Леди варвара (ЛП)

У меня было так много оргазмов за последние два дня. Так много. Харрек придумал, как прикоснуться ко мне, чтобы я возбудилась, и не проходит много времени, прежде чем я практически ползаю по нему, умоляя заставить меня кончить. Конечно, я отдаю так же хорошо, как и получаю, и я узнала, что ему нравится, когда гладят его шпору почти так же сильно, как и его член.
Прошло два дня с тех пор, как он впервые заставил меня кончить, и на самом деле мы не делали ничего, кроме ласк. Это были руки и рты, но я не прикасалась к нему там губами, а он не прикасался губами там до меня. Я жду этого момента, потому что он говорит об этом все чертово время и о том, что ему не терпится попробовать мою киску на вкус. Иногда мне хочется накричать на него и спросить, чего он ждет, но я точно знаю, чего он ждет — он «тормозит» ради меня. Я подозреваю, что если бы я попросила его попробовать меня, он бы это сделал.
  
У меня просто пока не хватает смелости спросить. Я все еще работаю над тем, чтобы добраться туда. Но, о, я хочу добраться туда как можно скорее. Я сжимаю бедра вместе при этой мысли. Делать это медленно — это весело, но я также жажду большего.
Думать об этом немного безумно. В течение недели мы перешли от постоянных ссор, когда я спасала его, к тому, чтобы целоваться и ласкать друг друга, как кролики, при каждом удобном случае. Интересно, что принесет еще одна неделя. И… Интересно, сможем ли мы провести ее здесь?
Задумавшись, я опускаю свои меха и бочком подхожу к тому месту, где он работает у огня. Я подхожу к нему сзади и кладу руки ему на плечи, разминая их.
Он стонет и откидывает голову назад, закрыв глаза.
— Как ты узнала, что мне это нужно?
— Удачная догадка, — говорю я ему. — Это и еще то, что ты весь день усердно работал над оружием. — Я поглаживаю его мышцы, позволяя своим пальцам играть с голубым бархатом его кожи. Мне нравится прикасаться к нему, нравится исследовать всю эту восхитительную твердость, по которой я могу ползать в мехах каждую ночь. Возможно ли стать зависимой от другого человека? Потому что я, кажется, зависима от него.
— Нам многое нужно сделать до завтрашнего путешествия, — бормочет он, все еще не открывая глаз от удовольствия.
Я провожу руками по его плечам, сильно растирая.
— Это как раз то, что мне интересно. Нам обязательно уходить завтра?
— Боюсь, мы должны это сделать. — В его голосе звучит разочарование. — Я обещал Беку, что не останусь с тобой надолго, и я беспокоюсь, что если мы будем ждать слишком долго, будет продолжать становиться теплее.
Я хмурюсь про себя, потому что для меня это не имеет смысла.
— Разве теплая погода не хороша для путешествий?
Он качает головой.
— Снега не было уже несколько дней, и сегодня было теплее, чем ожидалось. Если будет по-прежнему тепло, то это будет погода для небесных когтей.
— Хорошо. Что такое небесный коготь?
— Это большой летающий хищник. Много зубов. — Он поднимает кожаный футляр, лежащий у него на коленях, осторожно, чтобы не рассыпать осколки кости, и аккуратно складывает его, откладывая в сторону. — Они опасны для людей.
Я с трудом сглатываю, представляя себе огромных птиц с множеством острых зубов.
— Они едят людей?
— Один пытался съесть Джо-си, — соглашается Харрек. Затем он тянется назад и кладет руку мне на бедро. — Но она намного меньше тебя. Эти длинные ноги не поместились бы в пасть небесного когтя.
Я хлопаю его по плечу в ответ на его поддразнивание.
— Очень смешно. — Я отхожу в сторону, потому что этого массажа достаточно, если он собирается быть придурком со мной.
Он только улыбается и обнимает меня за талию, усаживая к себе на колени.
— Мне нравятся твои длинные ноги. И твои длинные руки. И твой длинный язык. — Он запечатлевает поцелуй на моем подбородке.
Я с трудом сдерживаю смех.
— Мой длинный язык? Ты милый собеседник. Удивительно, что ты так долго оставался холостяком.
— Мне нравится твой язык, — ухмыляясь, говорит Харрек. Он кладет руку мне на щеку и притягивает к себе для быстрого поцелуя. — Мне кажется, что это восхитительно.
— Это так? Потому что я еще не полностью использовала его в меру своих возможностей, ты же знаешь. — Я обвиваю руками его шею и изо всех сил стараюсь выглядеть невинной, хотя мое сердце бешено колотится в груди. Это самое смелое, что я когда-либо делала с ним. Может быть, если я намекну, что хочу наброситься на него, он набросится на меня.
Клянусь, я как ребенок, который не может дождаться Рождества.
Но он только хмыкает и похлопывает меня по бедру.
— Мы будем держаться вместе во время путешествия, просто на всякий случай. Это хищники, которые предпочитают загребать свою добычу, и пока они не могут оторвать тебя от земли, ты должна быть в безопасности.
Подожди, что? Я пристально смотрю на него. Как так получилось, что я только что нагло предложила потрогать языком его член, а он снова заговорил о небесных когтях?
Он просто качает головой и гладит мои распущенные локоны, накручивая один на палец.
— Не волнуйся. Я буду оберегать тебя.
— Отлично, — тихо говорю я. Тогда я задаюсь вопросом… он ведь знает, что такое минет, верно? Или народ ша-кхаи еще не знают о таком? Мне трудно в это поверить. Или, может быть… может быть, он этого не хочет?
Нет. Каждый чувак хочет, чтобы ему отсосали. Я девственница, и даже я это знаю. Может быть, я просто слишком деликатна.
— Мы отправимся с первыми лучами солнца, — обещает Харрек. — Итак, мы соберем наши вещи сегодня вечером и отдохнем. — Он еще немного поиграл с моими локонами, а затем уткнулся носом мне в шею. — Скоро в постель.
— Ммм. Тогда, я думаю, нам стоит поскорее покончить с твоей практикой, а?
Он отстраняется и гримасничает.
— Возможно, нам следует оставить это на какой-нибудь другой раз…
— Нет. — Я тычу пальцем ему в грудь. — Это важно. Тебе это нужно так же сильно, как мне нужна моя практика флирта. — Хотя, честно говоря, практика «флирта» в значительной степени превратилась просто в поцелуи.
Конечно, у меня нет с этим никаких проблем.
Но после нескольких дней работы над этим я не уверена, что Харрек стал лучше реагировать, когда дело доходит до его собственной крови. Я пригрозила уколоть его палец, и этого оказалось достаточно, чтобы мужчина чуть не потерял сознание. Благодаря долгим разговорам и успокоениям иногда нам удается продвинуться дальше, но каждый раз это приводит к одному и тому же результату. Харреку становится плохо.
Неудивительно, что он не хочет этого делать, но я чувствую, что это жизненно важно для его безопасности — и моей. Что, если он случайно порежется, пока мы будем путешествовать? Я не могу надеяться, что смогу каждый раз переносить его в безопасное место.
— Возможно, нам стоит пропустить это сегодня вечером, — говорит Харрек и целует меня в мочку уха. — Мы могли бы сразу перейти к нашим мехам.
— Нет, это важно, — говорю я ему, высвобождаясь из его хватки. Я слезаю с его колен и иду за своим ножом, висящим на стене. — Если мы оба хотим поправиться, нам нужно практиковаться. И твое гораздо важнее моего.
Он фыркает.
— Я в это не верю.
— Да, что ж, потешь меня. — Я поворачиваюсь и поднимаю свой маленький нож, а затем указываю на табурет. — Садись.
Харрек поднимается на ноги, и когда он это делает, я могу сказать, что его уже начинает подташнивать. Его синяя кожа имеет болезненный оттенок, и я узнаю выражение его лица. Это противоположно тому, чего мы хотели достичь. Вместо того чтобы бледнеть, когда его режут, теперь он бледнеет при мысли о том, что его вот-вот порежут.
  
Мне нужно придумать, как это как-то изменить. Чтобы отвлечь его от крови. Я подхожу ближе и сажусь к нему на колени, точно так же, как мы делали это в прошлом. Его руки обнимают меня, и он прижимается поцелуем к моему плечу, и я чувствую прилив нежности к нему. Я знаю, что он очень старается. Просто… у него это не очень хорошо получается.