Алгоритм судьбы
Он растерялся тогда. Ему-то казалось, что Марго приснился страшный сон. Из сбивчивых слов девушки он уразумел, что да, это сон довёл её до слёз, но не кошмар, нет, совсем наоборот – сон был прекрасен, сон был чудесен, настолько прекрасен и чудесен, что пробудиться от него было невыносимо горько.
«Мне приснилось, – рассказывала Рита, шмыгая носом, – будто я схожу с электробуса – одна – и иду по дороге, в поле, но в то же время не на Земле, а где-то… там, в горних селениях. В руках у меня тяжёлые чемоданы, и меня ждут люди в белом, очень добрые, очень мудрые, «иже ходят межи человеки и научают благое желати…», и улыбаются, и кивают мне… Но я снова выбираю странное и оставляю свои чемоданы – я как бы отрешаюсь от земного, освобождаюсь ото всех своих привязанностей и зависимостей, от всех забот, от суеты… и сразу такой покой, такая лёгкость во всём теле! И вот я как бы лежу и в то же время поднимаюсь в небо, даже не взлетаю – воспаряю в необъятную серую пустоту цвета серебра. Она вся такая… как бы пронизана мерцающим светом, но ни звёзд, ни планет там не было. Серебристые небеса…
Ох, а потом я проснулась, и такая на меня навалилась тяжесть! Давящая, грубая – фу! Она просто пригвоздила меня, будто каждая клеточка заполнилась свинцом и тянула, тянула к земле…»
Голос Риты истончился, по мокрой щеке сбежала слезинка, и его резануло жалостью…
Тимофей вздохнул. Явно не боец, но прошедший боевое крещение, он испытывал сейчас состояние полного покоя и наслаждался его краткими минутами. Он смаковал их и растягивал скоротечное удовольствие. Счастье не в великом, открылось ему. Счастье – это когда твоя девушка сидит у тебя на коленях и пьёт кофе. А вечером протопает босыми ногами и бухнется рядом, и юркнет к тебе под одеяло. И прижмётся, и обнимет, и согреет.
И даже не в любви счастье. И не в работе. И не в деньгах. Эти три радости жизни могут доставить удовольствие, наполнить блаженством, но счастья не принесут. Счастьице всегда просто и незатейливо. К нему даже можно привыкнуть. И перестать замечать. И только потеряв свое счастье, человек понимает, чего он лишился. И впадает в отчаяние, и мучается от боли и тоски, и все своё царство готов отдать за утраченное…
«Жениться мне, что ли?» – подумал Кнуров и покачал головой, вызвав лёгкое недоумение Царёва. Нет, рано ещё. Даже не то что рано, просто не время. И потом, такие вещи в порыве не делаются. Хотя при чём тут порывы? Он знавал многих девушек, а теперь он с Ритой, и никто ему больше не нужен, только она, одна-единственная. Он согласен на моногамию…
В принципе эта женитьба… нужна ли она ему? Они ведь и так вдвоём. Как будто брак что-то изменит… Хотят двое жить вместе и будут жить, а не хотят… Никакой венец их не удержит. Не на небесах заключаются браки, а на земле.
Это всё правильно, но… Может, он и старомоден, и не принимает новых веяний, всех этих собрачников и собрачниц, старших жен и младших мужей, но он твёрдо убежден – и ребенку, и женщине, и мужчине нужна семья. Нормальная семья. Это даже не в коре, это в подкорке. Инстинкт, плод миллиардолетнего опыта, толкает человека рыть уютную нору, куда можно забиться, чтобы зализать раны, или вернуться с удачной охоты, и где его будут ждать подруга и «малушечка», существо крикливое и капризное, но порой бессвязным лепетом выражающее любовь к тебе и бесконечную признательность…
Интересно, а Рита думала о свадьбе? Наверное, думала… Хотя «думала» – слово не для девушек. Им думать не пристало. Она скорее мечтала о ком-то. О ком сейчас мечтают девушки? Раньше о принце мечтали, на худой конец – о графе. Теперь вот спят и видят себя жёнами богатеньких…
А вот ему подумать нелишне. Семья – это серьёзно. Это же на всю жизнь. Тут надо всё хорошо обмозговать…
– Подъезжаем, – кивнул Царёв на окно. – Звёздный городок!
Глава 10. Как стать миллионером
Генеральский дом был велик, но без выпендрёжа – крепкий, основательный коттедж, в два этажа за каменным забором. К дому от ворот вела аллейка, обсаженная липами, – на неё и заехала пара уцелевших лимузинов.
Тимофей с Царёвым завернули в беседку и там поснимали броню. Подошедший охранник в камуфляже не удивился, пробасил только:
– Оставьте, сам уберу.
Кнуров кивнул и побрёл к парадному. Участие в акции порядком вымотало его. И ноги, уставшие таскать лишний пуд, гудели, и нервы.
В холле обоих встретила Даша, уже успевшая переодеться во что-то лёгкое и воздушное. Она мило краснела, занимая гостей разговором, и провела их в гостиную, где всё – и вычурный диван, и монументальный сервант, и овальный стол с камчатной скатертью – тормозило время, храня дух прошлого века.
– Вы извините, что я тогда… – с запинкой сказала генеральская дочь. – Я не знала, и… я очень испугалась!
– Пустое, – улыбнулся Тимофей и поглядел на Царёва. Инженер-контролёр глядел на Дарью Жданову с умилением и восторгом одновременно.
«Точно, втюрился!»
Жданов явился через полчаса – в роскошном стёганом халате и с сигарой во рту. За ним, на манер свиты, двигались Савельев и Ершов. Фээсбэшник, склоняясь к Тимофею, прошептал:
– Думаю, будет лишним посвящать генерала в проект «Гото»!
Кнуров согласно кивнул и посмотрел на Геннадия. Тот, заслушавший аналогичный шепоток Ершова, отвёл от Даши затуманенный взгляд и тоже выразил своё благоволение.
– Обед подадут через час, – величественно произнёс генерал. – Ну что ж, Алексей и Никита ознакомили меня с сутью – хоть и в урезанном виде. – Генерал успокоил встрепенувшегося Ершова. – Понимаю, понимаю! Я привык спокойно относиться к секретам. Но я бы хотел выслушать мнения и предложения молодёжи. Вот вы…
– Тимофей, – сказал Кнуров. – А это Геннадий. Мы оба инженеры, он контролёр, я – программист. Мы работали в «ящике», и к нам попала информация о… – Он замялся. – О том, что чуть было не произошло. Ну, мы и постарались опередить противника… Тем более что он и наш противник – за нами охотилось РВ.
– Это я уже знаю, – остановил его генерал, – и не думаю, что Пеккала прекратил поиски. Не тот зверь. В охоте на вас случилась пауза, не больше.
– И я того же мнения, – кивнул Тимофей. – Как только в лабораториях ведомства сличат гены – нас живых и нас – мнимых мёртвых, вся машина закрутится по новой.
Жданов покивал головой.
– И мы хотели предложить вам союз, – подхватил эстафету Царёв, чем удивил Кнурова, – обычно Геннадий отмалчивался. – У нас есть… э-э… информаторы… кое-где, и это поможет вам победить Клочкова на выборах. А как только вы станете президентом, сезон охоты на нас закончится!
Георгий Анатольевич усмехнулся.
– А вы не переоцениваете мои силы и возможности? – спросил он. – Да, я безусловно сделаю попытку, но за Клочковым стоят миллиарды долларов…
– А за тобой, папа, – запальчиво сказала Даша, – стоят миллионы людей!
– А миллиарды долларов… – с мефистофельской улыбочкой выговорил Тимофей. – Мы вам их раздобудем!
Савельев с Ершовым только переглянулись, а Жданов, ничем не выразив неприятия «мальчишеских бредней», уточнил:
– Информация?
Царёв торопливо кивнул, чуть не клацнув зубами.
– Она самая, – сказал Кнуров. – Мы как планировали? Собраться в таком месте, где было бы безопасно, поставили бы там хорошее «железо»… э-э… в смысле, компы, и занялись бы делом. До выборов мы бы многое успели!
– А этот дом вас устроит? – спросил генерал.
– Вполне! – воскликнул Геннадий.
– Тогда располагайтесь.
Даша, обрадованно посмотрев на папу, захлопала в ладоши. Царёв поймал её взгляд, окунулся в него и густо побагровел, как борщ, заправляемый тёртой свёклой…
Тимофея провели в кабинет генерала и оставили одного. Он огляделся. Книжные полки до потолка. Огромный стол красного дерева. И мощный «Нейрон-спец» у окна. Кнуров потёр руки и уселся за пульт компьютера. Набрал шифр, связался с Бирским – начальник проекта «Гото» на пару с Гоцкало отлаживал «урезанный» предиктор в Форт-Рузе. Рита создавала им уют и следила за режимом дня.