Поцелуй для Джулии (ЛП)
– Утрите слезы. – И очень ласково продолжил: – Нет ничего лучше хорошего плача. Не стоит его сдерживать. Выпейте чаю и расскажите мне, что произошло. Хотел бы я быть здесь, чтобы не позволить вас так напугать.
Джулия удивленно всхлипнула:
– Я вас чуть не убила…
Ван дер Дрисма забрал у нее насквозь промокший платок.
– Нет-нет, я сделан из более крепкого материала. Должен признать, я был поражен. – Затем умостился на стол рядом с Джулией и сунул ей в руку чашку. – Выпейте и расскажите мне обо всем подробно.
Чай оказался горячим, сладким и очень крепким.
– Должно быть, я ужасно выгляжу, – пожаловалась Джулия.
Профессор оглядел ее залитое слезами лицо, чуть порозовевший очаровательный носик, припухшие веки и прежде аккуратно уложенные волосы, теперь уже не выглядевшие такими аккуратными.
– Вы прекрасно выглядите, – ответил он.
Джулия поперхнулась чаем. «Конечно, он не всерьез, просто хочет меня утешить».
Саймон тайком наблюдал за подчиненной. Возможно, она считает его ледяным монстром, который не проявил сочувствия, едва войдя в офис. Но сделай он это, Джулия бы моментально разрыдалась, а позже пожалела бы. Она не выказала ни слабости, ни страха перед преступником, но если бы пролила перед ним слезы… Профессор поставил на ее выдержку, и отчет Джулии прозвучал разумно и четко.
Она допила чай, вежливо поблагодарила начальника и сгребла свои вещи.
– Я только уберу бумаги. Боюсь, я не закончила… – Джулия бросила на профессора беглый взгляд. – Кажется, они совершенно испачкались.
– Оставьте как есть. Я запру дверь и скажу швейцару, чтобы никого сюда не пускал. Можно просмотреть их утром.
– У вас обход в одиннадцать часов, сэр.
– До этого будет полно времени, – успокаивающе заметил ван дер Дрисма.
Затем поднял телефонную трубку и набрал номер. Джулия резко повернулась, удивленно округлив глаза, когда профессор произнес:
– Миссис Бекуорт? Мы тут задержались – непредвиденные осложнения. Нет, нет, с Джулией все в полном порядке. Я отвезу ее к себе поесть и отдохнуть и позже верну вам. – Он немного послушал. – Через пару часов, миссис Бекуорт.
И положил трубку.
Джулия смотрела на профессора во все глаза.
– Мы поедем на ужин, а затем я сразу отвезу вас домой.
– Не надо. Правда, только из-за того, что я повела себя глупо, разревевшись точно дитя. Если не возражаете, я приберу этот беспорядок и отправлюсь домой.
– Возражаю. Берите жакет и идемте.
– Куда?
– Ко мне. Мой слуга что-нибудь приготовит, он ждет меня этим вечером. – Когда Джулия заколебалась, он продолжил: – Я приехал на машине из Лидса, и день выдался весьма тяжелый. Я голоден.
Не было смысла спорить, и потом, она тоже проголодалась. Это лишь дружеский жест с его стороны. Любой поступил бы так же при данных обстоятельствах. Возможно, профессор даже за час ее компании заскучает, но зато Джулия увидит его дом, узнает что-то о его жизни. Может, ван дер Дрисма даже расскажет ей о девушке, которую встретил в Гронингене. Если бы Джулия знала наверняка, что он собирается жениться, ей было бы легче забыть о своей влюбленности.
«Мне предстоит о многом поразмыслить», – рассуждала Джулия по дороге к машине.
На улицах стало потише: дневной час-пик уже закончился, а вечерний – еще не начался. Автомобиль профессора промчался по городу, и вскоре Джулия увидела, что они движутся по тихим улочкам с величественными строениями, окруженными деревьями и целыми садами.
Ван дер Дрисма свернул в узкий проезд вдоль ряда домов эпохи Регентства, а затем – в переулок за ними. Здесь прятались очаровательные коттеджи с цветочным горшками на окнах и нетронутой краской на стенах.
Профессор остановился возле последнего коттеджа и проводил Джулию в маленькую прихожую со стеклянной внутренней дверью, которая, стоило им подойти, распахнулась, и на пороге появился величавый мужчина средних лет. Серьезным тоном он пожелал обоим доброго вечера.
– Это Блоссом, – представил профессор, – он здесь всем заведует. Блоссом, это мисс Бекуорт, я привез ее на ужин. Этим вечером она прошла через довольно неприятное испытание в больнице.
– Мне жаль это слышать, мисс. Сэр, в гостиной горит камин. Возможно, бокал хереса для юной леди, пока я накрою на стол?
Блоссом мягко забрал у Джулии жакет, а профессор провел ее в гостиную, что тянулась через весь коттедж. С двух сторон ее располагались окна, а напротив двери – камин. Это была комната с низким потолком, обоями медового цвета на стенах, обставленная уютной мебелью: чудесным угловым сервантом, старинным круглым столом из атласного дерева под окном и маленькими столиками тут и там. На них горели лампы, придавая помещению гостеприимный вид.
– Проходите, присаживайтесь у огня, – предложил профессор и выдвинул кресло, обитое темно-красным бархатом. – И примите совет Блоссома.
Он подошел к небольшому столу, чтобы разлить напитки.
– Сухой или что-то послаще?
– Сухой, пожалуйста.
При виде корзинки сбоку от камина взгляд Джулии просветлел.
– О, у вас есть кошка…
– Да, и котята. Там должно быть двое.
Джулия встала, чтобы посмотреть. Кошка открыла один глаз и, изучив гостью, снова закрыла. А та наклонилась ниже. Между лапами матери прятались два крошечных котенка.
– Ее зовут Китти. Боюсь, не слишком изобретательно, но Блоссом уверяет меня, что она откликается на это имя.
Джулия уселась обратно и взяла предложенный бокал.
– А котята?
– Они появились вскоре после того, как она прибилась к нам. Мальчик и девочка. У меня есть несколько желающих их забрать, но похоже, когда они вырастут настолько, чтобы оставить мать, Блоссом откажется с ними разлучаться.
Профессор сел напротив Джулии и наклонился, чтобы погладить кошку.
– Должен признать, приятно приходить домой, когда тебя ждут.
– Вы скучаете по Джейсону…
– Действительно, скучаю. Я собираюсь скоро в Голландию и надеюсь провести с ним несколько дней. – Он улыбнулся. – На сей раз еду в отпуск.
– Уверена, вы получите удовольствие, – как можно спокойнее отозвалась Джулия. – Должно быть, вы скучаете по семье.
– У меня есть друзья и здесь.
Нехороший ответ, почти пренебрежительный. «Хотя оправданный», – честно решила она. Личная жизнь профессора ее не касается.
Джулия глотнула хереса и задумалась, что бы сказать. К счастью, появился Блоссом и сообщил, что ужин подан. Пара прошла через холл в маленькую столовую в передней части дома. Здесь стоял круглый стол с шестью стульями в стиле хеплуайт, небольшой буфет и напольные часы с инкрустацией. На камчатной скатерти красовались серебро, хрустальные бокалы и тарелки из дельфтского фарфора. «Неужели профессор так каждый день ужинает?» – удивилась Джулия, пробуя предложенный ей суп. Томатно-апельсиновый – и конечно, домашний.
Профессор, похоже, решил держаться дружеского тона и действительно оказался безупречным хозяином, говоря о том и сем, пока они ели утку в вишневом соусе и жареный картофель. Не упомянул он о печальном вечернем происшествии и потом, уже предлагая Джулии добавку вкуснейших миндальных оладий. Лишь в гостиной за кофе доктор наконец спросил, оправилась ли она.
– Почему бы вам не побыть завтра дома, если хотите.
Джулия подумала о беспорядке в офисе.
– Все хорошо, правда. Мне стыдно, что я повела себя, как ребенок.
– Моя дорогая девочка, вы вели себя с примерным спокойствием. Большинство женщин раскричались бы на весь дом.
– Я слишком испугалась, чтобы кричать.
– В будущем, если заработаетесь допоздна, обязательно запирайте дверь. Вы меня понимаете, мисс Бекуорт?
Ван дер Дрисма говорил с леденящей вежливостью. Слабый огонек надежды, что в конце концов он решил отнестись к ней с большей приязнью, угас. Профессор выполнил свой долг так, как его видел. «И теперь я снова мисс Бекуорт». Смешно воображать, будто она могла бы выйти замуж за такого человека. Джулия поставила чашку и лишенным выражения голосом заметила, что хотела бы уехать домой.