Где сокрыта библиотека (ЛП)

— Подозреваю, потому что Инез все еще нужна ему для какой-то цели, — ответил Уит. — Что он сказал, когда отвел тебя в другую комнату?
— Он хочет, чтобы я помогла ему найти маму, — рассеянно ответила я, разбирая бумаги, которые Уит принес из квартиры Стерлинга. — Он постоянно просит присоединиться к нему.
— Он держал тебя на прицеле? — спросил Уит, его голос звучал спокойно, но убийственно.
  
Я отвлеклась от чтения.
— Да. Но это не повлияло на мой ответ.
— Конечно, нет, — сказала Айседора.
Я подняла взгляд и инстинктивно нашла Уита. Он смотрел на меня, сосредоточенный, напряженный, с эмоциями, бурлящими в прохладной глубине его глаз. Возможно, это называлось обожанием. А может и разочарованием. Когда дело касалось Уита, я не могла знать наверняка. Он опустил подбородок, отворачиваясь от меня и сосредоточился на еде.
Я еще мгновение смотрела на него, а потом заставила себя вернуться к бумагам. Нужно было закончить работу.
— Признаюсь, я нервничаю из-за того, что мистер Стерлинг так просто отпустил нас, — сказала Айседора. — Как думаешь, к тебе могли что-нибудь прицепить, что привело бы его к нам?
Уит пробормотал что-то в ответ, но я едва расслышала, потому что наткнулась на кое-что интересное. По какой-то причине мама собрала множество карт Александрии с названиями старых улиц, восточной гавани и особенно острова, который называется Фарос. Все эти карты были созданы неким Махмудом эль-Фалаки. Я посмотрела на одну из карт, пытаясь разглядеть странную фигуру, нарисованную на западе.
— Ему, наверное, уже известно наше местонахождение, — сказал Уит. — У меня такое чувство, что он ждет, когда мы приведем его прямо к Лурдес.
Когда я перевернула страницу, мой взгляд зацепился еще за что-то. Это была очередная старая карта Александрии, но кто-то карандашом отметил место, где когда-то находилась Великая Александрийская Библиотека, до полного уничтожения пожаром. Были и другие любопытные пометки на, вероятно, греческом языке. На одной из боковых улиц, в стороне от центра города, кто-то сделал небольшой набросок трехглавого пса. Я нахмурилась, вспоминая Цербера, стража подземного царства. И тут я вспомнила, где последний раз встречала это существо: на страницах маминого дневника.
Я полезла в свою холщовую сумку и достала набросок, который срисовала с ее дневника, пока ехала в поезде. Казалось маловероятным, что между картой и маминым дневником отсутствует какая-либо связь.
— Кто-нибудь из вас знает греческий? — спросила я.
Они оба покачали головами, не отвлекаясь от чтения. Я пролистала оставшиеся страницы, но не нашла больше ничего примечательного. Я вернулась к карте, на которой был изображен трехглавый пес. Улица была мне неизвестна, но она находилась за арабской стеной, в старой части Александрии, находящейся в руинах.
— Мне кажется, я что-то нашел, — внезапно сказал Уит, нарушая тишину. Он взял в руки один из дневников. — Твоя мама несколько раз изображала Александрийский маяк, уделяя особое внимание его основанию. Возможно, она верила, что там спрятано что-то интересное?
У меня подпрыгнуло сердце.
— На острове Фарос?
Уит посмотрел в дневник.
— Да, так и есть, — подтвердил он через секунду.
— Там что-нибудь написано? — спросила Айседора. — Какая-нибудь подсказка?
Уит нахмурился.
— Да, но на греческом.
Мы с сестрой застонали.
— Сколько рисунков маяка в этом дневнике?
Уит быстро перебрал страницы.
— Семь.
Это было серьезно.
— Может, мама и мистер Финкасл нашли что-то интересное и тайно организовали раскопки? — спросила я. Мне пришла в голову и другая мысль. — Как думаете, они могли найти…
Уит многозначительно посмотрел на меня, и я замолчала. Он понял, о чем я собираюсь спросить, и очевидно не хотел, чтобы я упоминала алхимический трактат в присутствии сестры. Не было причин скрывать от нее эту информацию.
Я открыла рот, но Уит опередил меня.
— Нет смысла Лурдес и Финкаслу проводить там раскопки, — сказал он. — Маяк был разрушен землетрясениями. Сейчас он представляет из себя груду обломков, не так ли?
Его слова отвлекли меня от размышлений.
— Думаю, туристы все еще посещают его. Во время моего путешествия через Атлантику несколько пассажиров поделились со мной своими планами сделать маяк частью маршрута.
— Разве не Геродот говорил, что маяк сгинул в пучине морской?
— Думаю, это был Страбон, — ответил Уит.
— И он сгинул не весь, — медленно произнесла я. — Это место действительно кажется неуместным для раскопок, только если… не сохранилась какая-нибудь потайная комната? — Я подумала о дяде Рикардо и Абдулле, о том, как они угасали в тюрьме, выживая только благодаря хитрости Карима, который тайком доставлял им еду. Я сжала ладони в кулаки. Я не могла ждать, когда мистер Стерлинг заявится к нам на порог, также как не могла вечно прятаться в этом номере из страха, что он последует за нами. Я должна была что-то сделать, чтобы помочь родным выбраться из тюрьмы. — Думаю, нам стоит лично изучить основание маяка.
Уит задумался над этой идеей.
— Его конструкция была ослаблена многими природными катаклизмами. Мы можем быть погребены заживо под обломками.
— Возможно, в этом есть что-то привлекательное, — сказала я. — Туристы не осмелятся зайти внутрь, а это значит, что не будет необходимости прерывать раскопки, не будет надоедливых правительственных агентов, заглядывающих им через плечо. Мама и Финкасл могут работать без каких-либо проблем прямо сейчас… С каждой минутой становясь все ближе к открытию…
— Ладно, — отрезал Уит. — Тогда давайте. Отправимся туда после нескольких часов отдыха.
— Я не могу сидеть без дела, пока мой дядя с Абдуллой гниют в своей камере, — громко продолжила я.
Уит поддался вперед и пристально посмотрел на меня.
— Я сказал: ладно, Оливера. Мы посетим маяк, даже если он обрушится нам на головы.
— О, — произнесла я сконфуженно.
— Воодушевляющая речь, — сухо сказала Айседора.
— Можешь остаться, — сказал Уит. — Или лучше вернись в Каир.
Айседора покачала головой.
— Я не оставлю свою сестру.
Я одарила ее слабой улыбкой.
— Спасибо.
Уит закатил глаза и произнес:
— Господи.
Взгляд, которым он ее одарил, мог бы сравнять с землей небольшой город, здания, деревья, — ничего бы не уцелело. Но это была не злость… не совсем. Не знай я его так хорошо, то назвала бы эту эмоцию по-другому.
Это было очень похоже на ревность.
Но это было невозможно. Мысль о том, что он ревновал меня к сестре, была смехотворной.
Не так ли?
УИТ
В который раз жена разбудила меня посреди ночи. Я потер сонные глаза и подождал, когда они привыкнут к темноте.
— Что такое? — прошептал я.
— У меня было еще одно видение, — прошептала она в ответ.
— Инез, — серьезно сказал я. — Может быть, это сны?
Она стояла на коленях возле моей раскладушки, и черты ее лица постепенно обретали ясность, достаточную, чтобы я понял, что она хмурится.
— Я не могла уснуть, а у меня есть привычка — крутить кольцо, и тогда я подумала о Клеопатре, а в следующее мгновение оказалась в одном из ее воспоминаний. Ты хочешь услышать, о чем оно было или нет?
Я жестом попросил ее продолжать.
— Она сидела за рабочим столом, — начала Инез. — И выглядела необычно. Я часто вижу ее в красивых нарядах, пошитых из дорогой ткани. На ногах у нее обычно сандалии, украшенные драгоценными камнями, а волосы украшают ленты и жемчуг. Но в этот раз на ней была простая мантия темного цвета с капюшоном, а обувь была изготовлена из кожи. Крепкая пара, словно ее ждала долгая дорога.
  
— Что она делала за столом?
— Перед ней лежал алхимический трактат, — сказала Инез мягким голосом, свойственным лишь ей.
Это моментально заставило меня проснуться.
— Она превращала свинец в золото?
Инез покачала головой.