Осуждённые грешники (ЛП)

Я прочищаю горло и передвигаюсь по широкому сиденью ближе к двери. Бросив быстрый взгляд на мои ноги, Рафаэль снимает пиджак, поднимает бумажный пакет с моих коленей и накрывает им меня. Его теплые руки, касающиеся моих бедер, ощущаются как статическое электричество и делают мой следующий вдох поверхностным.
— Сними шубу, она мокрая.
Я делаю то, что мне говорят. Он бросает её обратно на сиденье, прежде чем завести двигатель и включить печку. Очевидно, он ошибочно принимает мой дискомфорт от того, что я застряла с ним в машине, за холод. Правда в том, что мне совсем не холодно. Несмотря на то, что я промокла до трусиков, я вся горю. Моя кровь становится еще горячее, когда Рафаэль отстегивает ремень безопасности и поворачивается всем телом, привлекая ко мне все свое внимание.
  
Тяжесть его взгляда ложится на мое лицо. Пытаясь избежать этого, я разворачиваю бургер и откусываю кусочек. Капля кетчупа стекает по моему подбородку и с плеском приземляется в картонную коробку.
Рафаэль тихонько хихикает.
— У тебя всё лицо в кетчупе, — он поднимает руку, и на мгновение мне кажется, что он собирается наклониться и вытереть его с моего подбородка.
Но, конечно, он этого не делает. Господи, зачем ему это? Он просто опирается локтем о подлокотник и проводит двумя пальцами по губам.
Хотя глупо было предполагать, что он прикоснется ко мне, тот факт, что он этого не сделал, вызывает у меня сильную дрожь разочарования. Я справляюсь с этим единственным известным мне способом: веду себя, как стерва.
Я роюсь в его пиджаке на коленях, достаю из кармана шелковый платок и вытираю им рот.
— Спасибо.
Жесткая усмешка, появляющаяся на его губах, возвращает мир в прежнее русло.
— Ты не голоден?
Он смотрит на меня так, словно я пригласила его потанцевать под дождем голышом.
— Разве я похож на того, кто ест такое дерьмо?
Инстинктивно я опускаю взгляд на подтянутый живот под его полупрозрачной рубашкой и прогоняю все навязчивые мысли из головы очень большим куском своего бургера. Ни за что на свете.
— А что же ты тогда ешь? Кровь сорока девственниц на завтрак или что-то в этом роде?
Он ухмыляется.
— Что-то в этом роде.
— У меня всегда были подозрения, что ты вампир.
Снова окинув бесстрастным взглядом мои ноги, он добавляет нечто такое, от чего мое сердце замирает.
— У меня есть к тебе вопрос.
Я перестаю жевать и бросаю взгляд на ручку двери, но она со щелчком закрывается, как будто Рафаэль может читать мои мысли. Он переключает свое внимание на лобовое стекло, откидывается назад и проводит ладонью по горлу.
— Почему ты не спишь по ночам?
Мой бургер падает на колени с жалким стуком.
— Может, я тоже вампир?
— Пенелопа.
Его голос обволакивает мое имя, как объятие, заставляя мои веки сомкнуться. В нем чувствуется идеальная буря нетерпения и мягкости, и, наверное, именно поэтому правда срывается с моих губ.
— Плохие вещи случаются по ночам, — шепчу я.
Его челюсть напрягается, но он по-прежнему не смотрит на меня.
— Например?
Например, взрослые мужчины вытаскивают меня в переулок и задирают платье. Однако я остановлюсь на другом примере. Тот, который не причиняет такой боли.
— Мои родители были убиты ночью, — я смотрю на часы на приборной панели. — Точнее, в три сорок утра. Это время, когда нужно бодрствовать и быть начеку, а не спать.
Он медленно кивает. Я не могу прочесть выражение его лица, даже когда прищуриваюсь, но он определенно не удивлен. Я думаю, что он, вероятно, провел свое исследование, прежде чем дать мне работу, и, кроме того, такие мужчины, как он, относятся к смерти как к части мебели: она всегда рядом и на нее легко закрыть глаза.
— Разве ты не можешь бодрствовать и быть начеку в своей квартире?
— Нет.
В его взгляде вспыхивает раздражение.
— Ты не застрахована от того, что тебя могут запихнуть в багажник, Пенелопа.
Значит, мы возвращаемся к тому, чтобы произносить мое имя именно так.
Довольная тем, что удалось уйти от темы родителей, я отпиваю молочный коктейль и пожимаю плечами.
— Я везучая, помнишь? Я доказала это в телефонной будке.
— Ты не везучая, — огрызается он.
Вместо того, чтобы огрызнуться в ответ, я роюсь в карманах его пиджака и нахожу монету. Я держу ее между нами, и по моему лицу медленно расплывается улыбка.
— Орел или решка?
Он вздыхает, откидывается на подлокотник и прячет свой интерес за костяшками пальцев.
— Хорошо. На что ставим?
— Если ты выигрываешь, то получишь свои часы обратно, — я машу запястьем перед его лицом, его часы скользят по нему вверх-вниз. — Если я выиграю, ты съешь этот бургер.
— Орел.
По щелчку моего большого пальца четвертак кружится в воздухе и со стуком падает на центральную консоль. Я оглядываюсь и смеюсь, а затем бросаю жирный пакет ему на колени.
— Приятного аппетита.
Он хмурится и разворачивает бургер кончиками пальцев. Но потом я сама оказываюсь в глупой ситуации, потому что, когда он сжимает бургер обеими руками и заглядывает в мою гребаную душу, откусывая нелепо большой кусок, горячее, раздражающее вожделение опускается к низу моего живота и обжигает клитор.
Господи. Это всего лишь бургер. Но есть что-то в том, каким маленьким он выглядит в его руках, что-то в том, как напрягаются его покрытые татуировками предплечья и как первобытно его зубы впиваются в булочку. Это заставляет меня задуматься о других вещах, которые он ест подобным образом.
Голова кружится, я приоткрываю окно, незаметно поворачиваю голову и набираю полные легкие чертова воздуха. Я уже собираюсь сделать еще один, когда горячая рука скользит под пиджак и по бедру, заставляя сжаться мои легкие.
 Что за...  
Мой взгляд падает на книгу, лежащую на центральной консоли. Рафаэль раскрывает ее, вырывает страницу и вытирает ею рот.
Я таращусь на зазубренный край.
— Что…
— Да?
— Это книга.
— Я это осознаю, Пенелопа, — он сминает страницу в кулаке и бросает ее в пакет с едой. Когда я продолжаю сидеть в недоумении, он небрежно пожимает плечами и отправляет в рот кусочек картошки фри целиком.
— В любом случае, не похоже, что ты собираешься ее возвращать.
Я опускаю глаза.
— Откуда ты это знаешь?
— На корешке написано Собственность публичной библиотеки Атлантик-Сити.
А, точно.
— И вообще, зачем ты читаешь это дерьмо? Хочешь получить работу в сфере IT?
— Не думаю.
— Не думаешь?
Не знаю, почему я предпочитаю правду саркастическому ответу, ведь неандертальцы, которые так относятся к книгам, не заслуживают честности.
— Я играю в эту... игру.
Его смех грубоват.
— Ну конечно же играешь.
— Я захожу в библиотеку, закрываю глаза и выбираю наугад книгу для чайников, — продолжаю я, не обращая на него внимания. — Что бы я ни выбрала, я говорю себе, что должна это прочитать.
— Почему?
— Потому что, как я тебе уже говорила, я пытаюсь быть добропорядочной, — говорю я, и в моем тоне слышится раздражение. Под его горячим любопытным взглядом я разглаживаю свой топ и делаю глубокий вдох. — Я пытаюсь найти то, что мне интересно. Что-то, на чем я могу сделать карьеру, — я искоса смотрю на него. — Я же не хочу работать на тебя всю оставшуюся жизнь, не так ли?
У него на языке закипает веселье, он сжимает губы в попытке подавить его. Когда он откусывает еще кусочек от своего бургера, я снова вспыхиваю от жара.
— Что заставляет тебя думать, что ты найдешь свою карьеру в книге для чайников?
— По большей части, я выдаю желаемое за действительное, — признаю я. — Я пробовала другие работы, но, похоже, ничего не клеится.
  
— Например?
— Ну, я работала в автосалоне, продавцом в торговом центре, стриптизершей, секретаршей...
Мои слова обрываются, когда предплечье Рафаэля напрягается.