Поцелую тебя дважды (ЛП)

Несмотря на все, что произошло, я доверяю Деклану. Более того, я чертовски люблю часть его, даже если другие его части пугают меня. Но он сказал, что единственный способ, которым кто-либо когда-либо снова поднимет на меня руку, это если я уйду от него. Что касается последствий того, что это на самом деле означает, то это берет надо мной верх, холодок пробегает по каждому дюйму меня, вплоть до костей. Я пытаюсь повернуться в постели, как будто я могу от всего этого уйти, как будто я могу просто остановить реальность, которая давит на меня такой, какая она есть.
  
Какого хрена я натворила?
Мои мысли прерывает стук в дверь, и мое сердце снова колотится, отражаясь в быстрых сигналах монитора. Голос, который я не узнаю, окликает:
— Мисс Леннокс?
— Да. Входите, — отвечаю я и пытаюсь успокоиться.
Входит пожилой мужчина в очках и с белыми волосами, одетый в белый лабораторный халат и с бейджиком с именем
— Доктор Джейкобсон. — Его взгляд тут же останавливается на слишком быстром писке аппарата. Его тонкие губы сжимаются в твердую линию, а затем он улыбается мне, когда смотрит на меня с планшетом в руке и сочувствующим взглядом в глазах. Он может не знать подробностей, но я уверена, что он знает, что эта комната для братьев Кросс и что меня беспокоит не только это.
— Давайте посмотрим, как я могу вам помочь, мисс Леннокс.
Глава 12
Деклан
— Она же не беременна, да? — спрашивает Картер, когда я вхожу в маленькую комнату в конце коридора. Снаружи это может показаться подсобным помещением; на самом деле, так оно и было до того, как мы заняли это место.
— Нет, придурок. — Я отвечаю ему твердо, но с той же ухмылкой, что и он, хотя, честно говоря, все было бы намного проще, если бы она была беременна. Если бы это было так, и мы поженились, она не могла бы давать показания и не захотела бы оставлять меня.
— Никакого осуждения, — комментирует он с ухмылкой.
— Они поторопились с анализом крови, — говорю я ему и передаю стопку бумаг, которые все сводятся к одному простому факту: это просто простуда.
— Не беременна, и все остальное в пределах нормы. — Чувство вины все еще накатывает на меня. Стресс и перепады температур после ванны, очевидно, стали причиной. Она не здорова из-за них… потому что я позволил им забрать ее. Мой тон падает, когда я говорю ему:
— Она больна, но с ней все будет хорошо.
Я наблюдаю за ней из соседних комнат через мониторы системы видеонаблюдения. Врач хлопочет рядом, задавая вопросы и одновременно проводя осмотр. Ужас и чувство вины захлестывают меня, когда она рассказывает ему, что несколько дней назад была вынуждена остаться в доме подруги из-за холодного дождя.
— Хочешь присесть? — спрашивает Картер, садясь сам, и я присоединяюсь к нему, пытаясь скрыть, насколько я взволнован.
Маленькая комната выглядит крайне неприветливо: всего три стула, длинный стол вдоль стены и четыре монитора, на которых транслируется запись с камер в экзаменационном зале.
— Записывается? — спрашиваю я.
— Можем включить, если хочешь. Это твое дело, — отвечает он.
— Не нужно, — отзываюсь я, ощущая, как напряжение растекается холодом по затылку. Мы здесь одни, никто даже не подозревает, что это происходит. Просто на случай, если она скажет или сделает то, чего ей не следует.
— Так что это просто простуда, и это хорошо.
— Я бы никогда себе не простил, если бы это было что-то серьезное, — говорю я ему, не задумываясь, когда врач уходит, и она остается одна в палате.
— У тебя к ней сильные чувства.
— Она мне нравится, Картер, я же тебе говорил.
Его взгляд не дрогнул, но я снова обратил внимание на экран, хотя и чувствовал, что он хочет, чтобы я посмотрел на него.
— Есть идеи, почему ее вырвало? — спрашивает он, и его тон более… обеспокоенный, чем ожидалось. Трудно понять, что он о ней думает. Я думаю, что все, что произойдет сегодня, в любом случае усилит его суждение.
— Она сказала, что просто думает о том, что произошло. Просто тошнота из-за… всего, что произошло. — Я проглатываю горькое осознание.
— Это понятно, — пробормотал он.
У всех нас была своя доля брезгливости по поводу некоторых вещей, которые мы сделали, и некоторых вещей, через которые мы прошли.
Они спасали мою задницу не раз, но я никогда не забуду, как впервые посмотрел в дуло пистолета. Мы были в перестрелке и загнаны в угол в глубине склада, где работали. По всем признакам, мы не должны были выбраться оттуда живыми. Даже воспоминание об этом моменте заставляет мое сердце биться чаще, а холодный пот проступает по шее. Я смотрел на пистолет, который собирался убить меня, и я знал, что умру.
Я не видел пистолета Картера у затылка парня. Я наблюдал, как он выстрелил в него еще три раза для пущего эффекта. Стоя над ним, выражение лица Картера было бы определением ненавистного взгляда, если бы не то, как он посмотрел на меня. Его глаза были полны страха потери. Он подождал, пока я встану, чтобы перевести дух, прежде чем вручить мне запасной пистолет в кобуре. Я был не единственным, кто думал, что умру прямо здесь и сейчас.
— Ты думаешь, ей нужна помощь? — спрашивает он, и мои волосы встают дыбом.
— Помочь? Например, что? — Я огрызаюсь, ненавидя, как он забрасывает меня вопросами, и что у меня нет на них хорошего, мать его, ответа. — Она в порядке, — говорю я ему окончательно.
— Я не хочу никого обидеть… просто ей может понадобиться с кем-то поговорить?
Так теперь вместо того, чтобы хотеть, чтобы она ушла, он хочет, чтобы она была в чертовой мягкой комнате? Я оставлю эту ехидную мысль при себе.
— Успокойся, Деклан, — говорит он мне и кладет руку мне на плечо. — Я не осуждаю. Я просто пытаюсь заботиться о вас обоих. Ты хочешь, чтобы я заткнулся нахрен? Я заткнусь.
Мое горло сжимается, когда меня захлестывают неприятные эмоции.
— Ты боишься того, что она скажет? — спрашивает он и сразу переходит к сути.
— Она сказала, что не делала этого, но федералы не могли ее взломать.
Он наблюдает, как я борюсь с разочарованием от всего этого.
— И ты задаешься вопросом: а что, если она тебе лжет?
— Нет. Мне интересно, а что, если она действительно этого не сделала? А что, если она прошла через это дерьмо, потому что я не дал ей шанса? — Слова вырываются из меня с большим количеством эмоций, чем мне бы хотелось.
— Ты действительно думаешь, что они могли бы получить это каким-то другим способом? Ты был тем, кто это устроил, и на то были веские причины.
— Она не глупая, но она может быть наивной, и, возможно, произошло что-то, чего она не хотела, и она не понимала, что делает.
— Шансы на это невелики, Деклан. —
— Я в курсе… И вот мы здесь, — говорю я, затем указываю на мониторы, и точно по команде на экране появляются Майк и Брайан, идущие бок о бок в дорогих костюмах по коридору.
Мой пульс учащается.
— Я это, блядь, ненавижу.
— То, что мы делаем ради любви, — бормочет Картер.
— Что бы ни случилось…
— Она твоя. Я не скажу ни единой душе, и что бы ты хотел с ней сделать, было ли это несчастным случаем, работает ли она с ними активно… что бы ты ни хотел сделать, она твоя, и ты можешь с этим разобраться. — Он похлопывает меня по плечу, прежде чем откинуться на спинку сиденья. — Я здесь только потому, что ты попросил меня об этом.
Я смотрю на экран, как раз когда они входят, и потираю затылок, как будто это убережет нервы от разрушения.
— Нам не обязательно это делать, — напоминает мне Картер.
— Нет. Она сказала, что не делала этого. Если она работает с федералами… ну, тогда мы узнаем.
Будь моей хорошей девочкой, Брейлинн.
Я не знаю, что я буду делать, если она провалит это. Я не знаю, как я смогу снова смотреть в глаза своему старшему брату, если она попадется на эту удочку.
Глава 13
Брейлинн
В тот момент, когда кажется, что морфин подействовал, и вся боль и болезненность исчезли, в комнату без предупреждения входят двое мужчин.