Ученик Истока. Часть I (СИ)

Колдун пересёк верхний кольцевой проход, на который выходила дверь приведшего их сюда коридора, жестом велел подопечному не отставать и уверенным шагом пошёл вниз по высоким ступеням широкой лестницы к центру судебного зала: на орхестре уже стояли трибуна свидетеля внутри блёклой магической печати и клетка обвиняемого, а на сцене, ровно посередине и очень близко к краю, судейский и пока пустующий стол.
  
Как и предвещал Мат’Ро, в амфитеатре находилось всего с десяток участников: скрестив на груди руки, уже знакомый Максиму лев Ракхани в полголоса общался вдали от остальных со своим соседом — не менее знакомым зеленокожим Кир де Кхатом, имя которого Макс, впрочем, в точности не помнил; «волк» и «кот», благоразумно заняв нейтральное расположение на ступенях боковой лестницы, хищно сверлили взглядами запертого в клетке кривоногого Хошо и злобно и активно о чём-то совещались; четверо представителей человеческой расы, среди которых был и Симеус — единственный участник недавнего конфликта в лавке Захарии, имя которого юноша запомнил хорошо — обсуждали что-то в полголоса на третьем ряду, в проэдрии — там, где по древнегреческим правилам приличия должны были заседать самые многоуважаемые зрители. Увидев Захарию, они поднялись, вышли в проход и по очереди приветственно ему поклонились.
— Я последний, полагаю? — сдержанно поклонившись в ответ, уточнил колдун.
— Ждём ещё судью, ваше превосходительство, — доброжелательно прищурился щуплый старик с длинными седыми волосами и гладко выбритым лицом. Максиму первым делом бросилась в глаза толстая и явно тяжёлая серебряная цепь, висевшая на тонкой морщинистой шее словно ожерелье и лязгавшая при каждом движении его наполовину облысевшей головы. — Позвольте узнать, как здоровье Его королевского Высочества принца Айгольда?
— И не надейтесь, — колдун сымитировал шутку и даже улыбнулся, только взгляд был колючим, и собеседники скованно и оттого несколько неестественно посмеялись, поддерживая якобы несерьёзный тон этого ответа. Развивать тему Захария не собирался и довольно топорно переключил их внимание. — Знакомьтесь: мой подмастерье.
Переминаясь с ноги на ногу, Макс поздоровался и представился. Ему больше пришлось бы по душе сперва рассмотреть собеседников, изучить их повадки и манеру общения, узнать о них хотя бы что-то… Но роль своеобразного козла отпущения ему выделили задолго до того, как началось знакомство, и теперь оставалось лишь как можно элегантнее её отыграть.
— Ох, — оживился старик с цепью и, лязгая диковинным украшением, поклонился и ему, — Тот самый новый Путник, о котором столько говорили в городе. Очень рад знакомству, господин Максимус. Моё имя…
— Шантри Бастик, — просунул Максу вперёд старика тонкую белую руку обладатель шикарных каштановых волос, ниспадавших с плеч тугими лоснящимися локонами, и облачённый в чародейскую укороченную мантию. — Пробуждённый пятой ступени, архимаг иллюзии, владелец торговой лавки «Шатёр Шантри», это почти в центре Эпиркерка, на главной улице бутиков и фешенебельных салонов. Наверняка если вы не слышали обо мне, то слышали о моём салоне или даже посещали его. Рад знакомству со столь выдающейся личностью.
Не знакомый с местными правилами приличия и понятия не имеющий, будет ли сейчас пожатие его руки каким-то знаком оскорбления в адрес порозовевшего от возмущения учтивого старичка, Макс покосился на своего Учителя, наблюдавшего за сценой с задорным блеском в глазах, и понял, что помощи ждать не от кого. Логика мира, знакомого парню из прошлой жизни, подсказывала — активное действующее лицо осознанно проигнорировало этикет.
— Возможно, вы меня с кем-то спутали, сэр? — он робко улыбнулся, схватился как мог за свой затылок (долбанные бинты) и слегка сгорбился. Словом, великолепно отыграл дурака. Мигом позже сообразил, впрочем, что «сэрами» здесь никого не называют, и смутился уже искренне. — Я ещё не успел стать выдающейся личностью.
— Скромность красит людей, — глубокомысленно изрёк мужчина средних лет с тёмно-серой кожей и крупными мясистыми губами, завёрнутый в длинный грязноватый балахон. Похож на негра, не удержался от сравнения парень, если бы не по-азиатски узкие глаза и не борода китайского мудреца из учебника по истории, — И выдающейся личностью вы являетесь хотя бы потому, что уже в столь юном возрасте способны преподать господину Бастику урок в этом направлении.
— Скромность — оправдание тех, кому нечем гордиться, господин Лау Дан, — ничуть не смутившись, бойко ответил Шантри. За словом в карман этот человек явно не лез. — И вас, господин Путник, скромность уж точно не красит — быть скромным в вашем случае всё равно что на солирейе вспахивать поле, право. Верно я говорю, господин магистр?
Максим тактично улыбнулся, поняв едва ли половину того, что только что услышал, и предпочёл воздержаться от ответа. Захария пропустил адресованный ему вопрос мимо ушей, тихо покашлял, дождался, пока внимание коллег полностью сконцентрируется на его персоне, и после этого кивком головы указал на старика, которого непозволительно грубо перебил чрезмерно инициативный владелец фешенебельной торговой лавки.
— Тит Остари. В прошлом служитель Белой Церкви, Просвещённый пятой ступени, священник. В настоящее время билетный купец первого порядка, торгует освящёнными предметами, реликвиями и другими церковными атрибутами. Должен обратить ваше внимание, господа, — чародей мазнул взглядом по лицам собеседников и подчёркнуто-формально коснулся плеча оробевшего юноши подушечками пальцев, — Что мой подмастерье в Цельде совсем недавно и о многом ещё не имеет должного представления. Иными словами, ваши титулы для него не более чем набор плохо сочетающихся между собой слов. Но этикет есть этикет, Максимус, поэтому я представляю тебе членов совета нашей торговой гильдии как подобает. Что до Тита — не обманись безобидным видом этого старика: в своей нише он фактически монополист, а его род уже почти сотню лет владеет единственной в стране частной школой палачей.
Школой кого, простите? 
— Счастлив наконец познакомиться с вами лично, господин Максимус, — старик добрался-таки до руки молодого Путника и с несвойственной своему возрасту силой пожал её узкими костлявыми ладошками. Характеристику от Захарии он, кажется, воспринял за комплимент. — Для всего просвещённого сообщества нашего мира принимать у себя разумных вашего рода является огромной честью. Позвольте спросить, приятно ли ваше пребывание в Цельде?
Память предоставила на выбор множество приятных воспоминаний: мрачную, холодную и кишащую крысами темницу, жжение проклятья в раненой магией ладони, оскорбления студентов местного привилегированного учебного заведения, попытки крестьян обокрасть их с Каглспаром… Ну, и Падальщиков, разумеется. Куда же без них.
— Э-э-эм… Да, наверное?.. Да. Пожалуй. Вполне приятно. Спасибо. Рад знакомству, господин.
Старичок вновь поклонился, довольный тем, что по всем правилам вежливости начали с него.
— Лау Дан, — Захария кивнул на мужчину азиатско-африканской наружности, чья непослушная, длинная и почти чёрная копна волос была неаккуратно убрана в пучок на затылке. Только туго обтянутые цветными нитями пряди с металлическими бусинами (шпана их «расточками» называла, вспомнил Макс) свисали цветными сосульками по обе стороны от хмурого серьёзного лица. — Пробуждённый шестой ступени, лекарь, нынче — билетный купец второго порядка, столичный монополист, владеющий всеми кабинетами врачевания в Эпиркерке. Лантанец, оттого и выглядит среди нас белой вороной.
  
— Скорее, чёрной, магистр, — Лау Дан иронично кивнул на выбеленную кожу Захарии и выставил свои руки вперёд, будто бы для лучшего сравнения.
— Тонкости перевода. Напоминаю, что Путники говорят на Языке Языков.
Представленный человек в мироощущении Максима меньше всего был похож на врача. В особенности смущал бесформенный замызганный балахон, явно бывший в употреблении кем-то до господина Дан. Поклонился лантанец, впрочем, уважительно и искренне — комар носа не подточит, — от каждого жеста веяло высшим образованием и строгим воспитанием, так что мнение касательно этого персонажа у парня волей-неволей складывалось двоякое.