Реанимируй моё сердце (СИ)

В чёрных глазах нет и тени сомнения. Только решимость. Моя собственная ярость, холодная и целенаправленная, наконец, кристаллизуется. Они напали не просто на меня. Они напали на наше общее дело. На его веру в меня. В носу защипало от желания разреветься. Никто никогда не кидался на мою защиту так безоговорочно. Глотаю ком в горле.
— Я не просто готова, — отвечаю решительно. — Я требую её.
  
— Хорошо. Тогда первое, что мы делаем… — он отпускает меня и проходит к компьютеру. — Я инициирую служебное расследование. Официально. Прямо сейчас.
— Расследование в отношении кого? — спрашиваю я, хотя в сердце уже есть ответ.
— В отношении источника утечки информации и фальсификации данных. Мы проверим всех, кто имел доступ к твоим документам из старой больницы. И всех, кто контактировал со Снежаной. Мы будем действовать строго по процедуре.
Сердце ласкает слово «мы». Станислав с первого дня сближения воспринимает нас, как единое целое. Он что-то быстро печатает. Я понимаю ход его мыслей. Это не просто защита. Это нападение. Он публично демонстрирует, что нам нечего скрывать. Что мы сами заинтересованы в установлении правды.
— А теперь, — он нажимает «отправить» и поднимает на меня взгляд, — мы идём на совещание с юристами. И говорить будешь ты. Как главный хирург. Как партнёр. Как женщина, которую оклеветали. Понятно?
Я киваю, собирая волю в кулак. Страх отступает, уступая место чёткому, холодному плану, быстро сформированному в голове. Я вспоминаю то чувство, когда держу скальпель. Та же концентрация. Та же уверенность.
Мы выходим в коридор и направляемся к конференц-залу. По пути я вижу заменившую Ольгу администраторшу. Она стоит у кофемашины. Узкая спина напряжена. Администраторша поворачивается, и наши взгляды на мгновение встречаются. Она быстро переводит взгляд на стену. Кажется, я заметила в светлых глазах промелькнувший страх. Показалось, или это что-то значит? Чего ей меня бояться?
В конференц-зале нас уже ждут юрист, пресс-секретарь и Елена Петровна. Атмосфера напряжённая. На столе лежит распечатанная та самая статья. Моё лицо на фотографии искажено гневом.
Стараюсь держать себя в руках. Даже фотографию подобрали такую, чтобы выставить меня монстром. Мы садимся. Станислав берёт слово.
— Коллеги, мы находимся в состоянии кризиса. Нас атакуют. Цель — репутация клиники и репутация нашего лучшего хирурга. Наша задача — отбить эту атаку. Мы будем действовать быстро, жёстко и прозрачно.
Он объясняет план. Юрист говорит о подаче исков о клевете. Пресс-секретарь — о стратегии работы со СМИ. План хорош. Он профессиональный и агрессивный.
— Арина, — Станислав поворачивается ко мне. — Озвучь свои мысли. Может нужно что-то добавить или изменить?
Все смотрят на меня. Я чувствую их взгляды — сочувствующие, оценивающие, сомневающиеся. Делаю глубокий вдох.
— Этот удар был направлен в самое сердце клиники, — начинаю я. Мои слова звучат тихо, но чётко, заполняя комнату. — В её репутацию. В доверие пациентов. Но он был основан на лжи. И мы это докажем. Мы не будем отнекиваться. Мы пойдём в наступление. Я готова предоставить все свои рабочие журналы, все истории болезней. Я готова дать публичные комментарии и ответить на любые, даже самые неприятные вопросы. Мы превратим эту грязную историю в демонстрацию нашей открытости и профессионализма.
Я вижу, как на лицах собравшихся появляется уверенность. Моя уверенность заразительна.
— И есть ещё один момент, — я кладу руку на распечатанную статью. — Автор ссылается на «документы» из городской больницы. Но некоторые детали в этих так называемых документах… не совпадают с реальными протоколами. Тот, кто их фабриковал, не был достаточно внимателен. Я уже вижу несоответствия.
Это ложь. Я не успела ничего проверить. Но это — приманка. Проверка на реакцию окружающих. Что-то подсказывает мне, что за нами следят.
И я не ошиблась. В этот момент дверь в конференц-зал приоткрывается, и администраторша, сделавшая вид, что просто проходит мимо, на секунду замирает. Взгляд, полный внезапной паники, вскидывается ко мне. Уверена, она всё слышала.
Она быстро исчезает, но этого мгновения мне достаточно. Я не ошиблась и у меня не началась паранойя. Один из врагов в стенах клиники найден.
Совещание заканчивается. Все расходятся, заряженные на действия. Станислав и я остаёмся одни в зале.
— Какие несоответствия? — тихо спрашивает он.
— Никаких, — так же тихо отвечаю я. — Но теперь я знаю, кто стал глазами и ушами Ольги, если атаку ведёт она. Новая администратор. Та, что заглядывала в зал. Змея боится. Она выдала себя.
— Светлана Афанасьевна, — он со вздохом качает головой.— Оставил как отличного специалиста, но похоже, придётся разгонять весь клубок, что вился вокруг Ольги, — он произносит это имя с ледяным спокойствием.
— Вот и нашли два звена цепочки. Как слив попадал в руки Ольги, — подтверждаю я. — Но, думаю, и она — лишь исполнитель. Кто-то должен был предоставить ей доступ к документам из клиники. Кто-то из моей прошлой жизни.
Я смотрю на Станислава, в его глазах то же понимание, что и у меня. Эта история уходит корнями гораздо глубже, чем нам казалось. Заговор против меня не ограничивается стенами его клиники. И следующая наша цель — выяснить, кто в городской больнице №3 держит свечу для тех, кто хочет меня уничтожить. И почему.
  
Глава 21
 
Глава 21 
Тишина в кабинете директора клиники густая и напряжённая, как воздух перед грозой. Мы со Станиславом молча изучаем данные, которые принёс наш IT-специалист. На столе между нами лежит несколько распечаток — переписка, логи служебных звонков, записи с камер наблюдения. Каждый листок — это гвоздь в крышку гроба репутации нового администратора. Я чувствую не торжество, а холодное удовлетворение. Мы вскрыли абсцесс, и теперь виден весь гной.
Станислав поднимает на меня суровый взгляд. — Готова?
Киваю. Я готова к этой операции. Без скальпеля, но не менее точной.
Он нажимает кнопку внутренней связи.
— Елена Петровна, попросите Светлану Афанасьевну пройти ко мне. Немедленно.
Мы ждём. За дверью слышен приближающийся стук её каблуков. Шаги уверенные, быстрые. Она ещё не подозревает, что игра окончена.
Дверь открывается. Взгляд Светланы направлен на главного врача, не на меня. Губы растянуты в сладковато-услужливой улыбке.
— Вызвали, Станислав Викторович? — она быстро скользит взглядом по мне. — Арина Сергеевна?
— Закройте дверь, Светлана Афанасьевна, — голос Станислава ровный и безразличный, как у незнакомца, сообщающего о прогнозе погоды.
Она закрывает дверь и останавливается перед столом, слегка склонив голову. Поза образцовой сотрудницы, но видно, что от тона Огнева она начинает нервничать.
— Мы закончили внутреннее расследование, — начинает Станислав. Он берёт со стола первый листок. — Вот распечатка ваших звонков за последний месяц. Три продолжительных разговора с номером, который принадлежит Снежане, сестре Арины Сергеевны. В день её скандального нападения на Арину Сергеевну вы общались с ней дважды. Утром и за час до её прихода.
Брови Светланы поползли вверх в притворном удивлении.
— Станислав Викторович, я могу объяснить… Она звонила как родственница Арины Сергеевны, я просто…
— Молчите! — он прерывает её тоном, не терпящим возражений. Он берёт следующий лист. — Это — копия вашего электронного письма, отправленного с анонимного ящика в редакцию того самого издания. Черновик был сохранен в вашем служебном компьютере. Вы забыли очистить корзину.
  
Лицо Светланы начинает медленно бледнеть. Её уверенность тает, как лёд на горячей плите.
— И наконец, — Станислав кладёт на стол распечатку скриншота, — это запись с камеры в архивной комнате. Где вы неделю назад, в нерабочее время, фотографировали на телефон личное дело Арины Сергеевны, переданное из городской больницы. Дело, к которому у вас не было и не могло быть доступа.