Ваш муж мертв

– В последнее время у меня совсем нет аппетита, – сказала женщина. – Я сильно похудела.
Да, после психотравмы такое случается. Или, наоборот, происходит быстрый набор веса. Со мной бывало и то, и другое. Я включаю сиди-проигрыватель. Звучит мягкая ангельская музыка. Умиротворяющая. Усыпляющая.
– Ммм, – произносит женщина изменившимся голосом, в то время как я ловкими массирующими движениями втираю масло вдоль ее позвоночника. – Как здорово вы это делаете. И мне нравится запах. Что это, напомните?
  
Я повторяю состав. Лаванда. Иланг-иланг. Петитгрейн. Сок грейпфрута.
– А как вы знаете, что нужно использовать? – спрашивает она, и ее голос звучит приглушенно из-за положения лицом вниз.
– Ароматерапия чем-то напоминает брачный союз, – объясняю я. – Нужно найти именно то, что подходит конкретному человеку. И мы должны следовать своей интуиции.
Раздается какой-то хриплый звук. Сначала я принимаю его за смех, но потом понимаю, что женщина плачет.
– Если бы я прислушивалась к своей интуиции, – всхлипывает она, – то, может, я сохранила бы свой брак.
И вот опять оно. Искушение открыться и рассказать о себе. Ты думаешь, что делаешь это, чтобы помочь клиентке почувствовать себя более комфортно. Но на самом деле ты идешь на поводу у собственного порыва. А потом приходится об этом жалеть. Во время следующего сеанса клиентка ощущает себя неловко. И ты тоже. Так что отношения здесь могут быть только деловые. Никакой дружбы.
Поэтому я удерживаюсь от огромного соблазна рассказать клиентке, что у нас с Дэвидом через несколько месяцев была бы шестая годовщина свадьбы. Я также стараюсь не напоминать себе о том, что сегодня День святого Валентина. И что на наш первый – и единственный – день влюбленных вместе он подарил мне небольшие серьги с кристаллами, которые я больше не в силах носить. Вместо этого я жадно вдыхаю аромат лаванды и представляю, как он окутывает мое тело защитным покровом.
– Иногда, – говорю я, массируя участки мышечных зажимов, – приходится пройти через тьму, чтобы добраться до света.
Я чувствую, как моя клиентка расслабляется. Мне бы хотелось думать, что это мои слова подействовали на нее успокаивающе. Но на самом деле это магия масел. Лаванда проникает и в мою кожу. С ароматическими маслами всегда так. Они верны себе. Они постоянны.
Не то, что любовь.
– У вас есть в жизни что-то, из-за чего вы испытываете постоянный стресс? – мягко спрашиваю я.
Женщина издает смешок, означающий, вероятно, «с чего бы начать?».
– Мои дети сводят меня с ума, особенно младший. Он абсолютно несносен.
– Сколько ему?
– Почти четыре. Но выглядит на десять.
Теперь уже моя кожа делается холодной.
– У него в школе случилась неприятная история – он укусил новенького мальчика в классе, и учителя говорят, что это моя вина. Они спросили, нет ли у нас насилия в семье.
Его точно нет? Этот вопрос остается невысказанным.
Женщина слегка поеживается на кушетке.
– А у вас есть дети?
Мои руки еще сильнее принимаются за ее мышечные зажимы.
– У меня есть сын. Ему тоже четыре.
– Как его зовут?
– Патрик.
– Он хороший мальчик?
Я думаю о фотографии, лежащей в моем кармане.
– Он замечательный.
– Вам повезло. А кто присматривает за ним, когда вы работаете?
Возникает небольшая заминка.
– Он остается с моим отцом.
– Правда? В наше время все чаще бывает, что бабушки и дедушки помогают с детьми.
Мои большие пальцы начинают давить уже со всей силы.
– Знаете, вообще-то больно.
– Простите.
Я ослабляю давление, правда, с некоторой неохотой.
После этого мы продолжаем молча, под звучащую фоном ангельскую музыку. Некоторые клиентки любят болтать весь сеанс. Другие не произносят ни слова. Многие начинают личную беседу, но потом останавливаются, как женщина. Возможно, в следующий раз она расскажет больше. У меня есть ощущение, что она придет опять. Однако мне бы хотелось, чтобы этого не произошло. Эта женщина слишком любопытна.
– Спасибо, – говорит она, когда я оставляю ее одеваться. Сама я тем временем возвращаюсь к своим записям. Беру ручку с фиолетовыми чернилами и описываю всю проведенную процедуру и точки, которым нужно уделить большее внимание. Мышечные зажимы очень неподатливые. Они часто связаны с зажимами в голове. После Дэвида мои плечи были одеревеневшими целый месяц.
– Вам лучше наличными или чеком? – спрашивает женщина.
– Чеком, пожалуйста.
Выписанный чек или электронный перевод позволяют точно знать, кто и когда мне заплатил. В бизнесе все должно быть прозрачно. Это я уяснила прежде всего.
Моя клиентка надевает пальто. На улице холодно. Ветер с грохотом бьется в окна.
– У вас тут уютно, – говорит она, осматриваясь и, словно только сейчас, перед уходом, все как следует разглядев.
– Спасибо.
Мне тоже нравится мой дом. Преимущество проживания в одиночестве состоит в том, что ты можешь устроить все исключительно по своему вкусу. Дэвиду нравился модерн. Я же выбрала квартиру, обустроенную на первом этаже викторианского дома. Мой бывший муж предпочитал черно-белую гамму. А мое кресло в рабочем кабинете покрыто шерстяной нежно-бирюзовой накидкой. В комнате мягкое освещение. На низком столике, собственноручно выкрашенном мной в кремово-белый цвет, выстроены в ряд ароматические свечи (опять же лавандовые). Светло-фиолетовый коврик, переезжающий со мной всегда, вместе с другими транспортабельными вещами, маскирует пятно на ковре под ним. Лестницы нет. Входная дверь ведет прямо на улицу напротив набережной. Мой дом для меня – островок покоя и безопасности. Все сделано на мой вкус.
– Я бы тоже с удовольствием работала на дому, – говорит моя клиентка. – Мне пришлось оставить работу в банке после рождения второго ребенка.
В этом есть и свои плюсы, и минусы. Иногда, при большой занятости, не удается никуда выходить. У тебя нет офисных коллег, с которыми можно поговорить. Пошутить. Поделиться проблемами. Меня накрывает неожиданная волна одиночества.
– Можно договориться о следующем сеансе? – спрашивает клиентка.
– Конечно, – отвечаю я, давая себе слово, что в следующий раз ни за что не стану говорить на какие-либо личные темы. Никаких больше упоминаний о Патрике.
В этот момент раздается стук в дверь. Моя квартира имеет отдельный вход – для меня это было принципиально. Кроме того, с разрешения арендодателя, я отключила звонок. Резкие звуки плохо на меня действуют. Дверной молоток менее оглушителен. Но на этот раз его стук заставляет меня подпрыгнуть.
Кто это может быть в такой вечерний час? Неужели я забыла про следующего клиента? Обычно я очень внимательно все записываю, но за последнее время у меня случилась пара оплошностей.
– Вы не могли бы подождать минутку в кабинете? – прошу я клиентку.
Открыть дверь – не такое быстрое дело. На ней толстая дверная цепочка, и замок заперт, как всегда, на два оборота. Пока я пытаюсь найти ключ, в дверь снова стучат. Вот он, ключ, наконец, на пристенном столике. Я, выходит, опять забыла повесить его куда нужно – на крючок. Не очень хороший знак.
– Иду! – кричу я в ответ на очередное громыхание дверного молотка.
В открытую дверь врывается хлесткий ветер с клочками тумана.
Я внимательно смотрю перед собой. На пороге стоит женщина, демонстрирующая мне свое полицейское удостоверение. Ее лицо несет на себе явный отпечаток стресса. В моей голове сразу же щелкает переключатель, и я мысленно начинаю готовить для женщины расслабляющую смесь. Лаванда. Возможно, еще лемонграсс.
Рядом с ней стоит мужчина, облаченный в бежевый плащ. Он выглядит рассерженным. Напряженным. Жизнь научила меня хорошо разбираться в языке тела. Правда, особой пользы мне это не принесло. Мои визитеры не похожи на потенциальных клиентов.
  
– Чем могу вам помочь?
– Вики Гаудман?
Я киваю, пристально глядя на этого слишком напористого мужчину.
– Бывшая супруга Дэвида Гаудмана? – продолжает он.