Ваш муж мертв

Я следую за надзирателем по каменным ступеням и чувствую, как кровь у меня холодеет. Везде тут ощущается словно присутствие призраков – всех тех людей, которых привозили сюда еще с наполеоновских времен.
И теперь мой бывший муж был одним из них. Присяжные признали его виновным в причастности к попытке моего убийства. Возможно, он напрямую и не давал Джеки указания этого делать, но он сказал ей, что хотел бы, чтобы я умерла, – и ему пришлось в конце концов это признать.
  
Зал для посетителей на удивление уютный, с современными столами и стульями. Честно говоря, я удивилась, что мой бывший муж согласился увидеться со мной. Но вот он появляется, собственной персоной, в сопровождении надзирателя. Дэвид, как всегда, излучает очарование. Каким-то образом ему удается хорошо выглядеть даже в тюремном саржевом костюме.
– Вики, – говорит он, протягивая мне руку, будто мы старые друзья.
Я с изумлением смотрю на него. Никакого намека на раскаяние с его стороны. Никакого чувства вины. Он ведет себя так, словно мы с ним хорошие знакомые, встретившиеся на коктейльной вечеринке.
– Касаться запрещено! – рявкает надзиратель. Слишком поздно. От прикосновения бывшего мужа внутри меня все переворачивается от отвращения. Я моментально отстраняюсь.
– Просто стараюсь оставаться цивилизованным человеком, – говорит Дэвид. Он бросает взгляд на других заключенных, и я замечаю в его глазах страх. – Предпочитаю сохранять достоинство даже в таком месте, как это.
Если он надеется, что я стану поддерживать с ним светскую беседу, то ему лучше забыть об этом.
– Ты знаешь, почему я здесь?
Дэвид разводит руками с видом «ну, расскажи мне».
Мои глаза наполняются слезами.
– Я хочу спросить тебя, как ты мог погубить нашего ребенка? Ведь ты его любил. Ты хотел стать отцом!
Я хочу посмотреть ему в глаза. Этому человеку, отнявшему у меня сына. Нашего сына.
Дэвид подается ко мне через стол. Его лицо теперь невероятно серьезно.
– Я действительно очень хотел стать отцом, веришь ты этому или нет.
– Потому что считал, что это добавит тебе респектабельности?
– Нет. Не только поэтому.
В его глазах появляется какое-то странное выражение.
– Я думал, что это мой шанс начать все сначала. Выбрать другой, правильный путь. Начать с чистого листа. Я вовсе не говорил Джеки нападать на тебя.
– Хватит! – Я слышу, что мой голос повышается, и мне приходится сделать над собой усилие, чтобы сдержаться – иначе меня могут попросить на выход. – Джеки поступила ужасно, но ведь это ты ей сказал, что хочешь, чтобы я умерла.
– Послушай, Вики. – От очарования Дэвида теперь не осталось и следа. Его глаза сделались колючими. Голос звучит жестко: – Ты сама виновата – ты была плохой женой. Если бы ты помогла мне решить тот финансовый вопрос, ничего этого и не случилось бы.
– Ты действительно так считаешь? – Слезы текут по моему лицу. – Какой же ты негодяй, Дэвид. Ты не просто безнравственный. Ты настоящий эгоист. Посмотри, что ты сделал со мной!
– А ты посмотри, что ты сделала с Зельдой Дарлинг! Ты была заранее так уверена в ее виновности, что тебе даже не приходило в голову усомниться в этом и попробовать разобраться.
Дэвид прав. Человек невиновен, пока его вина не доказана. Разве не на этом принципе основана наша система правосудия? А я позволила себе выдвигать обвинения, имея лишь косвенные улики.
Разумеется, мне нет оправдания.
Мой маленький Патрик всегда будет жить в моем сердце – думаю я, выходя из ворот тюрьмы. А страница с Дэвидом окончательно перевернута. Теперь я наконец свободна.
  
Глава 66
 
Вики
 
 
Три года спустя
 
– Они приехали, – говорит Патрик, и мы, обнявшись, отправляемся их встречать.
Мне не верится, что это наконец свершилось! Мы так долго ждали этого дня.
Все уже готово к ее приезду. Спальня наверху, тщательно убранная и украшенная. Письменный стол – чтобы делать уроки. Школьная форма, которая, я надеюсь, будет ей впору.
Когда Патрик впервые предложил стать приемными родителями, я решила, что это едва ли возможно из-за моей эпилепсии. Однако новое лекарство стало помогать мне намного лучше, чем что-либо прежде.
Патрик разыскал меня вскоре после моей последней встречи с Дэвидом, и на следующий год мы поженились. Как он сказал, мы и так потеряли уже достаточно времени. Патрик, как и я, влюбился в Пензанс, и мы с ним купили дом на окраине города, чтобы я могла продолжать работу ароматерапевтом. Он нашел себе место психолога в больнице неподалеку. И вот теперь наша жизнь должна вновь измениться.
– Все будет хорошо, – говорит Патрик, почувствовав, что я нервничаю.
Я прижимаюсь к его плечу и вдыхаю его запах.
– Что если я не справлюсь?
– Ты справишься. Все, что ей нужно, – это любящая семья и нормальный жизненный уклад. Мы можем ей это дать.
Мы с Патриком идем вместе к машине. Сотрудница соцслужбы – уже знакомая нам – выбирается из-за руля. Однако маленькая девочка с темными косичками, похоже, вовсе не желает выходить. Бедный ребенок. Она, должно быть, всего боится после того, что ей довелось пережить.
– Привет! – говорю я, присев возле открытого окошка. – Меня зовут Вики. А тебя Рианнон, верно?
Она кивает, глядя на меня большими карими глазами, полными ужаса.
– У нас там живут куры на заднем дворе, – продолжаю я. – Хочешь помочь мне их покормить? Можем набрать еще и яиц к ужину.
И тогда она медленно, очень медленно открывает дверцу, выбирается из машины и подает мне свою маленькую теплую ручку.
  
Постскриптум
 
Есть кое-что еще. Мне нужно высказать это, иначе я взорвусь. Это будет последняя запись в моем дневнике. Потом я его сожгу, чтобы никто не смог этого прочитать. Я уже знаю, что может случиться, если доверять бумаге свои секреты.
Лаванда всасывается через кожу и попадает в кровоток. Так же, как и другие эфирные масла. Попав в организм, они начинают оказывать свое действие, которое может быть очень серьезным. Мой инструктор постоянно твердила об этом.
Я обожаю ароматерапию. Это настоящее волшебство: она одновременно успокаивает и придает сил. Однако при неправильном использовании эффект может оказаться катастрофическим. Мой инструктор много говорила о вопросах безопасности и возможных рисках. Она учила нас, какие масла могут усугублять определенные проблемы со здоровьем. И это касается не только эпилепсии (мне, кстати, приходится избегать фенхеля, который, как я знаю, может провоцировать приступы).
До своего визита к Тане, в день ее гибели, я хорошенько натерла руки эфирным маслом. Это очень полезно для ногтей и кожи. Однако вовсе не об этом я думала в тот момент. Жена Дэвида очень любила загорать, устроившись в шезлонге на террасе моего бывшего дома. Я знала об этом из ее хвастливых постов в Фейсбуке. Приготовленная мной специальная цитрусовая смесь, которой я намазала руки, прежде чем отправиться к Тане, могла вызывать аллергическую реакцию при взаимодействии с ультрафиолетом. В результате кожа могла покрыться волдырями и пятнами. Также существовал риск получить ожог. Особенно, если масло было неразведенным.
Я не желала причинить ей вреда. Ну, во всяком случае, слишком серьезного. Я просто хотела чем-то досадить Тане – хоть на какое-то время подпортить ей внешность. Да у меня и не было никакой уверенности в том, что это сработает, потому что реакция должна происходить на свету, во время солнечных ванн. Мне просто повезло, что Таня как раз загорала в тот момент, когда я появилась! К тому же выдался теплый солнечный день, нетипичный для этого времени года. Я специально схватила ее за плечи, когда пришла. Это сработало быстрее, чем я предполагала. Через несколько минут ее кожа покрылась пятнами. Вероятно, это было еще и болезненно. Возможно ли, что из-за этого она не смогла защищаться, когда Зельда на нее напала?