Прощай, Германия

Громобоев припарковался, вылез из машины, достал из пакета бутерброд, банку лимонада — слегка перекусил. К нему не спеша подошли два полицейских: один постарше, другой совсем молодой.
— Документы, пан!
Эдуард пошарил по пассажирскому сиденью, где лежали бумаги, и протянул всю пачку. Полицейские повертели ксероксами, полистали паспорт.
— Пан! А права?
Эдик растерялся. Стоп! Они ведь только что были в руках у полицейских и пограничников. Возможно, они не отдали, а он не заметил? Провокация?
— На границе показывал! Возможно, я их не забрал?
— Возможно… Мы для гарантии того, что не сбежишь, заберем техпаспорт и страховку. Наша смена кончилась, вернёмся утром. За пользование стоянкой утром заплатишь пятьдесят марок. А пока пан, ищи свои права! И для начала угости пивком!
Вот блин! Забыл убрать с пассажирского сиденья две банки пива. Пришлось угостить вымогателей. Потом Громобоев метнулся к пограничникам, поляки наотрез отказались — мы все документы отдавали. И права тоже…
— Тогда где они? Я отъехал пятьдесят метров!
— Сам ищи, пан! Мы тебя в страну впустили, твоё дело ехать дальше.
Ага, ехать… без прав? И попасть в польскую тюрьму? Громобоев вернулся к машине, выложил все из бардачка — вдруг туда сунул в спешке — нету! На сиденьях пусто, в карманах — пусто, в поясной сумке — пусто! Где же они!? Капитан заглянул под сиденье — и там нет. Наваждение какое-то! Возможно, немецкий барабашка в этой машине живёт? Эдуард в отчаянии даже прошел по маршруту движения как ехал от поста и обратно — прав нет нигде! Катастрофа! Что делать? Бросить машину и идти обратно пешком? Ага, бросишь её: в ней телевизор, микроволновка, видик и прочее барахло, всё что скоплено за два года!
Капитан в изнеможении присел, облокотившись на дверцу, скосил глаза… у порога, между сиденьем торчали права. Чёрт! Видно они так неудачно упали, когда выбирался из машины к полицейским.
Капитан от радости выдул банку пива, заел таблеткой анти-полицая, газанул и поскорее уехал.
«К чёрту! Надо гнать отсюда подальше! От этих наглых полицейских так просто наверняка не удастся отделаться. Пусть подавятся ксерокопиями, ведь у меня есть точно такие же второй и третий экземпляры! А до утра я буду очень далеко…»
Итак, погнали! Газ до полика! Скорее, скорее вперед! Домой!
Дорога шла через густой лес, быстро темнело. Нога потвёрже легла на педаль газа и ниже девяноста капитан не ехал. Начал накрапывать лёгкий дождь, машина с трудом стала вписывался в повороты. Права-то у Громобоева были, а опыта вождения минимум! Несколько лет назад он управлял своей развалюхой, именуемой «Москвич-406», да вот беда, больше её ремонтировал, чем действительно ездил.
Польские дороги были поуже и похуже немецких: разметка слабая, обочина еле видна, встречались ямки и трещины. А тут появилась другая напасть — большегрузы. Эти огромные машины-автопоезда, которых капитан прежде никогда не встречал на наших дорогах, здесь ходили в большом количестве. Одни мчались на восток, стремительно обгоняя его «Жигули», другие шли на встречу, на запад, ослепляя мощными фарами, но останавливаться нельзя было, ни в коем случае, необходимо уехать как можно дальше, пока жулики полицейские не вышли на смену и не забили тревогу. Самое трудное в пути предстояло впереди: пересечь Варшаву и не заблудиться, не застрять в пробках, не совершить аварию.
Капитану повезло, он въехал в столицу Польши на рассвете, примерно в четыре утра и за час пересек город. Эдик проехал мимо нескольких полицейских машин, стоящих на обочинах и заметил, что инспекторы спали в них крепким сном. Это хорошо, а то вдруг у них возникнут какие-то вопросы, например по знанию правил движения или претензии к навыкам вождения.
Глаза слезились и непроизвольно слипались, челюсти ломило, и они уже скрипели от позёвывания, так нестерпимо хотелось спать. Вдруг дрогу перебежал столбик ограждения, потом второй, капитан резко сбросил скорость. Перед глазами стояла пелена, солнце отражалось от гладкого полотна шоссе и оно сливалось с горизонтом.
 
Эдуард увидел съезд с шоссе, узкая грунтовая дорога уходила в поле примерно на триста метров. Громобоев свернул и поехал по ней, подальше от главной дороги, чтоб никто посторонний не заметил одиноко стоящей машины. Припарковавшись на обочине, он заглушил мотор, лёг на руль и мгновенно уснул.
Сон был тревожный, снились те самые польские полицейские, обыскивающие русского капитана, чудились бандиты с автоматами и обрезами, обступающие со всех сторон машину. Эдик резко открыл глаза, поднял голову — никого. Он заблокировал дверь, привалился на пассажирское кресло, так спать удобнее. Снова навалились кошмарные видения: стрельба, погоня, кровь. Капитан опять резко дёрнулся, проснулся, выпил банку лимонада и ополоснул лицо прохладной водой. Полегчало.
«Хватит дрыхнуть, в путь! — принял решение капитан. — Теперь наверняка не усну за рулём…»
Он завёл двигатель и начал задним ходом возвращаться обратно к шоссе. Через пару часов показался длинный хвост очереди для перехода польско-белорусского границы. Машины коптили воздух выхлопными трубами и медленно ползли, ежеминутно останавливаясь. Громобоев взглянул на приборы — бензина должно было хватить ещё на сотню километров.
Пограничная проверка прошла быстро, одних инспекторов угостил упаковкой пива, другим отдал бутылку «Смирновки» — легко отделался. Встречающие уже заждались.
— Ты должен был появиться вчера вечером! — начал возмущаться Гонза. — Ездить не умеешь! Где был и почему так долго?
— Гнал, как мог, нигде не останавливаясь. Вадик, хорош вопить! Я устал как чёрт и хочу спать. Везите меня в Брест, там возьму билет на обратный поезд, а вы погоните машину дальше…
  
Глава 16. Тяжёлое возвращение в гарнизон
 
Глава, в которой наш герой возвращается обратно в часть, опять с приключениями и злоключениями.
Дорога от границы была в ужасном состоянии, усеянная бесчисленными ямами и колдобинами, даже с плохенькими польскими дорогами она не выдерживала никакого сравнения. Быстро же человек привыкает к хорошему…
Эдик ругался, а Вадик лишь посмеивался в ответ:
— Это шикарная трасса, погоди, вот когда мы доберемся до территории скобарей, там будет настоящая глубокая жопа, а это лишь краешек ягодиц! Ты чего возмущаешься? Посмотри внимательнее, везде лежит асфальт…
— Вот именно, лежит, а вернее сказать присутствует. Ты бы видел качество немецких автобанов!
— Не видел и не хочу видеть! Зачем себя расстраивать, чтобы потом всю жизнь вспоминать как нереальный сказочный сон. Ты уже разбаловался, как дальше жить будешь в наших реалиях?
А действительно, как? Возвращаться домой, совсем не хотелось.
Не доезжая до города, съехали в кусты, расположились на полянке, разложили снедь, перекусили. Отец привёз свежие домашние огурцы и помидоры, молодую картошку. Эдуард мог себе позволить запить обед пивом, а перегонщики расслабятся дома — завтра.
На окраине Бреста возле автобусной остановки Громобоев вышел из машины налегке, как говорят в детективах — с вещами на выход. Сумка была почти пустой, в основном провизия и самый тяжелый груз — трёхлитровая банка домашней чачи, отец её лично перегнал из своего винограда. Продукт надёжный, проверенный, крепкий, примерно пятидесяти градусный. А может быть и все шестьдесят! К отцовской чаче прилагался круг домашней колбасы и шмат сала — это подарок из Украины от Вадика. Обнялись, пожали руки: отцу и Вадику на восток, Громобоеву опять на запад.
Билет на поезд капитан взял без проблем, потом сел на лавочку и вновь закемарил, ведь в машине удалось поспать всего часок. Но что-то путешественника неуловимо тревожило, возникло ощущение, чьёго-то пристального взгляда и сквозь сон Эдуард почувствовал, что за ним кто-то наблюдает. Чуть разомкнул веки, прищурился, так и есть — прямо перед ним стоял улыбающийся мужчина в форме, полный, круглолицый, с шикарными чёрными усами. Эта усатая морда показалась знакомой, но капитан сквозь сон плохо соображал. Ресницы дрогнули и выдали, а незваный надсмотрщик ухмыльнувшись произнёс: