Короли и кости (ЛП)

Я опустила взгляд на любимый лунный камень, затаивший в себе столько воспоминаний. Я и не подозревала, что он взял его. Я уже смирилась с мыслью, что никогда больше не увижу его.
— Спасибо.
Я повернулась и увидела, что он уже устроился у ствола широкого дерева, раскинув крылья, скрестив ноги в сапогах.
— Это ожерелье очень важно для меня, — призналась я.
— Я знаю.
Его глаза мерцали в синеватом свете углей.
  
Больше не говоря ни слова, я улеглась на импровизированное ложе, натянув на себя одну из шкур, и отвернулась к огню и Гвенде, которая по-прежнему крепко спала.
В мыслях вновь ожила история моей матери. История моего настоящего отца. Боль их трагической судьбы отозвалась во мне глубоко внутри. Я моргнула, прогоняя слёзы, и закрыла глаза, представляя, что чувствовала моя мать, когда нашла своего истинного спутника уже после того, как вышла замуж.
Боги вершили судьбы каждого, если в них верить. А я верила.
Я почитала Эльску, Богиню Леса. В нашем новом селении у нас не было храма, ведь мы покинули леса Мирковира. Но я всё равно приносила ей дары, плела венки из можжевельника и ночного флокса — цветов, которые, как считалось, были её любимыми. Оставляла их у самого большого дуба в роще за домом, создав свой собственный храм. Я молилась ей каждую неделю, надеясь на её благословение.
Когда-то я молила её вернуть маму. А потом поняла, что мне достаточно Тессы. Но той ночью, когда Тесса ушла за лекарством для отца и не вернулась, я поняла, что, возможно, богиня вовсе не заботилась обо мне.
Может быть, меня ждала такая же трагическая судьба, как и мою мать. Вечно искать свой путь и осознавать его слишком поздно. Никогда не найти истинную пару, оставшись навеки изгоем, полукровкой.
— Твой отец любил твою мать, — раздался глубокий, бархатистый голос фейри теней. — И он любил тебя. В этом можешь не сомневаться. Единственная причина, по которой он не увёз её в Иссос, была в том, что она не могла бросить твою сестру.
Я верила ему. Но это не облегчило боль, а лишь сделало её глубже. Наполнило пустоту внутри ещё сильнее. И я чувствовала себя одинокой как никогда.
Глава 9
Марга
Я пробудилась от тревожного сна под звонкий перезвон и нежное щебетание утренних жаворонков. Размытые тени забытого сна рассеялись, уступая место воспоминаниям о вчерашнем дне и прошедшей ночи. Я резко села, и тут же на моих губах появилась улыбка.
Валлон сидел, скрестив ноги, по другую сторону тлеющего костра, чей жар я ощущала даже на расстоянии, а тусклый свет углей мерцал в сером предутреннем сумраке. Он был склонён вперёд, тихо разговаривая с Гвендой, которая сидела на корточках на той самой ветке, где спала ночью. В руках у них были изящные серебряные чашечки.
Я протёрла глаза, выбираясь из тёплого гнезда из одеял. Живот заурчал от сладкого пряного аромата, что витал в воздухе. Они оба посмотрели на меня.
— Доброе утро, — произнёс Валлон небрежно, поднося чашку к губам.
— Доброе утро, Марга! — звонко поприветствовала Гвенда, отпивая из своей крохотной чашечки, которая была точной копией Валлоновой, только куда меньше.
Я сонно заморгала, недоумевая, не снится ли мне всё это. Между ними стоял парящий серебряный чайник и небольшой молочник на аккуратном серебряном подносе.
Вчера, когда этот устрашающий фейри теней ворвался в гостиницу моего отца и силой увёл меня с собой, я никак не могла представить его вот так — сидящим с очаровательной древесной фейри, неспешно попивающим утренний чай из явно дорогого и изысканного сервиза.
— Ты любишь чай? — поинтересовался он.
— Обожаю, — призналась я честно, хоть мне и не доводилось пить его из столь изящной посуды.
— Присаживайся. — Он указал на шкуру у огня, где я сидела вчера, допрашивая его.
Я устроилась поудобнее, скрестив ноги, и зачарованно уставилась на чайный сервиз. Валлон наполнил чашку, и в воздухе закружился новый аромат.
— Добавить сливок?
Я кивнула.
— Я чувствую запах корицы. Что это за сладкий аромат?
— Засушенные корки марагорда и плоды шиповника. Чай простой, но мне по душе.
Я едва не заплакала от радости. Марагорд — восхитительный фрукт, который мне редко удавалось попробовать. Он рос в Нортгалле и на севере Лумерии, и был просто бесподобен.
Я наблюдала, как он наливает сливки, с изяществом удерживая миниатюрный молочник в своих широких, когтистых ладонях. Его длинные пальцы двигались аккуратно, ни разу не дрогнув. Когда я приняла чашку и сделала первый глоток, он внимательно наблюдал за мной. Я довольно зажмурилась, наслаждаясь пряной сладостью и насыщенным вкусом сливок. Этот чай оказался лучше любого, что я когда-либо заваривала.
— Это божественно, — тепло призналась я.
Он улыбнулся.
— Вот и хорошо.
Мы сидели в молчании, смакуя напиток, пока лес вокруг нас пробуждался, наполняясь звонким пением птиц. Я провела пальцами по краю серебряной чашки, любуясь замысловатым узором: изящные крылья, показавшиеся мне драконьими, но, присмотревшись, я поняла, что это были крылья фейри теней, переплетённые в замысловатые завитки.
Я указала на Гвенду.
— У неё тоже есть своя чашка?
— Гвенда обожает чай, — просто ответил он.
Он не объяснял, почему столь явно заботится о древесной фейри. Гвенда довольно улыбнулась, обнажив заострённые зубки, и снова приникла к чашке, обхватив её обеими ладонями.
— Их делают в Гадлизеле?
— Ты удивлена.
— Пожалуй, да.
— Гадлизел — цивилизованный город. Мы любим чай не меньше других фейри.
Я рассмеялась.
— Я привыкла пить его из грубой глиняной кружки с трещиной сбоку. Это куда роскошнее, чем мне доводилось встречать.
— Ты достойна всех благ, какие пожелаешь. — Его голос был мягким, но в нём звучала абсолютная уверенность.
На мгновение я замерла. Он действительно верил в это. Помимо Тессы, он был первым, кто желал для меня лучшей жизни. Я поспешила сменить тему.
— Как выглядит Гадлизел?
Он допил чай и поставил чашку на поднос.
— Это огромный город, раскинувшийся в долине посреди гор Солгавии. Дворец ближе к вершине. Наши здания выстроены из светлого сланца, добываемого неподалёку. У нас трудятся умелые мастера и искусные ремесленники, благодаря которым Гадлизел стал одним из красивейших городов всех земель.
— Он красивее, чем Силвантис или Иссос? — Эти два города были величайшими в Нортгалле и Лумерии.
— Гораздо.
Он наблюдал за мной, взгляд его скользнул к моим губам, когда я вновь пригубила чай.
— Я бы хотела увидеть Гадлизел.
Его брови чуть нахмурились, прежде чем он аккуратно поставил чашку обратно на поднос.
— Ты увидишь его. Но пока мы поживём на моей вилле. Она выше, над самим городом.
Мне не хотелось разрушать это тихое, умиротворённое утро, но я не могла не сказать:
— Я хочу найти свою сестру.
Он не выглядел удивлённым.
— Если она жива и действительно живёт среди фейри-зверей, — продолжила я, — я должна её отыскать.
— Я знаю, — спокойно произнёс он. — Я знал, что ты захочешь. Но прежде мне нужно встретиться с принцем. Я слишком долго отсутствовал.
— Ты был здесь? — Я обвела рукой окрестности. — Как долго?
Его взгляд оставался неизменно спокойным и выверенным.
— Несколько месяцев.
Несколько месяцев в этом укрытии, среди холода и ветра? Все это время он следил за мной?
— Почему ты не мог наблюдать за мной издалека, как твой отец?
Он сжал челюсть, затем поднялся на ноги.
— Нам пора.
Я допила чай одним последним глотком и протянула ему чашку. Пока он гасил переносную жаровню с синим углём и собирал вещи, я нашла в сумке свою щётку.
Гвэнда устроилась на ветке и с довольной улыбкой наблюдала, как я расплетаю мелкие косички у висков.
— Должно быть выглядит ужасно.