Кровь Василиска. Книга VI (СИ)

А вот я думал по-другому и был уверен в том, что Винсент лишился памяти. Это было видно по его глазам, в которых читался испуг и непонимание происходящего.
Видимо, последствия того, что произошло были куда сильнее, чем я предполагал. Багровый Палач на только лишился своей магии, но и памяти, и я не знаю, лечилось ли такое в этом мире.
— Не притворяется, — тем временем, ответил лекарь своему другу. — Его глаза. Они все выдают, — произнес Пересмешник в очередной раз доказав, что он не зря ест свой хлеб и считается одним из лучших агентов Галларии.
— Ну, раз вы так говорите, дорогой Анри, то вам я поверю, — буркнул Де’Жориньи и посмотрел на Рошфора. — Может, пока он такой, мы его… Ну, того? — он провел большим пальцем себе по горлу.
Признаться честно я тоже об этом думал. Сейчас человек, который два раза пытался меня убить и скорее всего был причастен к гибели семьи молодого барона Люка Кастельмора лежал передо мной и был максимально уязвим.
Мне хватило бы одного касания, чтобы оборвать его жизнь, отравив его слабое тело каким-нибудь смертоносным ядом.
Все очень просто.
— Нельзя, — тем временем, ответил здоровяку Жумельяк. — Все, что произошло тут, я подробно опишу с рапорте и я уверен, что Багровый Палач понесет заслуженное наказание, а самосуд мы свершать не будем! — добавил он, смерив Де’Жориньи недовольным взглядом.
— Дело ваше, — здоровяк пожал плечами. — Я хотел, как лучше.
— Дорогой Жуль, с вы не забыли о дознавателях? — спросил друга Пересмешник.
— А что с ними? — маг земли, услышав это слово, сразу нахмурился.
— А то, что если мы убьём Винсента Рошфора, это наверняка повлияет за собой серьёзные последствия. Смерть такого важного для страны человека, как Багровый Палач, будет расследоваться лучшими специалистами с неограниченными ресурсами, и уж поверьте, дорогой друг, о том, что именно на наших плечах лежит смерть Рошфора, если бы мы его, действительно, убили, они бы узнали и вот тогда нам всем точно бы не поздоровилось, — закончил свою мысль лекарь.
— Ясно, — Жуль тяжело вздохнул. — А что если мы, просто, оставим его тут? — спросил здоровяк.
— Это будет расцениваться также, будто мы его сами убили, — ответил Де’Жориньи Жумельяк.
Здоровяк недовольно цокнул языком и что-то неразборчиво пробубнил. Вероятнее всего, какое-то ругательство.
— В общем, берем его с собой, — резюмировал кардинальский сын. — Он получит честный суд.
— Ага. Честный, — усмехнулся Жуль. — Его отпустят, не успеем мы до таверны дойти, — добавил он и скрестил руки у себя на груди.
Жумельяк тяжело вздохнул, понимая, что скорее всего так и будет, но ничего здоровяку отвечать не стал.
— Анри, разбудите Винсента, — вместо этого, попросил он Пересмешника и тот кивнув, склонился над телом Рошфора.
Лекарь коснулся его шеи и Багровый Палач в ту же секунду открыл глаза.
— Я… Я не…
— Все нормально, — мягким голосом произнес кардинальский сын.
— Но я…
— Вы потеряли память, Винсент, — все в той же спокойной манере, продолжил говорить с ним Жумельяк.
— Как? — спросил Рошфор. — Голова раскалывается!
Жозе посмотрел на Де’Аламика, но тот покачал головой, ясно давая ему понять, что уж от головной боли, он лечить Багрового Палача не станет.
— Вы использовали заклинание, но ваша магия вырвалась из-под контроля и с вами приключилось несчастье, — произнес Жозе, сказав своему собеседнику относительную правду.
Винсент на какое-то время задумался, видимо, пытаясь переварить полученную информацию.
— А что будет дальше? — растерянно спросил он.
«Хм-м, а вот это интересный вопрос», — подумал я, смотря на Жумельяка.
Скорее всего, он собирался взять его с собой, ибо возвращать Рошфора к его людям, это потерять тучу времени, которого у нас и так не было.
— Вы пойдете с нами, — ответил ему Жозе, подтвердив мои догадки.
— А куда? — спросил Винсент.
— В одно место, после которого, мы вернемся обратно, и вас осмотрят лучшие врачи и целители нашей страны, — ответил ему кардинальский сын.
Багровый Палач тяжело вздохнул.
 
— Хорошо, — кивнул он и поднялся.
В отличии от Анри и Жозе, которые пострадали от его магии, сам Рошфор не получил никаких повреждений. Да, на нем была копоть, но видимо, в момент, когда его магия окутала тело Багрового палача пламенем, сработала его магическая защита, которая не позволила ему сгореть заживо, да и вообще, получить хоть какие-то повреждения.
Даже тот же Жуль, пострадал больше. Несмотря на то, что он успел использовать свое защитное заклинание, на его открытых частях кожи я все равно заметил ожоги. Они не были такие серьезные, как у Анри с Жозе, но все же…
Поэтому Винсент Рошфор был самым здоровым из нас, как бы это не было удивительно.
— Посидите пока здесь, а мы с друзьями обсудим детали, — тем временем, сказал кардинальский сын Рошфору и тот послушно кивнул.
Вот таким он мне нравился гораздо больше.
— Так, — произнес Жумельяк. — Сегодня мы остаемся здесь. Зелье еще действует, поэтому нам с Анри нужно как следует отдохнуть и набраться сил, чтобы зелье действовало максимально эффективно. Завтра, мы воспользуемся магией Анри, и сразу же выдвигаемся в дальнейший путь. Пока, план такой, — произнес Жозе. — Есть какие-то возражения, или идеи? — спросил он, но все промолчали. — Отлично. Тогда отдыхаем, восстанавливаемся, и завтра к ночи, мы должны уже быть в руинах. На этом все, — закончил он говорить и мы начали готовиться к ночлегу.
Завтра нам предстоял тяжелый день и нужно было как следует отдохнуть, причем даже мне.
— Охранять, — приказал я Титусу и Тине, а сам нашел дерево поудобнее и облокотился на него спиной.
Я даже успел какое-то время поспать, когда моего плеча коснулось что-то обжигающе холодное и я резко вскочил.
А это что еще такое…
  
Глава 18
 
Идальго Сервантес.
Иллирейский офицер по прозвищу Серебряный змей продирался сквозь густые заросли джунглей, и, несмотря на то, что он был очень уставшим и раненым, на его губах все равно застыла улыбка.
Ему удалось сбежать от этих галларийских ублюдков. А все благодаря Багровому палачу, что было еще приятнее.
«Эх-х, жаль я не увижу его лицо, когда он поймет, что благодаря ему я оказался на свободе,» — подумал Идальго, и улыбка на его губах стала еще шире.
— Фуу-ух, — Сервантес сел на камень, который так удачно подвернулся ему, чтобы перевести дыхание.
Он не считал, сколько времени он уже бежал, но, судя по усталости, явно не меньше часа.
А может, даже и больше.
И все это он проделал со связанными руками.
«Пора бы избавиться от пут,» — подумал Идальго и начал не спеша растягивать веревку в разные стороны, чтобы растянуть узлы.
Де’Аламик явно не зря ел свой хлеб и связал Серебряного змея на славу.
Он даже колдовать не мог из-за того, что верёвка не позволяла ему составить магические жесты.
Сервантес и сам мог вязать также. Забавно то, что такому способу он научился у одного из галларийских офицеров.
Как там его звали…
— А, плевать! — буркнул Идальго, продолжая ослаблять узлы на веревке.
Это заняло какое-то время.
— Фуу-х, наконец-то! — Он смог добиться некоторой свободы для пальцев своей левой руки, поэтому сразу же сложил несколько магических жестов, и на его запястье появилась небольшая волшебная змейка — цепь.
Заклинание быстро расправилось с путами, перекусив их, и Сервантесу удалось освободить свои руки.
Несколько минут он разминал затекшие конечности, подвижность к которым возвращалась медленно и неохотно.
— Отлично, — он несколько раз сжал и разжал кулаки, убедившись, что все мышцы работают отлично. После чего осмотрелся по сторонам.
Хм-м. Идальго задумался. У него была хорошая память, поэтому ему не составило труда представить перед мысленным взором карту Проклятых земель, чтобы прикинуть, где он находится и куда ему двигаться дальше.