Реанимируй моё сердце (СИ)

  
Реанимируй моё сердце
 
Галина Колоскова
   
Пролог
 
Тридцать шесть часов работы. Тело онемело от усталости. Ноги словно налиты свинцом. Каждый мускул ноет, каждый сустав кричит от перенапряжения. Но сквозь физическую усталость пробивается тонкий ручеёк счастья. Мы его спасли. Маленькое сердце, которое всего несколько часов назад билось с перебоями, угрожая остановиться навсегда, теперь работает ровно и уверенно. Я держала его в своих руках. И я вернула ему жизнь!
  
Лифт поднимается на мой этаж мучительно медленно. Прислоняюсь лбом к холодной металлической стенке, закрываю глаза и представляю наш дом. Тишину. Тепло тела Марка под одеялом. Крепкие, надёжные руки обнимут меня, и я наконец-то смогу расслабиться. Ещё этаж и я дома.
— Скоро, скоро… — шепчу себе, заставляя ноги двигаться после мягкой остановки лифта.
Ключ в замке проворачивается с глухим щелчком, прозвучавшим в тишине прихожей неестественно громко. Вхожу внутрь и замираю. Что-то не так…Тяжёлый воздух пропитан чужим, сладковатым парфюмом. Не тем, что ношу я. И тишина вовсе не мирная, а звенящая, натянутая, как струна. И… приглушённые звуки, доносящиеся из спальни. Неясный шёпот. Сдавленный смех. Смех, который я знаю много лет. Снежана.
Ледяная игла страха вонзается под рёбра.
— Марк? — спрашиваю неуверенно, хрипло. — Ты дома?
Ответа нет. Только этот шёпот. Ноги несут меня к приоткрытой двери спальни. Рука дрожит, толкая её.
И время останавливается.
Мир сужается до размеров кровати с сатиновым постельным бельём, подобранным мною с любовью. На ней — они. Марк. Человек, чьё кольцо я ношу на пальце. И Снежана. Моя сестра. Девочка, с которой мы с детства делили всё: от конфет до самых сокровенных секретов во взрослой жизни.
Они не видят меня. Слитые в страстном поцелуе. Рука Марка лежит на обнажённой талии любовницы. Сильные пальцы впиваются в её кожу с привычной нежностью. На полу шёлковой змеёй валяется мой халат. На тумбочке — её вызывающе большие серьги.
На секунду смыкаю веки. В ушах оглушительный шум, будто на меня одна за другой обрушиваются океанские волны. Я перестаю дышать. Сердце, недавно певшее от профессиональной гордости, теперь сжимается с чудовищной болью. Словно его полосуют скальпелем без анестезии. Для меня это конец света. Крушение всего, что считала незыблемым.
— Нет… — стоном, вырывается из глубины души.
Они, наконец, слышат чужое присутствие. Две пары глаз — его испуганные, её, сначала растерянные, а затем наглые и вызывающие — уставились на меня.
— Арина! — Марк шарахается от Снежаны, будто обжёгшись. Раскрасневшееся лицо искажает маска паники и вины.
Сестра лениво потягивается, даже не пытаясь прикрыться. Пухлые губы трогает самодовольная ухмылка.
— Сестрёнка… Ты не ожидала увидеть влюблённых? — ехидный сладкий голос молотом бьёт в перепонки.
Я не могу на это смотреть. Не могу дышать воздухом, пропитанным их предательством. Делаю шаг назад, потом другой. Спотыкаюсь о порог собственной спальни. Шум в ушах нарастает, превращаясь в оглушительный рёв. Темные пятна пляшут перед глазами.
— Прости… — бормочет Марк, но в голосе не слышно раскаяния, там лишь страх от того что поймали.
Это последнее, что я слышу. Успеваю выскочить в прихожую, быстро оказываюсь возле уже открытой входной двери. Не соображаю, куда иду. Пол уходит из-под ног. Стены начинают кружиться, сливаясь в серую размытую массу. Я падаю.Ударяюсь головой о паркет. Звон ключей, отскакивающих в сторону. И потом… тишина. Тёплая, густая, спасительная тьма накрывает меня с головой, унося прочь от боли.
Прихожу в себя от знакомого, резкого запаха антисептика и чего-то ещё… мужского, древесного. Подо мной не холодный бетон, не паркет, а мягкая, упругая поверхность. Надо мной склоняется незнакомое лицо мужчины лет сорока.
Строгое, с резкими, волевыми чертами и густыми тёмными бровями. Глаза — тёмные, пронзительные, изучающие. В них нет паники, лишь сосредоточенная профессиональная оценка. Он держит мою руку. Длинные пальцы уверенно нащупывают пульс.
— Со мной всё… — пытаюсь сказать, но голос не слушается.
— Не двигайтесь, — его голос низкий, спокойный, не терпящий возражений. — Вы упали в подъезде. У вас признаки острого вазо-вагального синкопе. Скорее всего, на фоне шока.
Удивляюсь. Мужчина знает медицинские термины. Кто он? Не могу сообразить, где его раньше видела. Моргаю, в попытке очистить взгляд. Однозначно — я не в своей квартире. Мебель более строгая, минималистичная. Наконец, доходит. Я у соседа. В квартире напротив, куда за пять лет так ни разу и не зашла.
— Мне нужно домой, — выдыхаю, и вместе со словами ко мне возвращается память. Мелькая картинками. Обнажённые Марк и Снежана. Наша кровать… Боль накатывает новой волной. Свежая, обжигающая.
— Не сейчас, — жёсткие слова режут воздух. — Давление скачет. Вы в состоянии аффекта.
Он поправляет подушку под моей головой, выверенными движениями. Врач. Должно быть, врач. Как и я. Ирония судьбы.
— Они… — закусываю губу, чтобы не закричать, не разрыдаться на диване у незнакомого мужчины.
— Я всё видел и слышал, — тихо говорит он, и в его глазах нет ни жалости, ни любопытства. Лишь понимание. И это понимание страшнее всего. — Не специально. Возвращался со смены, а ваша дверь была открыта. Я подошёл, чтобы закрыть, и нашёл вас.
Он видел. Видел меня, лежащую в беспамятстве на полу. Видел открытую дверь в спальню. Он всё знает. Мой стыд,моё унижение вместе со мной лежат тут, под его спокойным, аналитическим взглядом.
Слёзы, что пыталась сдержать, прорываются наружу. Текут по виску, впитываясь в ткань подушки. Не могу их остановить. Я — Арина Ковалёва. Один из лучших кардиохирургов города. Женщина, привыкшая всё контролировать, — рыдаю беспомощным ребёнком на диване у соседа, имени которого даже не знаю.
Он не пытается меня утешать. Он молча сидит рядом, позволяя мне выплакать свою боль. Оплакать крах личной жизни, что была у меня ещё час назад. Она меняется. Навсегда. Не знаю, найду ли я в себе силы собрать её осколки во что-то целое.
За стеной, в моей собственной квартире, остались двое самых родных людей, разбивших мне сердце. 
  
Глава 1
 
Глава 1 
Просыпаюсь с трудом, осознание действительности приходит нехотя, как сквозь густой, вязкий туман. Первое, что я чувствую — незнакомая жёсткость дивана под спиной. Стойкий запах бьёт в ноздри. Антисептик, смешанный с лёгким шлейфом мужского парфюма, древесного, терпкого. Я открываю глаза. Чужая гостиная. Строгие линии, ничего лишнего. Серые стены, чёрный кожаный диван, на котором я лежу, хромированная торшер-лампа. Стерильно и бездушно, как в операционной.
И тогда память обрушивается на меня ледяным валом. Вечер. Иду с работы. Лифт. Прихожая. Приглушённые звуки из спальни. Марк. Снежана… Спазм сдавливает горло. Я глотаю воздух, пытаясь подавить подкатывающую тошноту. Острая боль в сердце пронзает меня, заставляя сжаться.
— Вы проснулись…— Низкий, спокойный голос, без единой нотки паники.
Вздрагиваю. Вот и хозяин незнакомого помещения.
Я поворачиваю голову и вижу соседа по лестничной площадке. Странно, мы с ним даже не здороваемся обычно. Он усаживается в кресло напротив, закидывает ногу на ногу, и смотрит на меня тёмным, изучающим взглядом. На нём чёрные брюки и серая футболка, обтягивающая мощный торс. В его позе — уверенность и полный контроль.
  
— Долго я у вас пробыла?
— Несколько часов. Вернее, всю ночь.
— Мне нужно домой, — пытаюсь сесть, но голова кружится. Мир плывёт перед глазами.
— Не советую. Давление до сих пор не в норме.
— Я врач, — отрезаю, снова пытаясь подняться. Пальцы впиваются в кожу дивана. — Я сама могу оценить своё состояние.
— Арина Ковалёва, кардиохирург. Я знаю, — он произносит моё имя и профессию так буднично, будто мы старые знакомые. — Я Станислав Огнев. Тоже врач. Реабилитолог.