Бескрайний архипелаг. Книга V (СИ)

— Как же прекрасна Новая Земля в ночи, — продолжила она, прижимаясь ближе. — Ты только посмотри, сколько огней.
Напряжение в плечах мгновенно отпустило. Не раз обращал внимание на то, что её присутствие развеивает любые тревоги.
— Согласен, дорогая. Глаз не оторвать, — отозвался я, не отводя взгляда от мерцающего берега.
Она помолчала, переступая с ноги на ногу. Чувствовалось, что о чём-то размышляет.
  
— Быть может, отдохнём от приключений и опасностей?
Я тяжело выдохнул.
— Мы уже обсуждали это. Через три векса предстоит генеральное сражение с армадой жужжерианцев, и неизвестно, что дальше.
Она отвернулась к морю, и я заметил, как её пальцы нервно теребят рукав.
— Макс, — голос звучал необычно серьёзно, — я хочу сказать тебе кое-что важное.
Что-то в интонации заставило меня отпустить штурвал. Я развернулся и крепко обнял подругу, чувствуя, как её сердце учащённо бьётся под тонкой тканью платья.
— Внимательно слушаю, — прошептал на ухо.
Калиэста слегка отстранилась, создавая между нами необходимое расстояние. Её глаза искали мои в полумраке. Она открыла рот, закрыла, снова открыла.
— Я… я ношу твоего ребёнка.
Мир замер. Шум воды о борт, возгласы с палубы, скрип такелажа — всё исчезло.
— Правда? — мой голос охрип от внезапного волнения. — Т-ты уверена?
Калиэста кивнула, и в её глазах промелькнула тревога, видимо, от ожидания моей реакции.
— Угу.
Эмоции нахлынули лавиной. Радость, страх, восторг, паника — всё смешалось в один горячий ком в груди. Я схватил любимую в объятия и закружил вокруг оси. Её звонкий смех разлился сладкой песней, смешиваясь с моим ликованием.
— Святая Мария! Я буду отцом! Когда ты узнала? Как ты себя чувствуешь?
— Макс! — в голосе Калиэсты появились нотки тревоги.
— М? — я всё ещё кружил её в танце.
— Кажется, мы сейчас врежемся.
Я резко повернул голову и увидел тёмный силуэт корвета, стоящего на якоре. На его палубе не горел ни один фонарь, не было видно ни одного вахтенного.
— Чёрт!
Рывок к штурвалу, судорожный поворот вправо. Корабль накренился, Калиэста схватилась за поручень. Мы прошли мимо неподвижного корвета в каких-то метрах.
— Подумай над моими словами, — проворковала она, поправляя растрёпанные волосы. Улыбка играла на её губах, когда она направилась в каюту.
Я остался один с бешено колотящимся сердцем и запутанными мыслями. Отец. Я стану отцом! Ребёнок от самой прекрасной женщины, которую знаю!
Смех вырвался наружу, такой громкий, счастливый.
Интересно, сколько длится беременность у аэлари? Совсем забыл спросить. Впрочем, успеется. Сейчас главное — благополучно припарковать корабль и добраться домой. А там уж узнаю обо всём подробно.
Белый силуэт опустился на подставку компаса. Чайка уставилась на меня круглыми глазами и подняла лапку с привязанной депешей.
Красивый, каллиграфический почерк выводил аккуратные строчки:
Постоялый двор «Тихий омут», комната номер 47. Встреча в 22:30. Приходи один и убедись, что за тобой нет хвоста. Это важно.
Я смял бумажку и швырнул за борт. Пусть незнакомец катится к чертям со своими тайными встречами. Сегодня у меня дела поважнее — нужно поговорить с будущей матерью моего ребёнка. Предстоит обеспечить ей безопасность, позаботиться о верной и высокоуровневой охране, здоровом и насыщенном питании и даже, может быть, смастерить люльку собственными руками.
И всё же Архипелаг — не самое лучшее место для воспитания детей. Но деваться некуда, потому будем пробиваться. С новым стимулом мне будет всё по плечу!
Вдруг вновь нахлынуло чувство тревоги. В родной гавани я никогда не испытывал подобного. Здесь должно быть безопасно, здесь дом. Но нутро твердило обратное.
Тяжёлые шаги на деревянной палубе заставили обернуться. На корму поднимался Эстебан, его лицо исказила гримаса беспокойства.
— Макс, что-то не так, — голос звучал хрипло, напряжённо. — Что-то изменилось. У меня интуиция скакнула на три пункта вперёд за последний час. Выбрал её с новым титулом и теперь маюсь от предчувствий.
— Сам не могу понять, в чём дело, — признался я, оглядывая причал. — Насторожи бойцов, но не поднимай паники среди остальных членов команды.
Офицер кивнул и вернулся на палубу.
Швартовка прошла без происшествий. Верёвки легли в петли, трап заскрипел под ногами. Мы направились домой знакомой дорогой. Абордажники шли настороже — руки не отходили от оружия, взгляды метались по сторонам. Однако улицы встречали привычным покоем.
Краем глаза поймал светящуюся цифру в интерфейсе — 22:25. Время подходило к назначенной встрече. Тревога нарастала, становилась невыносимой. Быть может, загадочный незнакомец прольёт свет на происходящее?
— Скоро вернусь, — негромко бросил своим и юркнул в узкий переулок между домами.
На первом этаже постоялого двора «Тихий омут» располагалась столовая. Меня встретил гул голосов, запах жареного мяса и эля. Я оглядел зал и увидел нескольких торговцев, пару ремесленников, группу бойцов Железного Братства, одиночку с дорожной сумкой. Никого подозрительного.
Подошёл к стойке, где тряпкой полировал кружки пожилой корчмарь с седой бородкой и уставшими глазами.
— Доброй ночи, уважаемый. На каком этаже комната номер сорок семь?
— Доброй, доброй, — отозвался он, не прекращая протирать посуду. — На четвёртом будет.
— А не подскажете, кто именно её снял?
Корчмарь покачал головой и развёл руки в стороны:
— Увы, политика заведения запрещает раскрывать информацию о наших постояльцах. Уж извините.
Кивнув с пониманием, направился к лестнице. Деревянные лестницы поскрипывали под сабатонами, а с каждым этажом запах готовящейся еды слабел, уступая место затхлости и пыли. На четвёртом этаже коридор тонул в полумраке. Единственный магический фонарь бросал неровные тени на стены.
Остановился перед дверью с нужным номером и постучал костяшками пальцев. Тишина. Потянул за ручку — створка подалась. Не заперто.
Шагнул внутрь небольшой комнаты. У дальней стены на кровати сидела черноволосая девушка, повернувшись ко мне спиной. Длинные тёмные локоны спадали почти до пояса, плечи едва заметно вздрагивали.
Она начала поворачиваться — медленно, неестественно плавно, будто в фильме ужасов. Сперва показался профиль, потом… потом меня захлестнула волна ярости.
Лицо её дёргалось в нервных судорогах. Губы то растягивались в безумной ухмылке, то сжимались в злобной гримасе. А глаза пылали жутким ярким янтарным огнём.
— Вот ты и попалась, душегубка! — рыкнул я.
Рука потянулась к револьверу, но внезапно замерла у кобуры. Мышцы перестали слушаться, будто их парализовало.
На вас наложен негативный эффект «Оцепенение души».
Срок действия: неизвестно.
— Ха-ха-ха-ха. ХА! — Флоренция разразилась нечеловеческим хохотом.
Тело стало чужим. Я чувствовал себя пленником в собственной плоти — сознание работало, но всё остальное отключилось. Ни боли, ни страха, ни ярости. Пустота, словно кто-то просто выдернул провода, отвечающие за эмоции.
— Драксус, очнись! — мысленно взывал я к демону. — Сделай что-нибудь!
А в ответ тишина.
— Это приказ!
Аналогично. Скорее всего, он меня попросту не слышал. Я превратился в беспомощную камеру видеонаблюдения.
Флоренция приблизилась ломаной походкой. Каждый шаг давался ей с видимым усилием. Левая нога волочилась по полу, правая дёргалась в неестественном ритме. Руки безвольно качались вдоль тела, голова запрокинута под странным углом.
Её холодные пальцы скользнули под латный нагрудник. Грубым рывком она сорвала с моей шеи ожерелье тридцати трёх истоков и швырнула в сторону.
  
Оцепеневшее тело мгновенно ожило, но управлял им не я. Чужая воля двигала руками и ногами, казалось даже, что чужие мысли роились в голове.
— Драксус! — завыла Флоренция.
— Мо́рта! Любимая! — ответили мои губы голосом, который мне не принадлежал.