Ваш муж мертв
– Это был мальчик?
Тогда, на УЗИ, мы решили не узнавать пол ребенка. Я принялась колотить кулаками по кровати, и слезы потекли по моему лицу.
– Мы дали вам наркоз во время операции, – сказала медсестра. – У вас было сильное кровотечение и…
– Я хочу увидеть своего сына!
Медсестра кинула взгляд на Дэвида.
– Ваш муж решил, что будет лучше, если его унесут…
– Как ты мог?
– Как ты могла? – зарычал он. Глаза у него были красные. Яростные. – Если бы ты перевелась в менее опасную тюрьму, как я предлагал, то ничего этого не случилось бы!
– Это неправда. Ты ничего подобного не предлагал.
– Нет, предлагал.
Это уже не в первый раз Дэвид уверял меня, будто сказал то, чего никогда не говорил.
– Так у кого в камере вы нашли бильярдный шар? – настойчиво повторила я свой вопрос.
Повисла тишина.
– Скажите мне! – крикнула я.
– У Зельды Дарлинг, – тихо ответил полицейский. – Она сейчас арестована.
* * *Пенни держит меня за руку, как будто она моя подруга, а не адвокат.
– Почему вы не рассказали мне об этом раньше?
Я убираю свою руку.
– Потому что мне слишком больно говорить об этом.
– Я понимаю.
Может, она сама тоже потеряла ребенка, размышляю я. На самом деле это так странно, что я почти ничего не знаю о жизни женщины, которая пытается спасти меня от пожизненного заключения.
– Вы знаете, где сейчас Зельда? – спрашивает Пенни.
– Должно быть, все еще в тюрьме – ей добавили срок за нападение на меня.
Пенни что-то записывает в своем блокноте.
– Вы думаете, это может иметь значение?
– Не знаю. – Она продолжает писать. – В этом нужно разобраться.
Глава 48
Хелен
Я собираюсь постучать, когда вдруг слышу приближающиеся к двери шаги изнутри квартиры. Все задумывалось совсем не так. Это я должна была застать Вики Гаудман врасплох, свалившись ей как снег на голову, а не она – обнаружить меня на пороге своего дома. Конечно – по большому счету – разница невелика, однако это сбивает мой настрой. Поэтому я торопливо ретируюсь и перебегаю на другую сторону дороги. Там я усаживаюсь на невысокий каменный заборчик и делаю вид, будто вожусь со шнурками на ботинках. Потом, подняв голову, я вижу, что Вики направляется на набережную. Я следую за ней на безопасном расстоянии. По дороге еще попадаются люди, поэтому мое преследование остается незамеченным.
Вики, похоже, неважно себя чувствует. Дважды она останавливается, вцепившись в перила, словно боясь упасть. Каждый раз мне тоже приходится останавливаться и топтаться на месте. Волны бьются о берег с бо́льшим ожесточением, чем несколько минут назад, когда я проходила мимо, – словно они каким-то неведомым образом чувствуют напряженность момента.
Мои руки сжимаются в кулаки. Я могла бы даже убить эту женщину.
Она в очередной раз останавливается, держась за перила. Я опять делаю то же самое, но вдруг кто-то налетает на меня сзади. Это женщина с маленькой белой собачкой.
– Простите, простите! – говорит она, хотя это я виновата, что так резко остановилась.
– Все в порядке, – тихо отвечаю я.
Однако собака начинает лаять, словно возмущаясь из-за нарушенной прогулки. Вики Гаудман, услышав лай, оборачивается. Ее глаза встречаются с моими.
Она не может знать, кто я такая. Как бы то ни было, я чувствую, что она задумывается, не видела ли меня раньше. Я вижу, как она разглядывает мое лицо. Что-то в нем кажется ей знакомым.
Я пытаюсь заговорить, но слова застывают у меня на губах.
Потом Вики вдруг падает на землю. Ее руки и ноги начинают изгибаться, будто она пытается плыть по суше. Изо рта у нее идет пена. Что происходит?
– Боже мой! – вскрикивает женщина, и собака тянет ее к распростертому на земле телу. – У бедняжки припадок. Быстрее. Вызовите «Скорую».
Однако если я это сделаю, полиция может выследить меня. Я не совершила ничего противозаконного. Пока. Но в любом случае лучше, чтобы меня не было здесь, когда приедут копы.
– Извините, – лгу я. – У меня разрядился телефон.
– Успокойся.
На секунду я замираю, думая, что она говорит это мне, но потом понимаю, что это слово адресовано собаке. Женщина достает свой телефон: «“Скорая!” Набережная. Возле Лидо».
Я бросаю быстрый взгляд на Вики Гаудман, корчащуюся на земле под скамейкой. Какая-то часть меня считает, что это меньшее, чего она заслуживает. Однако в глубине души мне становится ее жаль. Потом я убегаю.
Глава 49
Вики
11 июля 2018
– Адвокат к Вики Гаудман, – объявляет надзиратель.
– Опять? Твой адвокат к тебе неровно дышит, что ли? – фыркает моя сокамерница.
– Она готовит мою защиту, – отвечаю я. – Суд уже завтра.
– А моей вообще на меня наплевать. Она уверена в моей виновности.
Пенни уже ждет меня в комнате для встреч с адвокатом. На этот раз с ней какой-то мужчина.
– Это Жиль Ромер, – с энтузиазмом сообщает она. – Он будет вашим защитником в суде.
– Ваш адвокат рассказала мне о нападении на вас, Вики. – Он говорит так, будто мы давно знакомы. – Я очень сочувствую вашей потере.
Я отворачиваюсь. Мне совсем не хочется обсуждать все это с незнакомцем. Даже разговор с Пенни дался мне очень тяжело.
– Мы должны знать больше, Вики, – мягко произносит она.
– Я уже достаточно рассказала.
– Так вы себе не поможете. Поймите, история о вашем ребенке может пролить новый свет на ваше дело.
Патрик…
* * *Потеряв своего сына, я едва не сошла с ума от горя. Вот, только что я была беременна, и внутри у меня шевелился ребенок. А теперь там пустота. Как можно было пережить это? Я надеялась на утешение от мужа, но Дэвид практически не разговаривал со мной. Я знала, что он винил меня. Поэтому так получилось, что я стала делиться переживаниями со старым другом Патриком.
– Иногда в таком случае, – сказал он во время доверительной беседы в моем кабинете, – можно дать своему ребенку имя – так станет легче. Думай о нем как о реальном человеке.
«Твое имя», – инстинктивно подумала я. Хорошее, крепкое, надежное имя. И, как ни странно, это действительно помогло. Какой-нибудь психолог мог бы объяснить мой выбор тем, что у меня все еще остались чувства к Патрику. В любом случае, это имя было моей личной тайной.
Меня так поглотила тоска о неродившемся ребенке, что мне совершенно не было дела до своего физического состояния, – а у меня, между тем, была сломана рука и разбита голова. Кроме того, мне пришлось перенести тяжелую процедуру выскабливания, без которой нельзя было обойтись после выкидыша – тем более, на таком сроке.
– Нужно провести чистку матки, чтобы там ничего не осталось, – сказала мне медсестра. – А потом сможете снова подумать о беременности.
Однако даже мысль о другом ребенке казалась мне предательством по отношению к маленькому Патрику. Кроме того, учитывая враждебность Дэвида ко мне в последнее время, возможность новой беременности была крайне сомнительна. Он продолжал утверждать, что предлагал мне перевестись в «менее опасную тюрьму». Дэвид был в этом так непреклонен, что я почти поверила ему. Может, подумала я, удар по голове сказался на моей памяти. Я даже забыла про День святого Валентина, а Дэвид – вероятно, в качестве извинения за свое поведение – подарил мне красивые сережки с кристаллами. Впрочем, это потепление с его стороны продлилось недолго, и вскоре он снова стал вести себя со мной раздражительно.
Возможно, этому не следовало удивляться. Я сама была на себя не похожа: сделалась очень тревожной и подскакивала от любого резкого звука. Посттравматическое расстройство – сказал доктор, выписав мне успокоительные. Я к тому же грубо обошлась с бедными Джеки и Фрэнсис, которые пришли меня навестить с шоколадными конфетами и цветами.