Поцелую тебя дважды (ЛП)

— Помню, однажды, — говорит Картер, откинувшись назад и глядя куда-то мимо меня, — она сказала, что после ее ухода ты будешь тем, кто сможет мне противостоять.
Я фыркаю, понимая, что Дэниел был тем, кого мы все должны были удержать рядом. Но причина была в другом. Когда он ушел, казалось, что его не будет с нами больше никогда. Это было тяжелое время для всех.
— Ты был ее любимцем, — добавляет Картер, словно вновь переживая те дни. Все мои братья говорят это, но я знаю, что она любила нас одинаково.
  
— Ты поэтому меня сюда позвал? — спрашиваю я его с ухмылкой, хотя мне не весело. Я больше всего волнуюсь после ухода от Брейлинн. Для нее я перешел черту, отправив сообщение ее матери от ее имени. Для меня она должна осознать, что все изменилось и стало острее, чем раньше. Есть ряд вещей, которые будут ей некомфортны, и чем скорее мы это уладим, тем лучше.
— Это из-за Брейлинн, — говорит он мне, и я невесело смеюсь, проводя рукой по волосам на затылке. — Конечно, это из-за нее, — отвечаю я. — Я же сказал, об этом позаботятся.
— Она напугана, Деклан.
— Ни хрена себе… — Я почти напоминаю ему, насколько он оторван от реальности. Как все это шокирует ее. Как даже его собственная жена когда-то справлялась с этим труднее, чем Брейлинн сейчас… и Ария выросла в этой жизни.
— Я не хочу драться. Это не я иду за ней или встаю между вами двумя. Я пытаюсь помочь… найти способ…
— Найти что?
— Чтобы вы оба были счастливы, а она… чертовски напугана.
Мой тон суров, когда я говорю ему:
— Ей нужно время; с ней все будет хорошо. — Мое горло пересыхает, когда я смотрю на своего брата. Она моя. Они не могут отнять ее у меня. Хотя мои волосы встают дыбом, его — нет.
— Ария сказала мне, что у них был разговор, — признается он. Легкий шок и, к моему удивлению, предательство проносятся во мне. Почему она не сказала мне?
— Она тебе сказала?
— Нет, — отвечаю я и неловко поправляюсь на сиденье. — Она мне не сказала.
— Это было недолго, но Ария дала мне знать. — Брейлинн мне не сказала. Какого черта она мне не сказала?
— О чем они говорил
В моей голове проносятся самые разные мысли. Однако единственный вопрос, который я только что задал Картеру, кричит, что у меня нет того контроля над Брейлинн, который я считал имеющимся, и это опасно. Для нее опасно находиться в моем мире, но не доверять мне. Даже иметь секреты.
— Ария не сказала точно. Она просто сказала, что ей явно нехорошо, и она вообще не хочет ничего говорить.
— Я думаю, это не неразумно. Ей нужно время, чтобы приспособиться. Ария, как никто другой, должна это знать. — Каждое слово падает на пол, и я уверен, Картер видит это насквозь. Упоминание о его жене добавляет немного напряжения в его позу.
Наступает тишина, не слышно ни звука, кроме размеренного тиканья напольных часов в углу его кабинета и потрескивания огня.
— Брейлинн привыкнет к этому — как и все мы. Мы все приспособились.
— Почему бы не дать ей возможность вырваться? — предлагает Картер, и мне это тут же начинает не нравиться.
— Что ты имеешь в виду? — я едва произношу угрожающий вопрос.
— Предложи ей возможность оставить все позади, зная, что она будет в безопасности.
— Оставить меня, ты имеешь в виду? — Мой голос срывается, и мне стыдно за это. Стыдно за мысль, что он может отвернуться от меня, нарушить свое обещание, что она моя, чтобы распоряжаться ею так, как я считаю нужным.
— Ты всегда можешь вернуть ее, — быстро добавляет Картер, словно оправдываясь за свое предложение. — Это просто способ проверить…
— Еще одно испытание, — бросаю я резко, и эти слова полны одновременно боли и ярости.
В наступившей тишине я снова поднимаю взгляд на Картера и вижу, как он кивает.
— Еще один тест, но и… вариант для пространства.
Саркастический смешок вырывается из меня, и я отвечаю прямо:
— Ей не нужно пространство. — Я почти выплевываю эти слова. — Ей нужна защита и твердая рука, и ты это прекрасно знаешь.
Меня поражает мягкость его тона, когда он говорит мне:
— Если бы я мог вернуться назад, я бы дал Арии больше пространства. Я бы позволил ей приспособиться более комфортно.
Проходит мгновение, затем еще одно, пока я позволяю его словам дойти до меня.
— Ты ведь дал ей пространство, — замечаю я, слишком хорошо все помня.
— После того, как произошло слишком много дерьма… когда уже было почти слишком поздно.
— В конце концов все получилось. Не так ли?
— Да, так и было, и я благодарен, что так и было… но Ария тоже из схожей жизни. Брейлинн — нет.
— Какое это имеет отношение…
— Ты чертовски хорошо знаешь, что это важно. Она ни черта не смыслит в том, как ориентироваться в нашем мире.
Мой большой палец описывает круг на подушечке среднего пальца, когда я тихо говорю:
— Она научится. — Я бы хотел довериться ему о мыслях, которые терзают меня, когда сон ускользает от меня. Как почти каждую ночь я вижу, как она умирает. Моя собственная смерть наступает вскоре после этого. Это всего лишь сон, скачущие мысли и страхи, превращенные в события, которых не существует. Но эта реальность кажется такой близкой. Как будто это всего лишь единичный случай из реальности.
— Я боюсь за нее и за тебя, Деклан. — Я встречаюсь взглядом с братом, заставляя страхи моих ночных кошмаров утихнуть. — Я серьезно, Деклан. Я просто пытаюсь помочь тебе. — Я знаю, что он пожертвовал бы своей жизнью ради меня. Я знаю, что он никогда не введет меня в заблуждение. Глубоко внутри я знаю, что его намерения чисты. Но ни унции меня это не устраивает. Он безжалостный, бессердечный человек с репутацией эгоиста и черствости. За исключением нас. За исключением семьи.
Чувствуя беспокойство, я подбадриваю его.
— О чем ты думаешь?
— О возможности сбежать, деньгах, чтобы скрыться… и следопыте.
— Если она это сделает, это может означать, что она виновна, — говорю я, словно это объясняет все.
Зная Картера, он не успокоится, пока не разберется в произошедшем. Он не оставит это просто так. Он никогда не будет ей доверять. Никогда не примет ее полностью. Это осознание пронзает меня, как нож, и я едва могу слушать, как он продолжает:
— Если она возьмет его, мы увидим, что она с ним сделает. — Я молчу, позволяя реальности осознаться.
Он добавляет:
— С кем она контактирует. Это может дать ей возможность приспособиться к этой жизни на ее собственных условиях.
Я отвечаю единственной вещью, которую я знаю как истинную в данный момент.
— Я не хочу давать ей возможность уйти.
— Скажи ей, что ты не хочешь, чтобы она это делала. Чтобы она знала, что ты чувствуешь, но все равно дай ей возможность выбора.
Вариант.
Болезнь бурлит в моих кишках. Она примет этот вариант, и он это знает. В этот момент я его ненавижу.
— Скажи охранникам, чтобы пропустили ее, если она уйдет, — мы будем следить за ней и следовать за ней.
Я быстро отвечаю ему: — Этого не произойдет.
Он рассеянно постукивает большим пальцем по столу. — Надеюсь, ты прав, — отвечает он.
Я не скрываю защитной реакции, когда выдавливаю: — Да.
Большие старинные напольные часы мерно тикают, в воздухе царит напряжение.
— Я думаю, я подвел тебя тогда. С мамой. Это было… тяжело, слишком тяжело. — Замечание Картера встречено молчанием. — И я думаю, что я, возможно, подвел тебя в эти последние годы, — говорит он с искренним раскаянием.
Я едва могу думать о нем и его чувствах, когда он пытается оттолкнуть единственную женщину, которую я когда-либо любил. Я никогда ничего у него не просил. Я отдал свою чертову жизнь этой семье. Она — все, чего я когда-либо хотел.
— Деклан, что бы ни случилось, я здесь для тебя. Я сделаю все, что ты считаешь лучшим, когда дело касается Брейлинн.
— А если я не хочу этого делать?
— Тогда мы не будем. Это так просто. — Немного облегчения снимает напряжение в моих плечах, и я чувствую, что могу дышать впервые с тех пор, как он рассказал мне, что Ария и Брейлинн разговаривали.