Леди варвара (ЛП)

Я чувствую, как она пожимает плечами.
— Иногда я скучаю по этому. Думаю, мне становится грустно, когда я понимаю, что никогда больше не увижу, как распускается цветок, или не пойду на пляж, или не почувствую теплого летнего дня. Я скучаю по фастфуду и… — она вздыхает. — Иногда я скучаю по своей маме. — Ее голос становится хриплым. — Но я знаю, что она в безопасности и любима.
  
— И ты будешь в безопасности и любима со мной, — обещаю я ей, поглаживая ее по спине.
Кейт удивленно смотрит на меня.
— Ты любишь меня?
— Всегда. Разве ты не догадалась?
По какой-то причине она выглядит возмущенной.
— Я не должна была гадать! Девушке нравится слышать подобные вещи!
Я улыбаюсь и обхватываю ладонями ее розовые щеки, чувствуя себя больше похожим на самого себя.
— Я полюбил тебя в тот момент, когда ты появилась и возвышалась над остальными, как женщина-гора.
Кейт издает возмущенный звук, но мгновение спустя все портит смех.
— Ты хуже всех умеешь делать комплименты, ты знаешь это?
— Ах, но все они заставляют тебя улыбаться.
— Да, похоже, мои стандарты довольно низкие. — Она хихикает и еще раз сжимает мою талию. — А теперь, может, пойдем посмотрим, как выглядит пещера?
Я чувствую себя лучше, когда она в моих объятиях, улыбается. Она права — я бы не вернулся в пещеру и в тот раз, если бы это означало, что моей милой Кейт там не было.
— Да. — Она наклоняет голову и смотрит на меня снизу вверх. — Я тоже люблю тебя, ты, большой болван. Я просто хочу, чтобы ты это знал.
— О, я знал это давным-давно.
Кейт просто закатывает глаза, глядя на меня.
Кейт
Мне странно видеть, как эмоционально Харрек переживает из-за того, что выглядит не более чем еще одним скалистым утесом, на этот раз обсаженным деревьями. Но это, по-видимому, когда-то было их домом. Пока мы идем, выражение его лица становится все более задумчивым и отстраненным, пока мне не хочется схватить его за руку и сделать что-нибудь безумное, просто чтобы заставить его улыбнуться. Что-нибудь. Я просто ненавижу видеть, как ему больно. Забавно думать, что такой счастливый, смеющийся парень, как Харрек, повидал столько страданий и все еще находит способ просыпаться каждый день с улыбкой.
Мне это в нем нравится.
Мы спускаемся дальше в долину, и тут я вижу это — то, что, должно быть, когда-то было входом в их пещеру. В центре одной из стен утеса, на полпути вниз по крутому склону, есть обломок обрушившейся скалы, и это выглядит достаточно неестественно, чтобы я могла догадаться, что там было раньше. Интересно, что на дальней стороне есть небольшой темный выступ, который, похоже, является входом обратно в саму пещеру.
— Разве она не полностью разрушена? — спрашиваю я с любопытством.
— Не совсем, — говорит мне Харрек, отпуская мою руку и двигаясь вперед, чтобы осмотреть вход.
Я следую за ним, стягивая перчатки.
— По-моему, все выглядит довольно разрушенным, — должна признать я. Может быть, это из-за моей мнительности, но мне не нравится, как все выглядит.
— Вход не полностью заблокирован, — говорит он, указывая на стену утеса. — Ты все еще можешь войти в пещеру. Но это больше не безопасный дом. — Он кладет руку на камень, затем делает шаг назад, когда тот падает на землю от его прикосновения. — Главная пещера обрушилась, и все пещеры поменьше тоже. В тот день мы чуть не потеряли Пашова. — Он задумчиво садится на корточки поближе ко входу, но внутрь не заходит. Если он думал, что пересекать ледник безопасно, а это не так, то это, должно быть, довольно опасно.
— Пашов — это тот, у кого рог отрастает снова, верно? Муж Стейси? — Я подхожу и встаю позади Харрека, держа руку на его плече. Я ничего не вижу внутри темного входа в пещеру, но я представляю себе группу соплеменников, передвигающихся по пещере в своей повседневной жизни. Если они все жили в одной большой пещере, неудивительно, что он грустит. Деревня сильно отличается от этой пещеры. Лично мне нравятся каменные дома — и водопровод, — но я понимаю его чувства.
Он хмыкает, и его вытянутое лицо становится еще печальнее.
— Он выжил в тот день благодаря исцелению Мэйлак. Однако мы потеряли Эклана во время обвала. — Он закрывает глаза и качает головой. — Мне грустно за него. У него впереди было много хороших сезонов.
О нет. Эклан был отцом Варрека и тем, кто присматривал за Харреком. Неудивительно, что здесь так много воспоминаний.
— Ты не хочешь сказать несколько слов?
Харрек оглядывается на меня.
— А?
— Из уважения к мертвым, — уточняю я. — Чтобы успокоить его дух и твой.
Он выглядит слегка смущенным.
— Это Варрек должен был произносить слова, а не я. Я не его сын.
— Он все равно вырастил тебя. И ты можешь оплакивать его. В этом нет ничего плохого. — Я собственнически провожу рукой по его длинной черной косе. — Я могу уйти, если хочешь.
— Нет, — говорит он и тянется, чтобы взять меня за руку. — Останься рядом со мной.
Я должна признать, что мне приятно это слышать. Я расслабляюсь рядом с ним, игнорируя тот факт, что мои пальцы без перчаток холодные. Харрек все еще задумчиво смотрит на вход в пещеру и молчит.
— Я скучаю по тебе, мой друг, — тихо говорит Харрек. — Я знаю, ты пытался быть мне отцом после того, как моего не стало, даже когда я этого не ценил. Нам не хватает твоего присутствия. — Он долго молчит, а затем встает на ноги. — Племя находится в хорошем месте, и это сделало бы тебя счастливым. Там много каменных хижин для семей, и в деревне так много комплектов, что у тебя закружилась бы голова. Твой сын пока не испытал резонанса, но сейчас в племени больше людей, так что, возможно, он очень скоро найдет отклик. — Он улыбается, глядя на вход в пещеру, и в нем проявляется частичка его обычного жизнерадостного настроя. — Буквально на днях он…
Мяу.
Я моргаю, не совсем уверенная, что мой мозг просто не вообразил это.
— Ты… ты только что слышал это?
Харрек склоняет голову набок, хмурясь.
Мяу. Вот он снова, маленький, милый и похожий на комплект.
— В тот раз я точно это слышала, — говорю я ему. — Ребята, у вас здесь, на Не-Хоте, есть кошки? Правда? — Я представляю себе снежный комочек очаровательности. Может быть, кто-то потерял любимую кошку во время обвала, и у нее были комплекты…
Харрек хватает свой нож и встает передо мной, размахивая им.
— Отойди назад, Кейт. Очень медленно. — Его взгляд прикован ко входу в пещеру.
Ах. Я начинаю думать, что в Не-Хоте все-таки нет милых пушистых зверьков.
— Что такое?
— Скоро мы это увидим, — обещает он, держа нож наготове. Я открываю его сумку и достаю нож. Он продолжает подталкивать меня прочь от входа в пещеру, так что я продолжаю пятиться назад, даже если это трудно из-за того, что вокруг столько снега.
Прежде чем я успеваю спросить, что происходит, я слышу это: низкое, свирепое рычание. Прищуренные глаза — ярко-голубые и светящиеся — смотрят из пещеры. Мое сердце подпрыгивает к горлу, когда из пещеры выходит существо, которое может быть только версией тигра или горного льва на этой планете. Это что-то вроде кошки, с лохматой белой шерстью, длинными клыками и коротким, обрубленным хвостом. Передние лапы огромные, с хохолками, а задние, кажется, сплошь мускулистые. Это как если бы рысь принимала стероиды во время зимних каникул. Существо ростом по меньшей мере с мое бедро, и, выскальзывая из пещеры, оно делает широкие круги.
— Он умирает с голоду, — бормочет Харрек. — Он нападет на нас.
Это так? Трудно сказать наверняка из-за всего этого меха, но теперь, когда я смотрю на зверя, его морда кажется изможденной, а глаза ввалившимися. Он низко пригибается к земле, словно крадущийся, и я вижу, что бока у него болезненно тонкие. Я так занята изучением кошки, что чуть не пропускаю второе рычание.
  
Харрек бормочет себе под нос что-то похожее на проклятие.