Урок любви (СИ)

 Тот, явно чувствуя себя неловко от того, что его ткнули носом в то, при каких обстоятельствах папка на самом деле оказалась у «третьего лица», принялся переминаться с ноги на ногу.
 — То, что сделали вы, было неэтично, — в конце-концов, в оправдание себе произнёс Морган.
 — То, что сделали вы — тоже, — ответил Пол. — Как говорится, чья б корова мычала…
  
 Пол повернулся к психотерапевту спиной и принялся спускаться по лестнице. Почти сразу же по ней поднялся партнёр Моргана.
 — Кто это был? — спросил он. Ему стало любопытно, так как он только что видел, как этот человек садился у входа в Мерседес.
 — Пол Коннор, — ответил Морган, размышлявший над тем, сдержит ли тот слово при объяснении причин, при которых в его руки попала конфиденциальная информация.
 — Тот самый тип, который забрал карту твоего пациента? — с негодованием спросил его партнёр.
 Морган почувствовал, как тот утешающе погладил его по плечу.
 — Он ничего не забирал, — жалобно прошептал Морган***. — Я её сам отдал.
 Примечание к части 
 * Ах, какой благородный пират, тьфу ты, злодей! Как Станиславский - не верю!
 ** Тапочки под компьютером ухохатываются.
 *** И вот этот человек работает психотерапевтом? Я начинаю верить, что есть доля истины во фразе «Кто первым надел халат, тот и психиатр».
 _________________________
 За оперативно переведённую главу благодарите соседей, "гудевших" 15 часов подряд, до рассвета, блин...
 15.4. 
 Когда они вошли в лофт, Джастин показался Брайану каким-то странно возбуждённым. Брайан в который уже раз задумался, а не принял ли тот что-нибудь. Его беспокойство только возросло, когда он вспомнил, что Джастин, скорее всего, до сих пор принимает обезболивающие.
 — Можно, я приму душ? — спросил Джастин, едва Брайан принёс ему пиво.
 Брайан кивнул, и блондин разве что не бегом понёсся в ванную. Поставив обе бутылки на кухонный стол, Брайан задумался, последовать за ним или нет. Услышав плеск воды, он решил, что учитывая колебания настроений Джастина, ему следует, как минимум, зайти проверить, что он там делает. Распахнув дверь, Брайан испытал шок, видя, как Джастин трёт кожу, словно пытается содрать её с себя. Не думая, Брайан распахнул дверцу душа и, изумив стоящего в нём, шагнул под струи в одежде.
 — Ты, блять, что творишь? Ты же себя сейчас до дыр протрёшь!
 Брайан отобрал у Джастина мыло, закрутил кран и схватил полотенце. Джастин позволил себя вытащить из душа и завернуть в полотенце. Только после этого Брайан сообразил, что он встал под душ в одежде. Оба посмеялись над мокрым Брайаном. Напряжение немного спало. Брайан снял мокрое, Джастин принялся вытираться.
 — Не хочешь поговорить об этом*? — спросил Брайан, оставив одежду мокрой кучей на полу и взяв в руки полотенце.
 — О чём? — невинно поинтересовался Джастин.
 — Что за хрень ты там вытворял? — спросил Брайан.
 — Я был грязный, — ответил Джастин, явно не желая говорить на эту тему. Брайан решил не требовать ответа, придя к выводу, что, возможно, эта привычка появилась у Джастина за те месяцы, когда он не знал, заразился он СПИДом или нет.
 — Есть хочешь? — спросил Брайан.
 Джастин отрицательно помотал головой.
 — Слушай, а что вкусного можно поесть в Париже?
 — Еда во Франции — это очень серьёзно. Они там не понимают того, как мы здесь в Америке может так относиться к еде, — ответил Джастин, испытывая немалую благодарность к Брайану за то, что тот не стал обсуждать увиденное в душе. — Для них приём пищи — целое событие. Обязательно несколько блюд. Всё планируется заранее: цвета, текстура, подливки, вино, поскольку это настоящее событие. Французы не перекусывают между едой. Еда — это возможность пообщаться. Едой и беседой следует наслаждаться, никуда не спеша.
 Брайан задумался над услышанным.
 — По поводу еды во Франции не шутят. От еды не принято отказываться по причине того, что ты не ешь углеводы после шести.
 Джастин обошёл Брайана и вышел из ванной.
 — А что ещё важно во Франции? — спросил Брайан, безумно радуясь тому, что Джастин не молчит, а разговаривает.
 — Важно не быть надменным. Нужно быть обходительным. Уверенность в себе — это плюс, но с надменным человеком никто контракт подписывать не будет. Нельзя откалывать шуточки. Сарказм и вовсе недопустим. Французы вежливы и обходительны. Они считают, что среди них нет места надменным мудакам, которые считают, что они знают всё.
 Джастин улёгся в кровати на спину, так и не сняв полотенца, обмотанного вокруг бёдер.
 — То есть, мне нельзя будет быть самим собой, — улыбнулся Брайан и улёгся рядом.
 — Нет, собой быть можно, — Джастин открыл глаза, а затем уселся, глядя на Брайана. — Будь самим собой, настоящим собой, вот этим, таким, каким ты большую часть времени бываешь, когда мы вместе, — он коснулся пальцами щеки Брайана.
 — Расскажи, что там произошло? — попросил Брайан.
 В голубых глазах, смотревших на него тут же появился испуг.
 — Я буду молчать и ни слова не скажу, — пообещал Брайан.
  
 Джастин снова улёгся на спину, размышляя, хочет ли он, чтобы произошедшее в Париже, оказалось в священном прибежище лофта. Почему-то ему казалось, что если он скажет хоть слово о произошедшем, оно перестанет быть всего лишь воспоминанием, а превратится в реальность. Если бы ему удалось оставить всё так, как оно есть сейчас, то, возможно, когда-нибудь ему удастся убедить себя, что ничего этого на самом деле и не было, что это всего лишь что-то сродни ложным воспоминаниям.