Бессердечный

И все же сейчас Змей выглядит донельзя расслабленным. Раскинулся в кресле, как у себя дома, и только брови вскидывает, глядя на меня. Доставать из сумочки телефон в такой ситуации – верх неприличия, но я никогда и не была приличной. Хочу погуглить, каким словом он меня обозвал.
Всего пара секунд и украдкой брошенный на экран смартфона взгляд, и брови сами по себе ползут вверх. Серьезно? Куколка? Жаль, нельзя как-нибудь ему отплатить. Честно говоря, я понятия не имею, как с ним говорить – может, клиентам положено называть его только «Его Величество».
  
На дрожащих губах проступает нервная улыбка.
– Мне к тебе так и обращаться? – спрашиваю я, когда тишина, нарушаемая лишь его короткими выдохами, становится невыносимой. – Змей?
– Если тебе так нравится, – усмехается он, а затем тушит истлевшую сигарету о небольшую пепельницу из толстого стекла. – Но давай отложим знакомство на потом. Мы ведь оба знаем, зачем ты сюда пришла, Алекс.
– Не очень люблю змей, – невпопад признаюсь я. – Но если ты укусишь Бакстера или задушишь его, как огромный питон, будет очень кстати. Особенно если мне для этого не придется работать танцовщицей у тебя в клубе или сосать тебе под столом.
Мать его, сколько раз говорила себе: никаких глупостей! Только не сегодня, не в компании, чтоб ему провалиться, криминального короля города. Но сказанного не воротишь, остается только скорчить максимально серьезное лицо и в который раз прикусить нижнюю губу. Блеск наверняка смазался.
Блеск скоро будет меньшей из моих проблем. Сейчас Змей достанет из стола пистолет и пристрелит меня вместо ребят Бакстера. Убьет сразу двух зайцев. Я тяжело, взволнованно вздыхаю.
– Как-нибудь в другой раз, muñequita. Но я рад, что принцип ты понимаешь: я не работаю бесплатно. Особенно тогда, когда уже сделал одно одолжение.
– Да мы даже не знакомы! – возмущаюсь я, едва не вскочив с кресла.
– Не тебе, твоему маленькому другу. Льюис не рассказал тебе, как ему достались приглашения? И почему я вообще решил назначить вам встречу? Кто-то годами мечтает меня достать, а парочка мелких воришек по щелчку пальцев проникает в самое сердце моего убежища – это ли не удача? – Змей сводит вместе пальцы рук, и его серые глаза недобро поблескивают. – Так бывает только в сказках.
И ведь он прав. В горле пересохло, хочется встать и свалить куда подальше, пусть даже прямиком в пентхаус Бакстера в Коконат-Гроув, лишь бы не слышать, что еще скажет Змей. Ничего хорошего, и в этом я уверена на все сто процентов.
В душе уже пробиваются первые ростки сомнений. Терри и правда разобрался со всем слишком быстро, будто с самого начала знал, где искать. Однако переживать уже слишком поздно. Я сама сунула голову в пасть огромного питона и теперь остается лишь надеяться, что он не решит проглотить меня целиком.
– Нет, – только и говорю я.
– Льюис расплатился тобой, Алекс. Пару лет назад ему нужны были знания и связи, и он все это получил. Каждая собака в Овертауне знает, на что способен Терри Льюис, и кто только ни желает переманить его на свою сторону – от парней из Овертауна до Отбросов из Либерти-Сити.
Но он работал на меня, пока не решил, что пора отправляться в свободное плавание. А мне… – Змей поднимается с кресла и в пару широких шагов преодолевает разделяющее нас расстояние. Нависает надо мной, как настоящий хищник, и проводит длинными горячими пальцами по витиеватым линиям у меня на правом запястье. – Мне нужна твоя метка, Алекс.
Кожу в месте прикосновения обжигает огнем, но отдернуть руку я не могу. Смотрю на Змея как завороженная, а его слова эхом отдаются в сознании: ему нужна моя метка. Моя бесполезная, глупая метка.
И Терри продал меня этому человеку, как дорогую безделушку. Терри, который столько болтал об опасности, переживал, что то же самое сотворит со мной Бакстер, как только узнает, что я меченая. И что в итоге? Уж лучше бы меня увез на аукцион и втюхал какому-нибудь богачу этот ублюдок, чем лучший друг.
Единственный друг.
– Не мог он так поступить, – произношу я медленно, с паузами. – Мы же… Я…
Слова так и застревают в глотке. Губы подрагивают, а к глазам подступают непрошеные слезы, но я держусь из последних сил. Расплакаться в кабинете такой пафосной шишки – еще чего не хватало. Я прихватываю нижнюю губу до крови, до побелевших костяшек сжимаю пальцами подлокотники кресла и даже смело смотрю прямо в глаза Змею.
– Но поступил, – говорит тот тихо и смахивает слезинку с моей щеки. Пальцы у него охренеть какие горячие. – Не переживай, продавать тебя как меченую мальчишка не собирался. Просто совместил приятное с полезным.
– Приятное? Продать меня какому-то мужику то ли как шлюху, то ли как детектор аур – это приятное?! – срываюсь я и все-таки пытаюсь вскочить с кресла. Змей крепко хватает меня за плечи, не позволяя сдвинуться с места. – Пусти меня! Я не трусиха, убегать не собираюсь – знаю, что будет только хуже. Но уж лучше пристрели меня сразу, от моей метки толку никакого.
И я предпочту сдохнуть от руки красавчика в шрамах, которого знает весь город, чем от руки такого ублюдка, как Бакстер. Десятку ставлю, ты тоже много кому жизнь испортил, но разницы-то? Мне ты ничего не сделал, так что уж лучше ты.
Змей несколько секунд снисходительно смотрит на меня, а потом и впрямь отпускает. Отступает на пару шагов в сторону и криво улыбается, будто я сказала что-то веселое. Наверное, удовольствие получает, когда потенциальные должники устраивают из сделки представление.
А я еще и опозорилась: сначала сморозила глупость, а потом разревелась. Я спешно утираю лицо ладонью, лишь под конец вспоминая о макияже. Да что за день-то такой дерьмовый!
– Поверь мне, толк от нее будет. Но только когда ты научишься ею пользоваться, – говорит он на удивление спокойно, прежде чем закатать рукав шелковой рубашки и продемонстрировать застывший на смуглой коже узор – как раз над застежкой перчаток. Точно такой же узор, как у меня самой. – Так что подбери сопли и выброси из головы сказочки о вечной дружбе.
 
Глава 5
 
Грегор
 
Страх в глазах куколки – зрелище бесценное, и я мог бы наблюдать за ней часами. Смотреть, как она сжимается в просторном кресле и стискивает пальцами лежащий на обнаженных коленях телефон, то и дело нервно сглатывая. До чего же она маленькая рядом со мной, но до чего смелая – как взъерошенный воробей, которого по ошибке облили синей краской.
Алексис Нотт. И имя у нее такое же забавное, подходящее скорее дочери богатенького папочки, чем уличной воровке. Я опускаю широкие ладони по обе стороны от нее и улыбаюсь неприлично широко – от уха до уха, как почуявший слабость добычи охотник. Бежать ей уже некуда, негде спрятаться и ни за кем не укрыться. Льюис и пальцем не посмеет пошевелить, чтобы избавить куколку от моего общества.
Да и к чему? Только со мной она будет в безопасности. Нет в Майами такого человека, который посмел бы перейти мне дорогу. В отличие от бедняжки Алекс, я прекрасно справляюсь со своей меткой, а на иной случай у меня всегда есть пистолет и пара людей в каждом неблагополучном районе. В каждой мелкой банде.
– Какого хрена? – удивленно спрашивает она, от страха хватаясь за запястье, словно метка может убежать. – Да ты горы должен сдвигать, раз от тебя поджилки трясутся даже у типов вроде Бакстера.
– Я же сказал, ты просто не умеешь ею пользоваться, muñequita [1], – усмехаюсь я, взяв ее за подбородок и заставив повернуться сначала налево, а потом направо. Красивая. До сих пор. Все тот же прямой нос, высокие скулы, сияющие голубые глаза и чертовски привлекательные острые ключицы. И прозвище «куколка» ей подходит лучше всего. – Но, знаешь, не все проблемы в мире решаются меткой. Особенно в нашем с тобой мире.
  
– Ой, ты из себя благодетеля-то не строй, а? Сам сказал, что у всего есть цена, вот и назначай свою – руку мне отрубишь, чтобы метку забрать, или что? – Алекс надувает губы и скрещивает руки на груди.