Прощай, Германия
Не успели в гарнизоне переварить апельсины, как с этой же базы завезли шоколад. И снова каждый постарался себя снабдить впрок, пока начальство не заграбастало. Следом за шоколадной помощью пришла кондитерская — фура полная тортов! Тортами Громобоева угостил Червинский. Эдик быстренько освободил холодильник и заполнил его пятью коробками, вырванными с боем с продовольственного склада другом-Иваном. Дочка наслаждалась сладостями: торт шоколадный, ореховый, бисквит со сливками, фруктовый, ассорти…
Параллельно с продуктовой халявой — шла раздача имущества с гэдээровских промтоварных складов, новым бизнесменам требовалось освободить место, занимаемое залежалым товаром. Директор базы предложил забрать имущество бесплатно, но вывезти за сутки, потому что утром прибудет новый груз. Командование отнеслось к этому делу с пониманием, выделило пару грузовых машин и два взвода солдат.
Военные работали не покладая рук, до позднего вечера вынося снятые с продаж вещи, но успели освободить лишь половину помещения. Уезжая домой, заведующая сказала, что оставляет склад открытым, мол, забирайте всё.
— Только вот за этой чёрной железной дверью ничего не трогайте, — настойчиво попросила немка офицеров.
Дама помахала ручкой и уехала, но на прощанье словно скомандовала «фас»! А ведь не скажи она про дверь и ни кто бы не полез туда. А так… Едва её «Опель» скрылся за поворотом, как доблестные вояки уже ломали чёрную дверь. За дверью хранились новенькие шикарные детские коляски, изготовленные в Тайване и газонокосилки.
Всю ночь грузовик метался между складом и полком, вывозя ценный товар. Одновременно с вывозом колясок в гарнизоне шёл торг, добро продавали «с колёс», и растаскивали по квартирам, ведь как только Кудасов прознает, сразу наложит на всё свою загребущую лапу.
Утром немцы прибыли на опустевший склад и своему ужасу увидели, что та запретная чёрная дверь взломана и помещение пусто. Кладовщики вызвали полицию и помчались в полк выяснять, кто украл, и где похищенное. Командир полка был в ярости, мало того что похитили товар, так он ещё и в полном неведении, и не в доле.
Полковник вызвал лейтенантов и велел показывать, где спрятано награбленное. Последнюю машину солдаты разгрузить не успели, она так и стояла нагруженная, но в основном в ней лежали лишь газонокосилки.
— Идиоты! Зачем вам машины для стрижки газонов? — взъярился Кудасов. — Разве у вас дома есть газоны?
— Сено косить… ответил один из них.
— У тебя есть поместье или усадьба? Лейтенант, да у тебя ведь даже квартиры нет! И не только нет квартиры, но и мозгов тоже! Сказано было немцами за той дверью ничего не трогать?
— Так точно, — потерянно ответил один из лейтенантов.
— Зачем взяли? Ведь это уголовное преступление! Лейтенант, у тебя есть дети?
Второй лейтенант, побледнев, ответил:
— Никак нет, я даже не женат…
— Тогда зачем тебе детская коляска?
— Впрок, на будущее…
— Нет у тебя никакого будущего, — ревел командир. — Вернуть! Немедленно вернуть украденное! Сволочи! В тюрьму захотели? Немка грозится заявление подать в полицию, но ей вас жалко. Мерзавцы! Завтра же откомандирую домой, чтоб вас не посадили!
Полковник вытер пот со лба, прогнал лейтенантов и велел доверенному прапорщику перенести конфискованное из грузовика добро в собственный кунг.
— Возьми одну газонокосилку, а лучше две…или нет — бери три штуки. Одну комдиву подарю. Занеси их, сам знаешь куда, и десяток колясок в упаковке. Остальное вези на КПП, будем возвращать немцам награбленное.
Замполит и парторг полка побежали по квартирам отнимать и изымать коляски. Тот, кто купил за деньги (Эдик тоже приобрёл себе одну про запас за пятьдесят марок), тот спрятал вещи понадёжнее, а кому досталось несколько штук даром — вернули. Общими усилиями комбатов и офицеров управления, большую часть удалось собрать и вернуть, но одновременно что-то прилипло к рукам начальников наводивших порядок. Уголовное дело по старой дружбе с пока ещё с гэдэ-эровской полицией (западники должны были скоро появиться им на смену) удалось замять. Лейтенантов отправили домой, а солдат перевели в другой полк. Недостачу оплатили бартером — соляркой и бензином для нужд базы, а так же недельным трудом солдатской бесплатной рабочей силы.
Едва командование разобралось с происшествием об ограблении склада и выпуталось из создавшегося щекотливого положения, как на их шею свалилось новое дело. Однажды утром перед КПП полка остановилась кавалькада машин: два новеньких легковых «Мерседеса» и грузовая фура «Мерседес». К командиру полка на приём попросилась делегация из пяти немцев: седой старик, крепкий мужчина и красивая блондинистая женщина средних лет, молодой парень и девушка-переводчик.
Сухой и поджарый старик-немец с военной выправкой, явно ветеран вермахта, поприветствовал русских командиров, приложив пальцы правой руки к козырьку кепки, крепко пожал по очереди руки Кудасову, Статкевичу и парторгу подполковнику Возняку, естественно не догадываясь, что этот хмурый седой подполковник секретарь парткома враждебной коммунистической партии.
Старик церемонно представился как барон фон Б…ч. Ныне пенсионер, но в прошлом депутат Бундестага, мужчина помоложе — сын, дама — его жена, а тот юнец — их зять.
— В чем дело, что привело вас к нам? — спросил, всё более нервничая Кудасов, не ожидая ничего хорошего от этого визита, в свете недавней неприятной истории с колясками и косилками. Полковник уже привык, что подобные визиты обычно сопровождаются жалобами. То напишут заявление о танке, подавившем забор, то жалоба на грузовую машину, раздавившую свинью, или немецкие ходоки просят оградить от ночных набегов солдат разоряющих сады или огороды.
Немцы сели рядком и мило и дружески улыбаясь, принялись разглядывать офицеров. Старик был в сильном волнении, говорил громко и пространно, излагая суть дела, а девушка-переводчик старательно переводила, коряво, и с ужасным акцентом, близко к тексту, но в принципе доходчиво.
— Они хотели бы отыскать старшего лейтенанта… — старик вынул из кармана бумажку, тщательно разгладил её и прочитал по слогам фамилию: — Ко-бы-фа.
Командир полка посмотрел на Статкевича и тот кивнул, мол, есть у нас такой офицер.
— Что он натворил? — резко спросил Кудасов. — Советские офицеры не подлежат немецкой юрисдикции. Но мы накажем виновного со всей суровостью советских законов!
— Ничего он не натворил! — замахал руками немец, — наоборот, он героически спас жену моего сына (вот она здесь сидит — симпатичная дама при этом покраснела), их дочь и внуков. То есть моих правнуков! Примерно месяц назад на дороге произошла страшная авария: моя сноха (блондинка ещё пуще зардела) не справилась с управлением, и на большой скорости врезалась в дерево у обочины. От удара все пассажиры сильно ушиблись, потеряли сознание. Советский офицер проезжал мимо, остановился, и вместе с солдатом вытащил Стефанию, её беременную дочь Грету и правнучку Аннет. Едва военные оттащили пострадавших в сторону, как «Ауди» взорвалась. Минута промедления и все они сгорели бы! А на прошлой неделе у нас случилось радостное событие — Грета благополучно родила правнука. Грета и дети сейчас дома. Мы назвали ребенка в честь спасителя — Александром.
Напряжение спало, командир полка заулыбался, ну хоть в этот раз визит немцев не несет неприятности. Начальники заулыбались, предложили гостям курить, командир достал из сейфа бренди «Наполеон» и предложил выпить по рюмке. Вызвали этого Кобыфу срочно в кабинет. Взводный, не ожидая ничего для себя хорошего, примчался к командиру.
— Я думал, ты опять что-то натворил, разгильдяй! А ты, вон чего наделал, сукин сын! Ты оказывается — герой! Гражданское немецкое население спас и помалкиваешь!
Командир, замполит и парторг повеселели, расслабились, раз проблем и претензий к полку нет. Но не тут-то было, рано они обрадовались. Старик после дружеских объятий с Кобыфой продолжил излагать суть дела.