Священная война (ЛП)

Среди воинов раздался нестройный радостный крик, но он тут же затих, когда накатила новая волна сарацин. Стрелы снова заполнили небо, стуча по щитам и со свистом проносясь между рыцарями. Джон крякнул, когда древко ударило его в грудь. Стрела застряла между кольцами его кольчуги. Пока он отламывал древко, другая стрела со звоном ударила по его шлему, сотрясая его. Рыцарь рядом с ним закричал, когда стрела попала ему в глаз. Он выдернул ее вместе с кровью и ошметками плоти, а затем рухнул с седла.
  
Сарацины накатывали волна за волной, пока колонна ползла к Рогам. Солнце поднималось все выше, и вскоре от иссохшей земли пошли волны зноя. Конь Джона начал тяжело дышать, несмотря на медленный темп. Бедное животное выдохлось после долгого перехода без воды накануне. Пехотинцы спотыкались под тяжестью своих поклаж. Их руки, державшие щиты, отяжелели, и щиты опустились ниже, делая их уязвимыми. Каждая волна сарацин оставляла за собой все больше и больше павших сержантов. Солнце стояло в зените, когда авангард Раймунда прошел между Рогами Хаттина, вершины которых круто вздымались по обе стороны, более чем на двести футов над окружающей равниной.
— Держитесь плотнее, воины! — крикнул Джон своим сержантам. — Источники всего в двух милях за Рогами!
Воины тащились дальше, слишком уставшие, чтобы кричать в ответ.
Впереди авангард теперь двигался быстрее, поднимаясь по склону к перевалу между Рогами. Атаки сарацин прекратились. Джон видел, как воины Юсуфа уходят на юг, без сомнения, обходя Рога, чтобы перекрыть франкам путь с другой стороны, где ровная местность давала им преимущество. Когда он въехал между Рогами, он потерял их из виду.
Люди Раймунда тоже скрылись, пройдя через перевал. Джон услышал впереди радостные крики и был вынужден пришпорить коня, чтобы не отстать от колонны, когда пехотинцы рванулись вперед.
— Амальрик, останови их! — крикнул Ги. — Что происходит?
На вершине перевала все стало ясно. К югу сверкало Тивериадское озеро. Джон знал, что до него почти две мили, но вода казалась дразняще близкой. И между ними и водой не было ничего, кроме бурой травы. Сержанты Раймунда нарушили строй и ринулись к озеру. Двое пехотинцев рядом с Джоном покинули колонну, чтобы присоединиться к ним.
— Эй, вы, стоять! — крикнул Амальрик. — Еще шаг, и я сниму с вас головы!
Воины остановились. Они на мгновение оглянулись, но затем снова повернулись и побежали. К ним присоединились еще трое, затем дюжина, а потом и вся колонна пехоты бросилась к озеру.
— Стойте! Стойте, будьте вы прокляты! — кричал Амальрик, но потом сдался. — Проклятье!
Рядом с ним Ги побледнел.
— Без сержантов, прикрывающих наших коней, сарацины изрубят нас на куски.
Рено повернулся к Джону:
— Ты хотел доказать свою верность Короне, сакс. Вот твой шанс.
Ги кивнул:
— Ты должен заставить их повернуть назад.
Джон почувствовал сильное желание размозжить ухмыляющееся лицо Рено своим шестопером, но вместо этого он закрепил на левой руке свой миндалевидный щит и кивнул королю.
— Как прикажете, ваша милость.
Он пришпорил коня и понесся за пехотинцами, копыта его скакуна вырывали комья земли, пока тот летел по пологому склону.
— Назад! — кричал он, догоняя последних сержантов. — Назад!
— К черту тебя! — крикнул один из них в ответ.
— Вы никогда не доберетесь до озера, глупцы! Назад! Мы должны держать строй, иначе сарацины нас перережут!
Воины впереди Джона замедлились. Некоторые остановились и повернули назад.
— К королю! — крикнул он. — В строй!
Все больше и больше воинов поворачивали бегом назад. У него получилось. Мгновение спустя он посмотрел дальше, за пехотинцев, и у него внутри все похолодело. Не его слова остановили сержантов. Войско сарацин обогнуло Рога с юга, преграждая путь к озеру. Они перестроились, и левый рог их полумесяца уже устремился на сержантов, которые теперь потоком проносились мимо Джона.
— К королю! — в отчаянии закричал он. — Возвращайтесь в колонну!
Но воины не слушали. Король и его рыцари были далеко, а южный холм Рогов Хаттина — близко. Они ринулись вверх по его склону, пытаясь занять высоту. Мамлюки хлынули за ними. Сражаясь вместе, в плотном строю, сержанты могли бы отразить эту атаку. Но, разбегаясь в панике, они стали легкой добычей. Самые быстрые сарацинские всадники настигали последних сержантов и разили их одного за другим, нанося удары копьями в спину.
Джон поскакал навстречу этой резне.
— Стоять и драться! — кричал он. — Мы должны стоять и драться!
К нему примкнули десять человек, затем еще десять.
— Встать в строй! Щиты сомкнуть! Копья вперед!
К ним спешили все новые воины. Теперь их было двести, но тысячи сарацин неслись на них, сотрясая землю. Мамлюки достигли их строя и расступились, словно воды, обтекающие скалу.
— Назад, воины! — крикнул Джон. — Загнуть фланги! Шагом марш! Держаться вместе!
Строй отступал, изгибаясь дугой, чтобы не дать сарацинам обойти их с флангов. Но сержантов было слишком мало, чтобы устоять против такой лавины. Воины на краях строя отступали недостаточно быстро. Их обошли с фланга и начали истреблять, нанося удары сзади. Внезапно строй рухнул: воины в центре поддались панике и бросились бежать мимо Джона. Он оказался один, лицом к лицу со стеной несущихся сарацин. И вот они были уже здесь.
Бамбуковое копье разлетелось в щепки о щит Джона, другое врезалось ему в плечо. Наконечник не пробил кольчугу, но удар отбросил его назад в седле. Он пришел в себя и ударил в ответ, чувствуя, как руку пронзила отдача от соприкосновения шестопера с телом. Всадник, которого он ударил, пронесся мимо, прежде чем Джон успел разглядеть, какой урон нанес. Он отбил щитом еще одно копье и взмахнул шестопером, угодив мамлюку в горло. Тот упал с широко раскрытыми глазами, с раздробленной трахеей, и крик его замер в горле. Джон уже заносил шестопер, чтобы ударить другого всадника, когда почувствовал, что конь под ним рухнул. Мамлюк вонзил копье в грудь животного. Джон откатился в сторону, когда конь пал. Прямо на него несся сарацин. Джон сжался в комок и почувствовал порыв ветра, когда конь промчался мимо.
Джон, пошатываясь, встал на ноги. Он потерял свой шестопер. На него несся другой мамлюк, занеся копье. Джон нагнулся и вырвал копье из рук мертвого сержанта у своих ног. Прямо перед тем, как мамлюк настиг его, он поднял копье и упер его тупой конец в землю. Сарацин напоролся прямо на оружие, и наконечник, пробив спину, вышвырнул его из седла. Его конь проскакал мимо, и Джон бросился вдогонку.
— Ваккаф! — крикнул он. — Ваккаф!
Конь замедлил шаг, но когда Джон догнал его, тот заржал и отпрянул в сторону.
— Спокойно! Худу.
Джону удалось поймать поводья. Он мягко погладил коня по шее и вскочил в седло.
Левое крыло сарацинского войска пронеслось мимо, преследуя сержантов вверх по склону. Христианские пехотинцы почти не сопротивлялись. Рывок к озеру отнял у них последние силы. Многие уже побросали оружие и рухнули на землю, обессиленные. Джон отвернулся. Остальная часть сарацинской армии двинулась на рыцарей. На глазах у Джона авангард Раймунда из пятисот воинов атаковал северное крыло врага. Сарацины мгновение сопротивлялись, затем расступились, пропуская рыцарей Раймунда. Прорвавшись, Раймунд на миг остановился, а затем повел своих людей прочь с поля боя.
Вокруг короля оставалось всего шестьсот рыцарей и вдвое больше местной христианской конницы. Восемнадцать сотен против более чем двадцати тысяч. И многие христиане были пешими — их коней подстрелили. Они отступали, следуя за Животворящим Крестом вверх по склону северного Рога, в то время как сарацины собирались внизу для последней атаки. Битва была почти проиграна.
  
Тут Джон заметил орлиное знамя Юсуфа, развевавшееся в центре сарацинских рядов. Саладин. Если он убьет своего друга, то, возможно, спасет Королевство. Это был их единственный шанс. Но в одиночку ему не справиться.