Вечно голодный студент 4 (СИ)

— Может, — кивнул Фазан. — Но больше ведь ни у кого нет — Студик один такой…
А я до сих пор не уверен, моя особенность — это хорошо или плохо?
С одной стороны, я могу объедаться по самую крышечку, а с другой, наесться не могу…
— Быстрее допивайте и доедайте, блядь! — засуетился Щека. — Надо посмотреть, что может, а чего не может наш негр!
— Не суетись, — попросил я его. — Времени навалом.
  
Неспешно допиваю чай, с оттяжечкой и с искренним удовольствием поглощая рулеты, насыщенные углеводами и жирами.
— Всё, — сказал я, залпом допив последнюю чашку чая.
Чтобы проверить всё полноценно, мы с Лапшой и Профом поднялись на крышу, а Щека, Фазан и Череп спустились во двор крепости.
Вокруг солнечные панели разных моделей, собранные по всему городу — они частично закрывают потребности отеля, но это полная хуйня, потому что даже одна турбина ГЭС даёт тысячекратно больше энергии, чем все эти панели.
— Включаю ИК-зрение, — сказал я и разом потратил 3269 килокалорий.
Мир окрасился в чёрно-белый цвет, с великим многообразием оттенков серого.
Мой мозг слегка охренел от разового объёма информации, хлынувшего через глаза, но я быстро справился с ахуем и вернул контроль над собой.
Щека, Фазан и Череп, пытающиеся прятаться, меня, пока что, не интересуют — мне больше интересно, что за пташка летает примерно в двух километрах над нами.
— Наши дроны в небе есть? — спросил я.
— Не должны быть, — покачал головой Проф.
— Значит, чужой, — вздохнул я. — Нас пасут — именно «Хилтон». Судя по нагреву аппаратуры, что-то мощное и тепловизионное. Наверное, людей считают.
— Ронин, у нас вражеский дрон в небе, — послал Проф голосовое сообщение. — Отправьте антидрон, чтобы сбил эту мерзость.
Осматриваюсь вокруг, широко раскрытыми глазами пялясь на окружающий меня мир, который детализован предельно.
— В Краснослободске какая-то жизнь… — разглядел я. — Собаки, девять, нет, одиннадцать особей.
Проф быстро набил сообщение в чат.
Противоположный берег Волги мы контролируем слабо — только область вокруг ГЭС и часть города Волжского, а всё остальное осталось зверям.
— Спрятались, — прошипела рация.
Опускаю взгляд во двор и быстро нахожу Фазана, Щеку и Черепа.
— Фазан — за КамАЗом, Щека — в сарае, а Череп в кустах у стены, — перечислил я. — Глупая затея — я слишком хорошо вижу их.
Кусты, как я заметил, стали ещё меньшей преградой, потому что разрешение сильно возросло и я вижу даже рассеянное тепло.
Плохо то, что теперь от каждого человека исходит тепловое излучение. То есть, оно и раньше было, но я его не особо видел, а теперь я вижу теплопотери каждого человека. Щека, например, успел бздануть, пока прятался в сарае…
— Ладно, с ИК всё было понятно с самого начала, — улыбнулся Проф. — Переключайся на ЭМ-спектр.
Переключаюсь на требуемый режим и снова охреневаю от массива информации, заколотившего мне по мозгам.
Сотни людей двигаются и работают, тысячи механизмов фонят ЭМ-полями, а в воде видны две черепахи, лежащие на дне и спящие. О рыбах, плавающих в Волге, я даже не говорю.
Людей в многочисленных зданиях я тоже вижу — окна для ЭМ-волн почти прозрачны, а стальная арматура в бетоне не способна экранировать их и наводит лишь незначительные искажения.
— М-да… — протянул я, пребывая в восторге. — Это капец…
— Что ты видишь? — спросила Лапша.
— Всё, — улыбнулся я. — Но это не последний режим. Переключаюсь на УФ-спектр.
Как и ожидалось, мне сильно дало в голову, но я быстро адаптировался. Весь двор пестрит многочисленными следами — плевки, моча, отпечатки ног, свежий мусор, капли масла, пятна жира и прочие свидетельства человеческой жизнедеятельности.
Перспективы открываются огромные, но я предвкушаю большее — остался поляризационный режим.
— А теперь поляризационный режим, — сказал я.
Когда я переключился на него, весь мир на долю секунды померк, в затылке вспыхнула кратковременная, но острая боль, а затем окружающий меня мир стал совершенно другим.
Небо стало более тёмным и контрастным, а свет как-то структурировался, будто упростился, но, в то же время, усложнился.
Это сложно объяснить, потому что аналогов тому, что я вижу, нет ни в одном языке.
Просто теперь я вижу сотни сегментов света — это результат того, что, в ходе проникновения через атмосферу, солнечный свет рассеивается и делает это по-разному.
Смотрю на окрестные здания и вижу настоящее уродство — оконные стёкла имеют уродливые радужные узоры, будто на пятне бензина, некоторые пластиковые элементы имеют болезненно прямые линии, а вроде как монолитные бетонные плиты и кирпичи в стенах, на поверку, оказываются уродливыми и хаотичными, с разными включениями, выделяющимися в поляризованном свете.
А затем я посмотрел на Волгу.
И охуел.
— Охуеть… — прошептал я.
Бликов нет, вода практически прозрачна и я вижу ёбаных черепах, которые лежат на дне и спят. Я вижу рыб, отчётливо — они суетятся в поисках еды и в жажде убийства ближнего своего…
— Что ты видишь, Студик? — спросил Проф.
— Вода в реке стала почти прозрачной, — ответил я. — Я вижу так много, что у меня башка начинает болеть!
Я перевёл взгляд на Профа и осознал, что он чёрный.
В смысле, его тёмно-синяя кожа стала практически эбонитовой в поляризованном свете. А ещё на ней проявился замысловатый светлый узор, отдалённо похожий на природный орнамент. В норме этого всего не видно.
А кожа Лапши, в поляризованном свете, обрела белоснежный цвет, без какого-либо узора, но с чёрными пятнами в области лба.
Я не знаю, что всё это значит, но это точно придаёт этим двоим уникальность, которую не перепутать ни с чем.
— С моим лицом что-то не так? — спросила Лапша, улыбнувшись.
— Нет, всё так, — улыбнулся я в ответ. — Но я вижу его по-новому и это просто охуительно, дорогая…
… но очень дорого.
65 килокалорий в минуту — это вымогательство!
Примечания:
1 — Агли бастард — от англ. ugly bastard — «уродливый ублюдок» или «безобразный выблядок», но может также переводиться как «скверный незаконнорожденный отпрыск», хотя вернее будет, всё-таки, «уродливый ублюдок».
 Глава шестая 
 Злобный шнурок 
*Российская Федерация, Республика Калмыкия, село Малые Дербеты , 7 июня 2027 года*
— Видишь кого-нибудь?.. — тихо спросила Лапша.
— Неа… — так же тихо ответил я. — А кто-то должен быть…
Здесь точно должен быть кто-то, потому что дроновая разведка показала тепловые объекты, похожие на людей. Здесь должны заседать не менее десяти человек, о которых точно известно только то, что это ростовцы. Во всяком случае, они точно пришли с запада и сразу начали ставить опорник в местной гимназии.
Гимназия находится почти в центре села, на относительно открытой местности. И мне сейчас непонятно, где эти минимум десять человек, которые, как и все живые люди, нагревают атмосферу нашей Матушки-Земли и выдают этим себя таким, как я…
— Проф, вызывает Студик, — сказал я в рацию. — Мы на месте, но не видно никого живого.
— Студик, Проф на связи, — почти сразу последовал ответ. — Двое суток назад мы наблюдали там бурную активность — они должны быть на месте. Ошибок быть не может.
— Хм… — задумчиво хмыкнул я. — Ладно, попробуем посмотреть ещё. Конец связи.
Переключаюсь на УФ-зрение и пытаюсь рассмотреть гимназию получше.
— У меня плохое предчувствие, — поделилась Лапша. — Возможно, они знают, что у тебя ИК-зрение…
  
— Да как бы они узнали? — спросил я. — И что они могут поделать? Охладить себя до околонулевой температуры? Если их тела выделяют хотя бы пять градусов выше нормы, я увижу это. Даже если они как-то охладятся до минус пяти градусов, я тоже увижу это. От меня не скрыться, дорогуша…