змея со здоровенной головой, оснащённой длинными клыками, выступающими из пасти.
Она увидела нас и сразу же запрокинула голову. Из клыков ударили струйки какого-то опасного вещества, и я сразу же совершил рывок влево.
Но тварь среагировала и послала ещё несколько струек.
Отменить рывок я не успел, поэтому сразу по его завершению мне в лицо попала струя вонючей жижи, которую я невольно вдохнул.
Тело сразу стало ватным, ноги ослабли и я рухнул на месте.
— Бл… а-а… — попытался я сказать что-то, но безуспешно.
Лапша открыла огонь из своего ПКМ.
Так получилось, что я упал на бок, поэтому я вижу действия гигантской змеи, которая начала сближение, с остановками для выпрысков парализующего яда.
У меня начался приступ тошноты, прямо острый, поэтому я, впервые за долгое время, начал блевать, а интерфейс услужливо подогнал мне уведомление, что я подвергся нейротоксическому воздействию.
Обнаружено проникновение экзогенного нейротоксина через респираторный тракт и слизистые оболочки.
Прогрессирующий паралич периферических мышц, начиная с дистальных сегментов, с сопутствующим угнетением центральной нервной системы.
Активация рвотного центра в продолговатом мозге за счёт стимуляции хеморецепторов.
Доступна опция форсированной детоксикации.
Расход: 319 750 килокалорий.
«Ох, блядь…» — подумал я, теряя сознание. — «Да, блядь, да…»
Форсдетокс официально начался, но никаких изменений сразу не проявилось — мне всё так же становится хреновее с каждой секундой, а шумы на фоне будто бы приглушаются, словно я погрузился под воду.
А затем произошёл разрыв связи, и я отключился.
*Российская Федерация, Республика Калмыкия, село Малые Дербеты , 7 июня 2027 года*
— А-а-а-х, сука… — выдохнул я и начал щупать окружающее пространство в поисках оружия. — Сука…
Всё тело покрыто склизким и слегка прохладным потом, а во рту ощущение, будто в него насрала стая собак, неделю питавшаяся сухим комбикормом от «Педигри».
— Успокойся, — спокойным тоном сказала Лапша.
Поворачиваю голову и вижу её.
Она по пояс голая, придерживает здоровенную башку змеи левой рукой, а правой рубит её топором мясника.
— Что… — открыл я рот.
— Всё кончилось, — улыбнулась мне она. — Правда, одежду порвала…
— Что случилось?.. — спросил я, параллельно беря с тумбочки свою фляжку.
Отвинчиваю крышку и прикладываюсь к горлышку, взасос вытягивая из фляжки живительную влагу.
— Как ты помнишь, в тебя попал нервно-паралитический яд, — сказала Лапша и нанесла мощный удар топором, окончательно отрубивший голову змеи. — Тебя отключило почти сразу, а мне пришлось биться против этого змея. Он оказался очень силён, но я, всё же, сильнее…
Сажусь на кровати и залпом добиваю содержимое фляжки.
— Как ты победила эту мразь? — поинтересовался я.
— Сам по себе он был не особо силён, но броня у него не пробивается даже бронебойными пулями из ПКМ, — произнесла Лапша. — А ещё он был сверхбыстрым и сверхловким, но всё решила моя паутинка… Я залепила ему глаза, а затем начала методично оплетать его голову, до тех пор, пока не запутала эту тварь окончательно. А дальше ты, наверное, догадываешься…
— Да тут и гадать нечего, — улыбнулся я. — Много опыта дали?
— Очень много, — улыбнулась Лапша. — Помоги мне разделать его. Меня очень интересует его головная чешуя — похоже, что её можно использовать на благо «Фронтира».
Переключаюсь на ИК-зрение, потому что мне вспомнился один момент, связанный с прошедшей схватки.
— Он же ещё тёплый, да? — спросил я. — И почему «он», кстати, а не «она»?
— Потому что это самец, — пожала плечами Лапша. — Его причиндалы я уже поместила в отдельную банку, впрочем, как и ядовитые железы. И с момента его гибели прошло не более двух часов.
Изучаю тушу через ИК-зрение и вижу, что мясо и кровь у него ещё относительно тёплые, но тепло практически не пробивается через чешую. Это очень мощная теплоизоляция — похоже, что он специально мутировал в этом направлении.
Мне известно, что я тут не один такой хожу, с ИК-зрением на борту, поэтому может быть, что у змея были противники, которым он не хотел попадаться на глаза.
— Так на тебя, значит, не подействовал его яд? — спросил я.
— Разумеется, — ответила Лапша. — У меня же иммунитет к любым токсинам — так написано в описании способности.
— Получается, правда, — улыбнулся я и подошёл к ней сзади, сразу же обняв.
— Не сейчас… — поморщилась Лапша. — Нужно разделать змея, чтобы не протух…
— Ох, ладно… — с сожалением вздохнул я. — Есть дополнительный инструмент?
— Под столом ящик, — сказала она.
Нет, этот змей — это какой-то капец.
Получается, ростовцы поставили тут опорник, приготовились встречать нас достойно, а потом приполз этот змей и сожрал их всех.
Они пытались сопротивляться, но он быстро отравил их всех, а затем неспешно пообедал каждым.
Перед моими глазами возникла гипотетическая картина того, что было бы, не будь у Лапши иммунитета к змеиному нейротоксину…
Змей бы просто дождался, пока мы не отключимся, а затем бы проглотил сначала Лапшу, а затем меня. Или наоборот.
А потом бы высрал то, что осталось от нас где-нибудь в этом селе, а остальные бы даже не узнали, что с нами случилось…
— Основную часть туловища я затащила в фойе, — сказала Лапша. — Займись ею — нужно освежевать и вырезать всё полезное мясо.
— Блин, Лапша, нахрена нам его мясо? — спросил я. — Насчёт других зверей хотя бы есть маленький шанс, что они не сумели нажраться человечины, но насчёт этого змея мы точно знаем, что он отожрался на людях!
  
— Какая разница? — спросила она. — Мясо — это мясо.
— Сомнительно, блин… — покачал я головой.
— Наше дело — добыть его, — вздохнула она устало. — Мы ведь скажем остальным, что делал этот змей, а они уже сами решат, надо ли есть это мясо или нет.