Священная война (ЛП)

— Тем более нужно действовать сейчас, — быстро возразил Джон. — Саладин идет на Иерусалим. Ты хочешь, чтобы Ги командовал, когда он придет?
— Перемирие продлится еще два года, — заметил Онфруа.
— Когда Ги был регентом, не прошло и двух месяцев, как он натравил Рено нарушить наш договор с Саладином. Хотите рискнуть, чтобы это повторилось?
— Какая у нас альтернатива? — заговорил теперь Балиан. — Снова Раймунд в регенты?
  
Раймунд покачал головой.
— Я не стремлюсь к власти, да и прав у меня нет.
— У Онфруа есть. — Джон повернулся к юноше. — Ты женат на сестре Сибиллы, Изабелле. Твои предки верой и правдой служили Королевству с самого его основания. На троне должен быть ты.
На слова Джона ответила тишина. Он отступил от стола. Свое слово он сказал. Теперь дело было за ними.
Реджинальд снова потер голову. Он повернулся к Онфруа.
— Я знал твоего деда, коннетабля Онфруа. Он был великим воином и честным человеком. Если в тебе есть хоть половина его качеств, ты будешь достойным королем. Если ты заявишь права на трон, я поддержу тебя, Онфруа.
— И я тоже, — эхом отозвался Балиан. Раймунд согласно кивнул. Все взгляды обратились к Онфруа.
— Я… я не знаю, — выдавил он. — Коронована Сибилла, а не Изабелла.
— И какой королевой будет Сибилла? — потребовал ответа Раймунд. — Она отняла у тебя твои родовые земли и отдала их Жослену. Ты позволишь ей опозорить твою семью?
— Мне возместили потерю Торона.
Реджинальд хмыкнул.
— Золотом. Так твоя честь продается?
Онфруа ощетинился.
— Не тебе говорить мне о чести, старик. Рено — мой тесть, и он поддерживает королеву. Ты хочешь, чтобы я пошел против своей родни? Об этой чести ты говоришь?
— А как же твоя жена, моя падчерица? — спросил Балиан. — Она тоже твоя родня. Ты откажешь ей в троне, который по праву принадлежит ей?
Онфруа ничего не ответил. Он начал теребить застежку своего плаща.
— Говори же, человек! — поторопил его Реджинальд.
— Я пытался сказать тебе раньше, Джон. Я… я не могу. Сибилла и Ги коронованы перед лицом людей и Бога. Не мне отменять то, что сделал Бог. — Он взял со стола свечу и вышел из комнаты. Джон слышал эхо его шагов на ступенях, ведущих из крипты.
Реджинальд кхыкнул.
— Может, оно и к лучшему. Мальчик не в деда пошел. Хребта у него нет. — Реджинальд накинул капюшон своего плаща. — Я отправляюсь спать, господа. Завтра мне рано вставать, чтобы лизать королевскую задницу Ги.
— Реджинальд говорит правду, — сказал Балиан. — Мы все должны примириться с королем. — Он последовал за Реджинальдом.
Раймунд положил руку на плечо Джона.
— Ты пытался, Джон.
— Я проиграл. Что будешь делать ты?
— Я не присягну на верность Ги, какие бы угрозы он ни изрекал.
— Будут не только угрозы. Он придет за тобой.
— Мой замок в Тивериаде крепок.
— Но не настолько, чтобы выстоять против армии Королевства. Тебе нужны союзники. — Джон глубоко вздохнул, ибо то, что он собирался сказать, было государственной изменой. Но другого пути он не видел. — Саладин поддержит тебя.
Раймунд посмотрел на него так, словно получил пощечину.
— Нет, Джон. Я не предам Королевство.
— Я и не прошу тебя об этом. Заключи союз с Саладином, чтобы защитить свои земли, только и всего.
Раймунд потер бороду.
— Я подумаю. А ты, Джон?
— В Иерусалиме для меня будущего нет. Сибилла желает мне смерти, она этого и не скрывает. Я пойду с тобой, если ты позволишь.
— В моем доме тебе всегда рады. — Раймунд заставил себя улыбнуться. — Возможно, удача нам еще улыбнется. Как сказал Онфруа, до конца перемирия с Саладином еще два года. За два года многое может случиться.
  
Глава 9
 
Январь 1187 года. Дамаск
— Твой сын аз-Захир пишет из Алеппо, что на севере собираются сельджуки, малик.
Юсуф отвернулся от окна своего личного кабинета. Его секретарь сидел перед ним, скрестив ноги, с письменным прибором на коленях.
— Что еще, Имад ад-Дин?
— Халиф ан-Насир прислал посланника, чтобы поздравить тебя с верховной властью над Мосулом и призвать к войне с франками.
— Ха. Хочешь сказать, чтобы я послал дары, которые он считает своими по праву.
— Как скажешь, малик. Твой брат пишет из Египта. На западе движутся Альмохады. Они угрожают отбить Триполи.
— Падет так падет. Передай моему брату, что мир с халифом Альмохадов важнее Триполи.
— А остальное, малик? Сельджукское войско насчитывает тысячи. Может, лучше отложить твое паломничество в Мекку, пока границы не будут в безопасности?
— Нет. Я и так слишком долго откладывал.
Хадж был обязанностью, которую каждый мусульманин должен был исполнить хотя бы раз в жизни. Лучшего времени, чем сейчас, не будет. До конца перемирия с франками оставалось еще два года. После этого он пойдет на войну. Но сначала Юсуф хотел получить благословение Аллаха. Он уже был облачен в одеяние паломника — сандалии и ихрам, нечто вроде тоги, состоящей из двух белых полотнищ, скрепленных на поясе кушаком. Ихрам должен был показывать, что все паломники равны перед Аллахом. Он также был напоминанием о необходимости сосредоточиться на чистых помыслах. Юсуфу не следовало заниматься в нем государственными делами, но выбора у него не было. Он был правитель. И не мог сбросить с себя бремя ответственности так же легко, как царские одежды.
— Напиши аз-Захиру, — сказал он Имад ад-Дину. — Передай, что если сельджуки выступят против нас, он должен дождаться подкрепления, прежде чем атаковать. Эль Маштуб поведет армию Дамаска на север, чтобы усилить его. Что до посланника халифа, с ним встретится мой сын аль-Афдаль. Проследи, чтобы он отправил посланника в путь с подобающими дарами. Пятидесяти коней и сотни шелковых одеяний будет достаточно.
— Слушаюсь, малик.
— Что-нибудь еще? — спросил Юсуф, и секретарь покачал головой. — Тогда ступай.
Юсуф вернулся к окну. Был ясный зимний вечер, и он видел стены и равнину за ними, где в сумерках мерцали сотни костров. Мужчины и женщины из таких далеких мест, как Хомс и Эдесса, пришли, чтобы присоединиться к царскому каравану. Завтра Юсуф поведет их на юг по дороге паломников. Близ Дамаска она была мощеной, но на остальном пути представляла собой не более чем тропу в пустыне, протоптанную бесчисленными ногами за бесчисленные годы. Крепости вдоль пути, многие еще римских времен, давали кров и воду. Они пройдут через Мафрак, Эз-Зарку, Джизу и Калат-эль-Хасу. Они проедут в двадцати милях от замков крестоносцев Керака и Шобака, прежде чем достичь Айлы. Даже с учетом зимних дождей, которые каждый год превращали дно великого Вади-эль-Хаса к югу от Керака в море грязи, путешествие займет не более двух недель. Из Айлы Юсуф со своей личной охраной сядет на корабль и за неделю спустится по Красному морю до порта Джидда. Оттуда до Священного города было два дня пути. Он прибудет за неделю до начала празднеств, связанных с хаджем. Юсуф выбрал морской путь, чтобы сэкономить время. Он уже отправил большую часть своего двора, включая сестру Зимат и двух ее старших дочерей, вперед с караваном под предводительством аль-Мукаддама. Они пойдут более безопасным сухопутным путем, повернув на юг от Маана, а не в сторону Айлы.
— Любимый. — В дверях его кабинета стояла Шамса. Ее кафтан из облегающего красного шелка подчеркивал все еще стройную и подтянутую фигуру, несмотря на то, что она родила ему двух сыновей и трех дочерей. А в ее темных глазах все еще была та смесь вызова и притяжения, что когда-то привлекла его к ней. Она подошла и положила голову ему на плечо. — Я буду скучать, любовь моя.
  
— Я вернусь прежде, чем на полях созреет ячмень.
— Ты слишком торопишься. Красное море опасно. Имад ад-Дин говорит о пиратах, о скрытых рифах, что вспарывают днища кораблей.
— Если ты хочешь увидеть меня скорее, то должна радоваться выбранному мной пути. Путешествие по морю сэкономит мне две недели.