Священная война (ЛП)

— Малик, посетитель.
Юсуф нахмурился.
— Я ужинаю, Сакр.
— Ты захочешь с ним встретиться, малик.
Сакр отступил в сторону, и в шатер вошел мужчина. На нем был черный плащ с капюшоном, бросавшим густую тень на лицо. Он откинул капюшон.
Юсуфу удалось сохранить невозмутимое выражение лица, хотя глаза его людей расширились от изумления.
— Имад ад-Дин.
Эмир Алеппо был на пятнадцать лет моложе Юсуфа. Худой, с узкими плечами и мягкими руками. Его короткая борода была тронута сединой, несмотря на относительную молодость.
  
— Добро пожаловать в мой шатер.
— Шукран, малик. Я хочу поговорить с тобой. Наедине.
— Это мои сыновья и самые доверенные советники. У меня нет от них секретов.
Имад ад-Дин нервно облизнул губы, но кивнул.
— Хорошо.
— Садись. — Юсуф указал на стол. — Ешь. Пей.
Имад ад-Дин занял место напротив Юсуфа. Он откусил кусок хлеба и запил его долгим глотком воды. Его плечи расслабились. Теперь, отведав еды в шатре Юсуфа, он получил право гостя. Причинить ему вред означало бы обесчестить себя. Имад ад-Дин облизнул губы и начал:
— Положение в Алеппо не из лучших.
Юсуф лишь повел бровью, но промолчал.
— Казна пуста. Завтра моим воинам платить жалованье. Я боюсь бунта.
— Что ж, это твои заботы.
— И твои тоже, Саладин. Я человек здравомыслящий, но те, кто захочет править городом вместо меня, будут защищать Алеппо до последнего воина. — Имад ад-Дин покачал головой. — Глупый жест. Город падет. Они это знают так же хорошо, как и мы с тобой. Их упрямая гордыня лишь утопит нас всех в крови, как это было в Диярбакыре.
— Я желаю избежать кровопролития не меньше твоего. Что ты предлагаешь?
Язык Имад ад-Дина снова скользнул по губам.
— Я могу отдать тебе город, но не бесплатно. Однако решать нужно сейчас. Завтра будет уже поздно.
— И какова же цена?
— Синджар, Сарудж, Ракка и Эдесса.
Юсуф отпил воды, обдумывая предложение. Он, конечно, согласится, но не было смысла показывать Имад ад-Дину, как он рад. Он видел, как на лбу эмира выступили капли пота.
— Я не отдам тебе Эдессу, — сказал наконец Юсуф.
Имад ад-Дин кивнул.
— А остальные?
— Твои.
— Но, дядя! — возразил Убада. — Это же…
Юсуф заставил его замолчать одним взглядом и снова повернулся к Имад ад-Дину.
— И еще ты получишь драгоценные шелка, коней и верблюдов, как подобает твоему сану.
— Ты слишком щедр, малик.
— Ты увидишь, что я хорошо обхожусь со своими подданными. Можешь править своими новыми землями, как сочтешь нужным, но должен поклясться служить мне верой и правдой, платить дань и поставлять людей для моих войн с франками.
— Клянусь.
— Тогда мы братья. — Юсуф поднялся, и остальные последовали его примеру. Он обнял Имад ад-Дина и поцеловал его в обе щеки. — Ты привел с собой людей?
— Разумеется. Четверых стражников.
— Сакр, проследи, чтобы его людям дали дюжину наших желтых знамен. Имад ад-Дин, твои люди на рассвете развернут их на стенах в знак того, что город наш.
— Будет, как ты скажешь, малик.
— Хорошо. — Юсуф снова обнял его. — Ма-а саляма.
Как только Имад ад-Дин вышел, вперед шагнул Убада.
— Синджар был моим, дядя!
— Мы потеряли добрых воинов, чтобы взять этот город, — согласился Каракуш. — А Сарудж принадлежит Гёкбори. Он был верным союзником.
— Когда Мосул будет наш, вы все получите нечто лучшее. Сарудж и Синджар — это ничто, друзья. Мы обменяли медяки на золото.
***
Юсуф сидел в седле и всматривался в сторону стен Алеппо, тонувших в предрассветной мгле. Позади него тихо заржала лошадь, и он услышал, как его сын аз-Захир что-то успокаивающе шепчет своему скакуну. Юсуф вытащил кинжал и принялся его точить; мерный скрежет стали о сталь успокаивал его. Мир вокруг медленно светлел. Серые тени вдоль дороги на Алеппо обрели очертания фисташковых деревьев. На одной из веток чирикнула птица. К ней присоединилась другая, третья, и вскоре воздух наполнился их пением. Теперь Юсуф мог разглядеть далекие стены. На них разворачивали желтые знамена. Юсуф вложил кинжал в ножны.
— Пора.
Он направил коня вперед, через реку Кувейк. Его люди последовали за ним, цокот копыт их скакунов загремел по деревянному мосту. Стены вырастали все выше по мере приближения Юсуфа. Ворота начали отворяться, и Юсуф пустил коня рысью. У ворот его встретил Имад ад-Дин в окружении сотни своих воинов.
— Ва-алейкум ас-салям, малик, — крикнул Имад ад-Дин. — Город твой.
— Не разделишь ли со мной в цитадели пир в честь моего прибытия?
— Я польщен приглашением, малик, но вынужден отказаться. Меня и так не жалуют в Алеппо, а после сегодняшнего, боюсь, будут жаловать еще меньше. Я отправлюсь в Синджар, если позволишь.
— Хорошо. Да хранит тебя Аллах, Имад ад-Дин.
Эмир кивнул и повел своих людей из города. Юсуф повернулся к Каракушу.
— Возьми под охрану городские ворота. Отбери у защитников оружие, но вреда им не причиняй.
Юсуф въехал в город в сопровождении Убады, своих сыновей и отряда из пятисот стражников. Слышен был лишь цокот копыт по брусчатке. Улицы были пусты, но Юсуф видел лица мужчин в окнах домов, мимо которых они проезжали. Главная площадь тоже была безлюдна. Он пересек ее и подъехал к мосту, ведущему через ров цитадели. На мосту стоял десяток стражников с опущенными копьями. Юсуф выехал вперед, чтобы обратиться к ним.
— Я — Саладин, аль-Малик ан-Насир. Я пришел, чтобы принять власть над Алеппо. Пропустите меня.
Несколько стражников отступили, но остальные остались на месте. Рука Юсуфа легла на эфес меча.
— Прочь с дороги, — рявкнул он своим самым повелительным тоном, — или умрете.
За спиной он услышал, как скрипят натягиваемые тетивы луков его воинов.
После минутного колебания стражники расступились. Юсуф рысью проскакал по мосту и вверх по дороге. Стража у ворот расступилась, когда он проехал мимо и выехал на поросшую травой площадку в центре цитадели. Юсуф направился к дворцу в восточной части. Ему навстречу вышло с десяток человек. Увидев его золоченый доспех, некоторые преклонили колени. Другие просто стояли с широко раскрытыми глазами. Остальные смотрели на пожилого мужчину в кольчуге. Тот шагнул вперед, положив руку на эфес меча.
— Саладин? Что это значит?
— Имад ад-Дин сдал мне город.
— Будь проклят его род до седьмого колена! Этот человек не имел права! — Он повернулся к людям за своей спиной. — Я же говорил вам, что этому ублюдку нельзя доверять.
— Как твое имя, эмир?
— Саламат, — ответил тот, снова повернувшись к Юсуфу. — Моя семья служила Зангидам из поколения в поколение. — Он выхватил меч. — Мы не будем стоять сложа руки, пока Алеппо отдают узурпатору.
— Убери свой меч, Саламат. Я тебе не враг. — Юсуф возвысил голос, обращаясь ко всем. — Имад ад-Дин — внук Занги, основателя династии. Он доверил мне правление Алеппо. Если вы присягнете мне на верность, то сохраните свое имущество и свои посты. Я же клянусь, что сделаю Алеппо великим городом, священным городом. В знак своих намерений я отныне отменяю все налоги, не дозволенные Кораном.
Стоявшие перед Юсуфом люди начали перешептываться. Юсуф посмотрел на Саламата.
— Поможешь мне спешиться, эмир?
Саламат колебался. Придержать стремя другому было знаком вассальной верности. Наконец он вложил меч в ножны и взялся за стремя. Юсуф соскочил с седла и поцеловал Саламата в обе щеки.
— Ты сделал мудрый выбор, — сказал он эмиру, а затем снова возвысил голос. — Сегодня будет пир в честь моего возвращения в Алеппо после стольких лет. Вы все приглашены.
Юсуф прошел мимо них и вошел во дворец. Сакр, Убада и его сыновья следовали по пятам.
  
Убада хмурился.
— Налоги, дядя… эти деньги пригодились бы нам в походе на Мосул.
Юсуф посмотрел на троих своих сыновей.
— Аль-Афдаль, объясни Имад ад-Дину, почему я это сделал.
Мальчик сосредоточенно нахмурился.