Прощай, Германия
— Ой! Забыл!
— Сейчас будет контроль, поставьте дату в билете, — попутчик ткнул пальцем в бумажку, — вот так и вот тут, а иначе оштрафуют!
Он показал свой заполненный проездной билет и приветливо и одобряюще улыбнулся. Эдик спохватился, занервничал (вот шляпа!) его ведь предупреждали в комендатуре о правилах перевозок по этим талонам. Капитан, торопливо выхватил ручку из кармана, дрожащими пальцами поставил дату, и чтобы успокоиться выпил вторую банку пива.
— Куда едем? В первый раз в Германии?
— В Магдебург. Надо будет сделать пересадку в Берлине. Не подскажите, как попасть на нужную станцию для пересадки?
Сосед оказался тоже военным, из штаба группы войск в Вюндсдорфе, человек бывалый и знающий, он подробно рассказал, как перебраться с вокзала на вокзал в метро, каким трамваем, где купить и как пользоваться билетами. Эдик слушал, кивал, запоминал, благодарил.
— Главное нечаянно не уйти в Западный Берлин, или на трамвае не уехать. Это сейчас запросто, стену ведь сломали. Формально немцы уже почти объединились, осталось дело за малым, объединить валюту. А если вдруг заблудишься, и на старой границе заметут особисты, тогда сразу говори — прощай Германия!
В этот момент вошёл кондуктор, вежливо поздоровался, отметил билеты. Эдуард ещё чуток поболтал с соседом, но пиво взяло своё, он успокоился и заснул крепким сном до самого Берлина.
Центр Берлина ошеломил Громобоева своей красотой. Никаких следов послевоенных разрушений, никакой обветшалости, всюду чистота и порядок, отсутствие мусора. И хотя попутчик подробно минут десять подробно пояснял, как действовать, Эдик с непривычки все-таки сбился с намеченного попутчиком маршрута движения по городу. Громобоев чувствовал себя инопланетянином, исследующим незнакомую цивилизацию. В результате ненадолго заплутал, но услужливые и доброжелательные немцы подсказали жестами, ломаными русскими фразами, были и знакомые немецкие типа: хальт, цурюк и тому подобными словами, почерпнутыми из фильмов о войне.
К тому же в транспорте было много указателей и объявлений, а заслышав русскую или украинскую речь Эдик сразу спешил к говорившим и уточнял верно ли он едет. Все обошлось — не потерялся, нашёл необходимый вокзал и поезд.
Там капитан вновь приобрел в дорогу баночного пива, сосиску, пирожок.
— И ведь, действительно, не пропал! — радовался и восклицал Эдик вслух, разглядывая во все глаза, мелькающие за окном аккуратные, словно игрушечные, немецкие города и деревни. — Как-нибудь доберусь до полка, осталось чуть-чуть…
И в Магдебург поезд прибыл тоже засветло, в шестом часу утра. Громобоев перед самым прибытием в купе быстро переоделся в парадную форму: рубашка, китель с орденами, брюки, фуражка. Высокому начальству следовало представиться как положено, при полном параде: порядок есть порядок.
Магдебург был большим восточногерманским городом, центром земли Анхальт? или если говорить по-нашему — областным центром. Эдик никак не мог привыкнуть к новому временному поясу, поэтому путался в часах и постоянно сверял свои часы с вокзальными. Уже расцветало, на площади вовсю трудились дворники, прибирая брошенный кем-то мусор, а всходящее солнце своими лучами начинало освещать шпили и крыши домов. Город изумил его пьяным шумом и гамом. Едва он сошёл с платформы и вышел из мрачного и величественного кубического здания вокзала, как к нему подвалили три «в сиську» пьяных немца и протянули ополовиненную бутылку местной водки и загоготали:
— Рус! Комрад!
— Дринк!
— Шнапс!
Немцы выглядели так, словно они сбежали из бродячего цирка. У каждого на голове чёрный цилиндр, на теле верх от фрака, низ без брюк — лишь длинные трусы. В руках мужики держали какие-то веники, тросточки со звоночками или колокольчиками.
— Найн! — только и сумел сказать растерявшийся Эдик, иных слов он не вспомнил.
— Найн рус камарад! Дринк, дринк! — настаивали пьяные немецкие товарищи. — Водка! Дойч водка! Карашо!
Из цепких лап доброжелателей Громобоева выручил советский военный патруль и подоспевший немецкий полицейский. Вояки потащили Эдика в сторону комендатуры, а полицейский энергично помахал дубинкой перед сизыми носами земляков. Подвыпившие доказывали, что всё в порядке, они лишь миролюбиво предлагали выпить. Полицейский через начальника патруля спросил, нет ли у офицера претензий к шаромыгам, капитан ответил, конечно, нет, не отнимали ведь, а наоборот, дружески угощали…
В это время мимо них проехала черная карета с открытым верхом плотно набитая подобными же празднующими и веселящимися пьяницами, и все как один были в чёрных цилиндрах и во фраках, но без брюк. Вместо брюк — шорты или просто цветастые трусы. Карета была запряжена парой лошадей, украшенная венками из цветов и листьев, и длинными разноцветными лентами. Немцы дико вопили, горланили задорные песни, пили из горла пиво и водку, провозглашали какие-то тосты и громко смеялись. Веселое трио неудачливых искусителей раскланялось перед суровым полицейским, они приветливо помахали Эдику и дружно устремились к карете.
— А что это за балаган? — Громобоев проводил пьяниц долгим удивлённым взглядом. — Клоуны в цирке шапито перепились?
— Да, нет, это молодые ребята со вчерашнего дня гуляют. Сегодня у них весёлый праздник — День пьяного мужика! Или если точнее сказать — день холостяка.
— Хороший праздник, — одобрил Эдик.
— Он уже завершается, основное гуляние было ночью. Все неженатые мужчины пьют и радуются жизни. Хорошо мы подоспели, а то бы ты и глазом не успел моргнуть, как они тебя в хлам бы напоили. Это у них отработано…
— Спасибо, конечно, но я думаю, что не дался бы! — усмехнулся Громобоев. — Ведь все-таки, кто кого победил? Мы их или они нас?
— Да кто его знает, судя по уровню жизни, — ухмыльнулся старший лейтенант. — Тебе куда? В штаб армии?
Эдик кивнул и уточнил:
— Мне надо попасть в политуправу.
— Все едино, они находятся в одном месте. Мы немного проводим, нам не трудно, это частично наш маршрут. А то вдруг опять другие холостяки пристанут с выпивкой. А потом, чтоб ты не заблудился в переулках, укажем направление движения. Дальше будут заселённые нашими виллы и дома, и уже не потеряешься…
Глава 3. На родине императрицы Екатерины
Глава, в которой наш герой сталкивается с очередным сумасбродным генералом и несмотря ни на что добирается до места службы.
Штаб Третьей Ударной армии размещался в симпатичном комплексе состоящем из особняков и вилл, огороженных забором, с несколькими проходными и контрольно-пропускными пунктами. Видимо эти строения достались нам по наследству от частей разгромленного «Вермахта». Громобоев миновал одно КПП, второе, третье и лишь после этого оказался в политуправлении. Дежурный майор сказал, что начальник политуправления генерал Нехайло пожелал побеседовать с новичком лично.
Эдик посидел час в приёмной и наконец-то был вызван на аудиенцию. В огромном кабинете за столом покрытым зелёным сукном восседал дородный генерал-майор со злобными глазами. Сердитый начальник был без кителя, лишь в рубашке с погонами, он сидел под вентилятором, смотрел начавшуюся прямую трансляцию заседания Верховного Совета СССР, внимательно вслушивался в слова речи премьер-министра перед депутатами, обливался потом и вытирал лицо и лысину большим носовым платком. При словах о поэтапном и постепенном переходе экономики на рыночные отношения генерал Нехайло буквально изрыгнул ругань.
— Ревизионисты! Соглашатели! Предатели! О чём они говорят! Товарищ Сталин бы этого премьера давно бы уже расстрелял…
В мозгу капитана моментально родился афоризм: какой же этот генерал Нехайло? Наоборот, самое настоящее хайло!
Свирепый генерал выключил звук, и забросал вопросами капитана.
— Как поживает мой друг генерал Никулин? Говорят, его в Главпур переводят? Что нового в округе?