Поцелую тебя дважды (ЛП)

Были предприняты попытки повесить это на Хейл. С комом в горле я читаю сообщения Нейта о том, что люди сомневаются, подставила ли ее Хейл. Некоторые сочувствуют ей. Нейт и Картер сказали, что им всем нужно сочувствовать ей, но я не согласен. Им всем нужно бояться произносить ее чертово имя вообще. Она для них не существует. Она только моя.
Стиснув зубы, я перечитываю предыдущие сообщения Картера и его назойливые вопросы.
  
Я вчера ему написала: Я же тебе говорила. Что-то случилось, но не думаю, что она знает, что именно. Не думаю, что она вообще что-то об этом знает.
Он ответил: Я не совсем уверен, что она не ожидала чего-то вроде сцены в больнице.
Разочарование, которое охватило меня, даже чувство неудачи, было неожиданным. Оно проходит через меня так же, как я снова читаю сообщения.
Деклан: Тогда у тебя есть для нее еще один тест?
Картер: Сейчас нет, но что-нибудь придумаю.
Следующий его вопрос, который только что пришел, вызывает не просто раздражение, а гнев, с которым я все больше и больше знакомлюсь. Что она сделала, что оставила себе синяки на заднице, если это не связано с этим?
Я отвечаю ему, не задумываясь:
Ничего, это твое дело.
И тут в дверь спальни раздается стук. Негромкий и легкий ритм из трех: тук, тук, тук.
Я бы удивился, если бы за дверью был Картер. Я быстро нахожу свои боксеры под грудой одежды, оставленной в луже на полу. Бросив быстрый взгляд на открытую дверь ванной, и услышав звук льющейся воды, я решаю открыть дверь ровно настолько, насколько это необходимо.
С легким скрипом петель она открывается, и я вижу Джейса в темно-сером костюме. С чисто выбритой челюстью и очаровательной улыбкой, никто бы не заподозрил моего брата в том, что он такой безжалостный и беспощадный. Я видел, как он убил человека за то, что тот произнес имя его жены. Он быстр с ножом, еще быстрее с его темпераментом.
Любой бы испугался Картера с одного взгляда, но Джейс мог обмануть лучших из них. Я знаю это слишком хорошо. Мне никогда не было не по себе, пока я не узнал это в этот самый момент.
— Привет, — приветствую я его, и он протягивает мне стопку коробок.
— Это пришло для тебя?
— Давно пора, — говорю я и принимаю коробки, открывая дверь шире. Первым порывом Джейса было заглянуть в комнату.
— Она спит? — спрашивает он, глядя на кровать, прежде чем передумать. Я почти уверен, что в тот момент, когда он увидел, что простыни смяты, он понял, что она может быть не совсем приличной.
— Как она себя чувствует? — спрашивает он, пытаясь отвести взгляд.
— Лучше. Намного лучше, — отвечаю я, и какое-то беспокойство уходит. Этот сдвиг внутри меня очевиден. Как бы я ни винил себя за то, что позволил ей пережить это, я понимаю, что начинаю перекладывать вину на своих братьев.
Почесав затылок, Джейс смотрит на дверь, пока я не говорю ему, что ее там нет.
— Она в ванной, все в порядке. — С этими словами он немного расслабляется, но, пока я складываю коробки на кровать, он остается за дверью.
— Я полагаю, это тоже для нее?
— Да, — отвечаю я ему, просматривая этикетки. Все три из Saks Fifth Avenue. Не уверен, каблуки ли это, нижнее белье или одежда, которые пришли для нее. — Как бы я ни любил ее в моих футболках, я решил, что она должна носить немного больше дома.
— Вы двое когда-нибудь выйдете отсюда?
— Я думал, что мне положено быть дома на этой неделе и на следующей? — напоминаю я ему. — Или ты хочешь, чтобы я вернулся.
— Тебе не нужно работать… просто… я тебя не видел.
— Разве ты не хотел бы провести свой отпуск в постели? — говорю я беспечно, как будто нет другой причины, по которой я избегал их и оставался с ней.
— Я хотел бы узнать ее. — Его заявление вызывает у меня покалывание в затылке и холодок, стекающий по моим плечам. Я снова поражен тем фактом, что чувствовал это раньше, но никогда по отношению к моим братьям. Никогда по отношению к моей семье. Джейс добавляет в моем молчании: — Потому что она что-то значит для тебя… верно? —
— Да, именно так, — отвечаю я ему и заталкиваю в себя то дерьмо, что на меня нашло.
— Не торопитесь, — говорит он и пожимает плечами. — Но, я думаю, нам стоит поужинать на этой неделе? Она могла бы познакомиться с Бетани и Арией… или для этого еще слишком рано? — спрашивает он.
У меня нет для него ответа. Все, что я могу предложить, это:
— Может быть, я дам вам знать.
Выражение его лица слегка меняется, но он кивает и прочищает горло.
— На кухне есть еще пара коробок, — говорит он мне, хотя его бровь нахмурена, а взгляд переходит с меня на ванную, где перестала течь вода.
Ванна, должно быть уже набралась.
— Спасибо, что принёс это, — начинаю я и собираюсь закрыть дверь, но его рука резко останавливает меня.
— Как дела? — спрашивает меня Джейс.
— Могло бы быть лучше. — Честный ответ исходит от меня без моего сознательного согласия.
— Я вижу, — отвечает он, а затем спрашивает: — Тебе что-нибудь нужно?
С тревогой в животе я лгу и говорю ему:
— Нет, я в порядке. — На это он говорит мне, что все в порядке, и что он оставит меня в покое. Закрывая дверь, сожаление и даже страх остаются.
Адреналин течет по моим венам, сильнее заставляя мое сердце биться, пока я, оцепенев, направляюсь в ванную. Я не готов к ужасной картине, которая мелькает в голове. Ванна, наполненная кровью, темно-красная линия резко контрастирует с девственно белым фарфором. Ее горло перерезано, как у мужчины, который осмелился оскорбить жену Джейса. Ее черные волосы струятся, словно нимб, вдоль ее загорелой кожи, а глаза закрыты.
— Я чувствую себя намного лучше, — бормочет она, ерзая в молочной воде ванны. В одно мгновение видение исчезло, моя прекрасная Брейлинн очень даже жива, хотя и сонная. Пар мягко поднимается от нагретой поверхности воды.
— Ты идешь? — спрашивает она, когда я начинаю сомневаться в своем здравомыслии и в том, что, черт возьми, на меня нашло.
Глава 15
Брейлинн
Сомнение, что шептало в глубине моего сознания, что Деклан больше меня не хочет, затихло за последние двадцать четыре часа. Он целовал каждый дюйм моего тела, а прошлой ночью он держал меня в ванной, как будто боялся, что я его брошу.
Ни одна частичка меня не хочет быть без него. Как бы это ни звучало хреново и неправильно, я отчаянно люблю его.
Но я не могу забыть, что произошло, и этот страх все еще кричит и охватывает меня каждую ночь, пока Деклан не дает мне лекарство, чтобы я спала. Он говорит мне, что те, кто лгал ему, мертвы, и что это никогда больше не повторится. Он говорит мне, что все кончено и с этим покончено, и не думать об этом и никогда не поднимать эту тему. Он говорит мне забыть об этом.
Хотя я не знаю, смогу ли я когда-нибудь это забыть.
Эти мужчины и эта ванна навсегда запечатлелись в моей памяти. Даже когда я захожу в фойе, зная, что одна из двойных дверей ведет в эту комнату, у меня мурашки по коже.
Играя с краем кашемирового свитера, который мне подарил Деклан, я притворяюсь, что ни одна из этих дверей не существует. Я не знаю наверняка, какие из них ведут в коридоры его братьев, а какой из них является коридором кошмаров, но я их все игнорирую, и только так я выживаю и подчиняюсь Деклану, пытаясь обо всем забыть.
Я провожу день, оставаясь в пузыре и притворяясь, что все в порядке. Я отдаю ему свои тревоги, и они просто исчезают.
Тапочки так бесшумны, когда я иду этим ранним утром на кухню. Хотя я наконец-то одета соответствующим образом, в кремовый свитер и черные леггинсы, которые, я уверена, являются самыми дорогими вещами, которые у меня когда-либо будут, я все равно не хочу никого видеть.
Ни его братьев, ни кто-либо из тех, кто на него работает.
Я сглатываю, ощущая, как горло сжимается от этой мысли, когда завершаю поворот и слышу голоса. Черт. Мои пальцы немеют, и ужас охватывает меня. В прошлый раз они были добрыми, возможно, и не имели отношения к произошедшему, но я не могу остановить эти мысли. Нейт знал и работал на Деклана. Его братья не задавали вопросов о том, как я оказалась на кухне. Никаких вопросов, которые могли бы заставить меня подумать, что они не знали, что произойдет.