Ваш муж мертв

В конце концов я встала, чтобы размять ноги, и подошла к доске объявлений.
«Ищете увлекательную работу? Хотите помогать другим? В тюрьме не бывает двух одинаковых дней. Вы никогда не будете скучать».
Работа в тюрьме? Не слишком ли безумная идея? Я была без пяти минут бакалавром истории, и меня ждал, вполне вероятно, диплом с отличием. Как бы то ни было, у меня не имелось пока четкого представления, что делать дальше. «Как насчет преподавания?» – высказал предположение отец. Но эта профессия не слишком меня привлекала.
  
Я снова подошла к сидевшей за стеклом дежурной.
– Я же вам уже сказала, – произнесла женщина. – Вы не можете пройти. У вас нет разрешения.
– Да нет… – сказала я, неожиданно для самой себя, – я просто хотела попросить анкету соискателя.
* * *
– Вы точно больше ничего не хотите мне рассказать, Вики? – спрашивает мой адвокат, поднимаясь.
Я отвечаю на это сдавленным всхлипом.
– Конечно же, вам сейчас нелегко, – говорит она. – На вашем месте я тоже была бы очень подавлена.
Я прекрасно понимаю, какую она выбрала линию поведения. Подобраться поближе. Проявить сочувствие. Сделать уязвимой. А потом действовать. Да что эта женщина о себе думает? Она явно привыкла к тому, чтобы все плясали под ее дудку.
– А что вы сами бы чувствовали, если бы ваш бывший муж внезапно исчез? – спрашиваю я. – Что если бы вы подозревали, что кто-то может знать, где он находится?
В глазах моего адвоката вспыхивает интерес. Надеюсь, мне удастся до нее достучаться.
– И что если бы вас начали одолевать мысли о том, что ваш бывший муж, по-прежнему не чужой для вас человек, хотя он и причинил вам много боли, – вдруг он на самом деле мертв, и вы, возможно, имеете к этому какое-то отношение?
Она смотрит на меня с изумлением, словно я дала ей пощечину.
– А вы имеете к этому отношение?
– Надеюсь, что нет. Но нужно иметь в виду мои лекарства и приступы. Иногда я не могу вспомнить, что со мной происходило.
Взгляд Пенни делается суровым.
– Или это просто удобное оправдание для лжи – как с той фотографией, на которой видно, что вы с Дэвидом спорите.
– Нет. Просто, как я вам уже говорила, я была тогда в замешательстве и очень напугана. Но есть и еще кое-что, о чем я должна была вам рассказать.
Пенни молчит. Я чувствую, что она начинает терять ко мне доверие.
– Я рассказала полиции, что Дэвид на самом деле занимался махинациями.
– Да, это мне известно.
– Но я не сказала им, что у меня есть доказательства того, что он, очевидно, отмывал деньги.
Пенни пристально на меня смотрит.
– Какие доказательства?
– Несколько документов, подтверждающих, что он покупал дома за наличные. Некоторые из них – стоимостью в несколько миллионов. Как известно, это распространенный способ отмывания денег, полученных незаконным путем.
– Вы в этом разбираетесь?
– Кое-что понимаю.
– А вы не могли бы объяснить, почему молчали об этом раньше?
Этот вопрос я задавала себе много раз, отчаянно пытаясь найти хоть какой-то ответ, кроме одного.
– Потому что я все еще люблю его, – выпаливаю я. – Безумие, не правда ли? Этот человек причинил мне больше боли, чем кто-либо другой, но он по-прежнему не чужой для меня.
К моему удивлению, я вижу в ее глазах вспышку сочувствия.
– А где сейчас эти документы?
– Спрятаны в надежном месте. Я приехала к Тане, чтобы продемонстрировать ей один из них, в котором фигурировала и ее фамилия. Просто у меня было ощущение, что она знает об исчезновении Дэвида намного больше, чем говорит. Если бы она призналась в том, что ей известно, где сейчас Дэвид, я могла бы больше не бояться полиции. Однако Таня упорно это отрицала. А потом она еще и набросилась на меня. Из-за этого у меня травмировано запястье. Я защищалась, и так получилось, что она упала.
Внезапно я вздрагиваю от пришедшей мысли. Ведь Таня, падая, ударилась головой о стол. Она была в сознании, когда я ушла. Но что если ей стало плохо потом? Вдруг у нее случилось кровоизлияние в мозг? О Боже!
– Вы ее душили?
– Что?
– Судмедэксперт считает, что ее задушили с помощью толстой металлической цепочки. Вроде тех, на каких тюремный персонал носит ключи, пристегивая их к поясу.
Меня бросает в пот.
– Но вы же не думаете, что…
Глаза Пенни смотрят холодно.
– Я должна спросить у вас, Вики. Не было ли у вас подобной цепочки дома?
– Нет. Разумеется, нет! – Мне не удается сдержать свое негодование. – Пусть проверят, там нет моих отпечатков. Я в этом уверена.
– В том-то и дело, что там нет никаких отпечатков.
– То есть они считают, что я просто их стерла? – взрываюсь я.
Пенни кивает. Потом ее губы напряженно сжимаются.
– Почему-то вы не задали мне один очень важный вопрос, Вики. Если честно, я нахожу это очень странным.
Так, значит, она наконец все узнала. В любом случае, это был всего лишь вопрос времени. Я стараюсь взять себя в руки.
– Вы не хотите узнать, кто обнаружил тело Тани?
Это не тот вопрос, который я ожидала.
– Да, – бормочу я. – Конечно.
– Дочь вашего бывшего мужа.
– Николь?
– Она пришла к Тане на обед, насколько я понимаю.
Бедная девочка. Не то чтобы я очень за нее переживаю, но обнаружить труп – действительно настоящий шок. Я это хорошо знаю.
– Вы можете рассказать о ваших отношениях с Николь?
– Отношения, конечно, никогда не были слишком теплыми. Она всегда меня недолюбливала, но, думаю, причиной тому была ревность. Она родилась, когда Дэвид был очень молод. В то время он не принимал свои родительские обязанности всерьез, но потом вдруг решил вспомнить, что он отец.
– Чувствуется, что в вас тоже говорит ревность.
– Возможно. Дэвид стал больше времени проводить с дочерью, чем со мной, после того как мы поженились. Я понимаю, что он пытался наверстать упущенное, но Николь не хотела со мной общаться. Поэтому мне приходилось оставаться одной.
– А потом он нашел себе другую. – Пенни внимательно на меня смотрит. – Это, очевидно, стало для вас большим ударом.
– Но не настолько, чтобы убивать Таню, если вы об этом.
– А как насчет вашего бывшего мужа?
– Конечно же, нет! Послушайте, на чьей вы вообще стороне?
Мой адвокат задумчиво склоняет голову набок, словно спрашивая себя о том же.
– Я просто задаю те вопросы, которые потом вам будет задавать в суде сторона обвинения.
В суде? Я была задержана, но пока мне еще не предъявили обвинение. Происходящее принимало совсем скверный оборот.
– Поймите, – устало произношу я, – дело в том, что я не всегда все помню. Я вам уже говорила. Лекарства. Приступы. Все это сказывается на моей памяти.
– Даже если я буду вам верить – а мне очень этого хочется, – суду ваши доводы могут показаться неубедительными.
Пенни смотрит на меня тяжелым пристальным взглядом.
– Но есть еще одна деталь в этом пазле, не так ли, Вики?
У меня перехватывает дыхание.
– Итак, как выяснилось, вы работали в тюрьме. Но это еще не вся история, верно?
Меня бросает в холод. Потом в жар. Потом снова в холод.
– Послушайте, Вики. Неужели вы думали, что полиция до этого не докопается? Хотя я даже удивлена, что это заняло у них так много времени. И должна сказать, – продолжает адвокат, – что сегодня я была в весьма неприятном положении, когда они сообщили об этом и мне пришлось объяснять, что моя клиентка и от меня утаила столь существенную информацию. Все это только усугубляет ситуацию.
Пенни встряхнула головой.
– Я смогу помочь вам только в том случае, если вы будете предельно откровенны со мной. Итак, скажите наконец. Я хочу услышать это от вас лично. Вы же не были просто тюремным надзирателем, верно?
  
– Ну, хорошо. – Я чувствую ужасное замешательство, и мне хочется просто свернуться в клубок. Куда уж ниже падать? – Я была, – медленно произношу я, – начальницей тюрьмы.