Бедовая для звездных маршалов (СИ)

Но ведь можно на минутку поверить в мечту?! Да, многие мне скажут, что потом будет больно. Но мне в любом случае не хорошо, а почувствовать хотя бы раз, вне всяких излишних чар. По настоящему ощутить его ласку. Я хочу этого.
Да, первое место за глупость — мое. Но если я приму позицию, что нам нельзя во веки веков в эту минуту, то потом всю свою жизнь буду сожалеть об этом.
  
— Можно вас попросить, сэр? — решаюсь я, пытаясь сказать между его неистовыми поцелуями.
— О чем? — он отрывается от моих губ, прижимаясь своим лбом к моим губам.
Я все ещё прижата к стенке, он держит меня за ягодицы, а я обвиваю его словно обезьяна на лиане.
— Пригласите меня к себе…— шепчу я, и радуюсь тому, что в этом коридоре не такой яркий свет, как в отсеках.
— Киара, — Дариус прикрывает глаза, оторвавшись от меня.
— Я все знаю и понимаю, — прикладываю палец к его губам: — Я не попрошу о большем и не буду мелькать перед глазами в попытке обратить на себя внимание…
Он вглядывается своими темными глазами в мои, и я буквально вижу его метания.
— Докажите, сэр, что там была не Фаэлия, — наконец, говорю я главное.
  
Глава 40. Дариус
 
Я перебираю её шелковые волосы — они текут между пальцами, как живая вода, тёплая и невесомая. Любуясь её наготой, едва прикрытой белоснежным одеялом, отмечаю каждую тонкую линию, каждый изгиб. Одна нога Киары согнута, вторая вытянута, как будто она застыла в движении. Её влажная спина прижимается к моей груди, кожа холодит, но этот холод словно втягивает меня глубже в неё. Мы дышим в унисон, выравниваясь во вздохах, и мне кажется, я никогда не был так бесконечно, беззаветно счастлив, как сейчас.
— О чём вы думаете? — её голос прерывает вязкую тишину, что окутывает нас, как тень.
Я усмехаюсь своим мыслям. Если бы она только могла заглянуть внутрь моей головы, если бы увидела, что творится в этом тёмном, неудержимом потоке — она бы, наверное, сбежала.
Как я её беру, как её тело откликается — мягкими стонами, спазмами, приглушённым шёпотом на грани разумного. Как она прикусывает мою кожу, оставляя на ней следы, как будто метит — "моё". Как мои руки сжимаются на её бёдрах, как будто боюсь, что она исчезнет.
— Ты… Когда мы вдвоём, Киара, говори со мной на "ты".
— Хорошо, — её голос становится почти прозрачным, и она чуть приподнимает голову, затылком утыкаясь мне в подбородок. Я обнимаю её крепче, свободной рукой прижимаю к себе, вдыхаю её запах — этот особый, только её. Я бы узнал его даже в хаосе. — Так о чём ты думаешь?
— О том, что у меня, кажется, никогда не было такого срыва башни. Как с тобой. Не секса — чего-то другого, без названия. Всё, что было до тебя, кажется, было вполсилы, вползвука. А ты… ты разрываешь. Просто сто́ит тебе приоткрыть губы — и я уже не здесь. Как мальчишка, который только начал чувствовать.
Она хихикает, пряча пылающий румянец на персиковых щёчках.
— Лучше тебя у меня никого не могло быть. Дариус, я не хочу, чтобы ты думал, будто я с тобой из-за своего положения. Это неправда. Я не играю, не добиваюсь расположения, я просто… не могу не тянуться к тебе. Это как сила, которая не спрашивает.
— У меня так же, — шепчу, прикасаясь губами к её макушке. — Киара, я не смогу быть с тобой в том смысле, в каком тебе, возможно, нужно. Я не создан для отношений и любви. Мне важно быть честным, пока это всё между нами продолжается. Может, всё оборвётся в любой момент. И нам будет больно. Очень. Но я готов принять эту боль, лишь бы успеть быть счастливым — хоть немного. Ты — юная, светлая, чистая.
Я отодвигаю прядку с её лица, наклоняюсь ближе и шепчу:
— И меньше всего на свете я хочу причинить тебе боль.
Она молчит. Слишком долго. Я чувствую, как во мне просыпается беспокойство.
Но её рука оживает — мягко, решительно. Она перехватывает мою ладонь, скрепляя пальцы. Наши руки срастаются, переплетаясь крепче, чем любое обещание.
— Расскажи мне.
— Что ты хочешь услышать?
Эта девочка… она будто соткана из ощущения. Она чувствует меня — тонко, безошибочно, как будто слышит не слова, а то, что за ними.
В моей жизни не было никого, кто умел бы читать меня так легко. Почти без попыток. Как будто моё "я" — это просто открытая книга, в которой она давно нашла нужную страницу.
С ней всё просто. И невыносимо сложно.
— Правду, — её плечики вздрагивают, как будто от холода, хотя в отсеке тепло. — Что сломало тебя, Дариус? Почему ты стал таким?
Словно лезвием под кожу. Без наркоза. Резко, точно, в самое чувствительное место. Я сглатываю сухой, тугой ком, вмиг застрявший в горле.
Возвращаться туда… туда, в то время — почти невыносимо. Это как шагать по осколкам воспоминаний, зная, что ни один из них не простит тебе шаг.
Но я хочу быть честным с ней. Киара заслуживает больше, чем просто роль чужого увлечения. Я хочу приоткрыться, хотя это и опасно. Очень.
Между нами натянута тонкая нить. Она не выдержит лжи. Но правда может прорезать её напополам.
Мне не страшно за себя. Мне плевать. Но она — нет. Я не позволю, чтобы моя тьма раздавила её свет.
— Дариус, — голос у неё чуть дрожит. — Прости. Я не должна была… Если ты не хочешь говорить об этом — я пойму. Не надо. Пусть всё останется, как есть. Я просто… я хочу это время. Пока оно у нас есть. Да, мне будет больно. Уже больно, если честно. Но без тебя дышать труднее.
Чёрт…
Каждое слово, которое она произносит, будто вытаскивает из меня суть, и я не знаю, как это останавливать.
Сердце будто не бьётся — оно мечется. Я чувствую, как внутри всё разворачивается наружу. Мы ещё даже не начали, а меня уже ломает.
Я должен ей сказать.
Она заслуживает правду.
— Тогда я только стал командером. Первая настоящая миссия, — кашляю, горло пересохло резко, будто обожгло изнутри. Киара сжимает мои пальцы крепче, чем раньше. А я прижимаю её к себе так, будто боюсь снова потерять кого-то. — Мне дали под начало небольшой отряд. Совсем зелёные ребята. Да и я… тоже. В плане командования. Мы занимались базовыми вылетами — сбор данных, проверка почвы, атмосферы. Простые задания. Почти рутина.
— Звучит нестрашно, — она внимательно смотрит. — Но что-то всё же случилось. Да?
— Случилось, малышка, — выдыхаю, стиснув зубы. — Я начал встречаться с одной из наших. Майрана. Яркая, непослушная, как искра. Вечно искала острых ощущений. Я не справлялся с её характером. Командовать ей — это как пытаться удержать ветер. Но между нами в постели… было как взрыв.
— Ты её любил?
— Нет. И она меня — тоже. Мы просто использовали друг друга. Молодые, ненасытные. Снимали напряжение.
Киара начинает чуть ерзать, и я чувствую, как её мысли уносятся куда-то не туда. Наклоняюсь, прокладываю дорожку поцелуев от шеи к ключице, стараясь вернуть её ко мне. Руками, губами — мягко, бережно. Не позволяю ей уплыть в свои сомнения.
— Мы высадились на Энрогу. Тогда её плохо знали — всё казалось безопасным. Мы не отходили далеко от корабля. Простой замер почвы. Настроить оборудование, снять показания. И всё.
Останавливаюсь. Глубоко вдыхаю. Слишком много в этом — боли, пепла.
— Она решила уйти. Одна. Без предупреждения. Я не уследил. Искал её, звал. Но…
— На Энроге же вулканические поля…
— Да. Но тогда мы не знали. Под поверхностью была трещина, магматический поток. Лава вышла мгновенно. Поглотила её целиком. Ни крика. Ни останков. Только пустота.
Я сжимаю зубы. Вспоминаю всё — до мельчайших деталей. Каждый шаг. Каждое "если бы".
  
— Я до сих пор виню себя, Киара. Обещал не привязываться. Больше никогда. Чтобы не потерять ещё раз.
Я никому не рассказывал. Только брат знает. Я сказал это вслух и не стало легче. Только тяжелее. Словно дыхание застыло где-то между прошлым и настоящим.