Осуждённые грешники (ЛП)

— Коктейль Молотова? — огрызается он.
— Никакой реакции с нашей стороны.
Анджело склоняет голову набок и поглаживает щетину по линии челюсти.
— Раф прав. Данте будет сидеть за столом Большого Ала, чесать свои яйца и ждать войны, — он дергает подбородком в мою сторону. — Каков план?
Я откидываюсь в кресле.
— Мы прикинемся дурачками и протянем оливковую ветвь. Мы скажем ему, что кто-то взорвал порт, и нам нужно отложить наши разногласия в сторону, чтобы выяснить, кто именно. Потому что, конечно, — сухо добавляю я, — никто не будет настолько глуп, чтобы взорвать порт, которым они же, блять, пользуются.
  
— А потом?
Ухмыльнувшись, я возвращаюсь к шахматной доске.
— А потом удача начнет поворачиваться к нему задом, — я отбрасываю одну пешку. Потом другую. — Сердечный приступ. Автокатастрофа. Передозировка наркотиков. Все его соратники и солдаты погибают при печальных, но ничего не подозревающих обстоятельствах. А потом, в один прекрасный день он поднимет глаза и поймет, что больше некому с ним сражаться.
Мы все смотрим на доску, где один черный король стоит напротив целой армии белых шахматных фигур.
Габ протягивает руку и берет ферзя из груды отброшенных фигур. В его огромной руке она выглядит комично маленькой.
— Его консильери, Донателло, покинул Бухту. Насколько я слышал, он разгребает лошадиное дерьмо на ферме в Колорадо вместе с Амелией. Она скоро должна родить.
Я поднимаю глаза и понимающе подмигиваю Анджело.
— Люди совершают безумные поступки, когда влюблены, верно?
Он хмурится, берет ладью и коня и кладет их в карман.
— Близнецов, Витторию и Лео, мы можем не вмешивать. Им едва исполнилось шестнадцать, и они, наверное, до смерти напуганы.
Габ тянется к слону, но я инстинктивно вытягиваю руку и обхватываю его запястье. Он смотрит на нее так, словно собирается откусить кусок. Я сам беру слона и кручу его между большим и указательным пальцами, затем сбиваю черного короля и ставлю его на место.
— Тор остается.
Лед, сквозящий в моем тоне — редкое явление, и я чувствую, как за моей спиной напрягается Габ.
— Нет.
— Я не прошу тебя. А оповещаю. Тора не трогать.
Торквато Висконти может быть братом Данте, новый Младший босс и самым большим мудаком на Побережье, но он мой лучший друг и один из моих лучших деловых партнеров. Если не считать появления на свадьбе, он затаился с тех пор, как застрелили его отца.
Но я не сомневаюсь, что он одумается.
— Если подумать, он явился на свадьбу, — задумчиво говорит Анджело, ударяя пальцами по столу. — Но забавно, что после взрыва его нигде не было видно.
— Он ушел сразу после церемонии.
— Это потому, что он в этом замешан, — огрызается Габ.
— Неа, — отвечаю я.
Выражение лица Анджело становится жестким.
— Я знаю, что вы с Тором лучшие подружки, но Габ прав. Мы не можем рассчитывать на то, что он не поддерживает своего брата в этом деле, — он смотрит на часы, постукивает костяшками пальцев по столу и выпрямляется во весь рост. — Ладно. Мы с Касом свяжемся с Данте и договоримся о встрече. Габ, ты перегруппируй своих людей и разработай план действий, основанный на идее Рафа. И Раф, — его глаза устремлены прямо на меня. — Дай мне знать, когда узнаешь что-нибудь от Тора.
Не говоря больше ни слова, он обходит стол, направляется к двери, но потом останавливается.
— Кстати, — ворчит он, глядя на меня через плечо. — Твой новый бар разнесли в пух и прах. Найди другое место, и побыстрее. Я хочу такое шикарное заведение, чтобы вся Бухта выглядела как детский день рождения в Chuckie Cheese18.
Ах, да. Строительство первого казино и бара Дьявольской Яме шло полным ходом. Высеченное в скале, с панорамным видом на Тихий океан, оно должно было насквозь поглотить всю ночную жизнь Бухты, особенно если бы к нему прилагалось мое имя. Но оно находилось прямо над портом, и что ж, имеем то, что имеем.
— Вот это я могу сделать, — пробормотал я, вынимая из кармана покерную фишку и подбрасывая ее в воздух.
Габ качает головой.
— Война уже практически стучится в наши двери, а вы, придурки, только и заботитесь о том, чтобы хорошо провести время.
Взгляд Анджело темнеет.
— Нет. Я хочу показать этой дряни, что маленького дерьмового взрыва недостаточно, чтобы уничтожить братьев Ямы.
Веселье приподнимает уголки моего рта, когда он поворачивается и исчезает в главном баре, окликнув Рори по имени.
Теперь мы с младшим братом остались одни, и между нами воцарилось молчание. Я поворачиваюсь и греюсь под его пристальным взглядом.
— Какие-то проблемы?
— Да.
Я бросаю взгляд на часы и медленно поднимаюсь на ноги.
— Очень жаль. Я бы посоветовал тебе обратиться в отдел кадров, но не думаю, что у Коза Ностры есть такой.
Его взгляд прожигает дыру в моей спине, пока я иду к двери.
— Рад, что ты вернулся, брат.
Нико ждет меня, когда я вхожу в главный клуб. Он идет в ногу со мной и понижает тон.
— Насчет денег, которые ты мне должен.
Я закатываю глаза и, не сбавляя шага, щелкаю его по челюсти.
— Отвали от меня с разговорами о деньгах, будь добр? Ты найдешь эти деньги в щелях дивана, если копнешь достаточно глубоко.
Когда он ничего не отвечает, я смотрю на его лицо. Вместо его фирменной ленивой ухмылки на нем пониклое выражение, и этот контраст заставляет меня замедлиться.
Мой взгляд сужается.
— Что?
Нико прикусывает нижнюю губу, его взгляд перемещается куда-то за мо` плечо.
— Я прощу тебе долг, если ты окажешь мне услугу.
  Глава восьмая  
 
 
 Бип. Бип. Бип.  
Низкий, медленный ритм проникает в мое подсознание, щекоча тёмный уголок моего разума. Это не звук моего будильника. Может быть, это мой рингтон? Я понятия не имею, на что это похоже, не только потому, что мой сотовый обычно включен на вибрацию, но и потому, что ни у кого нет моего номера.
Что бы это ни было — оно раздражает.
Я кряхтю и переворачиваюсь, чтобы спрятать голову в щели между подушками, но что-то, тянущее меня за руку, останавливает меня.
Проходит несколько секунд, и начинается боль. Она пронзает от одного виска до другого и сжимает лоб, словно на неё натянули резинку.
 Что за...?  
Я приоткрываю веко и осматриваю комнату. Белые потолки, белые простыни. Клиническая и стерильная обстановка. Даже с расплывчатым взглядом и раскалывающейся головой я знаю, что нахожусь не в своей квартире. На самом деле, я вообще не помню, как добралась домой.
Я была в порту.
Воспоминание открывает шлюзы в моем затуманенном сознании, и все возвращается ко мне.
Оранжевое небо.
Оглушительный взрыв.
Жар.
Звуковой сигнал становится все быстрее, и мне хватает ума понять, что это потому, что клипса на конце моего пальца контролирует мой сердечный ритм.
Легкие, быстрые шаги приближаются, и вот в дверном проеме появляется женщина.
— Все в порядке, в абсолютном порядке, — она входит в палату походкой неторопливого воскресного гуляки. Останавливается в изножье кровати и изучает мою карту, давая мне возможность изучить ее. Седые волосы зачесаны в тугой пучок, женщина средних лет, такая пухленькая, что пуговицы спереди на ее униформе сидят зигзагообразно. Она относится к тому типу женщин, которых родители советуют своим детям искать в парке, если к ним приблизится жуткий мужчина..
  
Она, должно быть, медсестра, а значит, я в больнице.
— Что случилось? — я пытаюсь сказать именно это. Но на самом деле это вырывается искаженным стоном и разжигает огненный след в моем горле.
Ее серые глаза удивленно поднимаются на меня.
— Не стоит, милая. Я сейчас принесу тебе воды. Меня зовут Минни, я старшая медсестра в больнице Дьявольской Лощины. А ты... — она снова бросает взгляд на мою карту, и выражение ее лица озаряется. — О! Неизвестная19! Как интересно.