Леди варвара (ЛП)

— Я буду оплакивать смерть нашего совокупления для удовольствия, — говорю я, ухмыляясь. Ей понравится прикасаться ко мне. Я знаю это.
— Нет, я имею в виду, что, если… что, если я остановлюсь, а ты еще не кончил?
Я хмурюсь.
— Это еще одна человеческая фраза, которую я не понимаю?
— Я не знаю. — Она заламывает руки. — У человеческих парней есть определенные ожидания. Например, если я начну прикасаться к тебе, ты должен кончить. И если я не закончу то, что начала, когда прикоснусь к тебе, тогда проблема во мне.
  
Я сажусь на шкурах, мне больше не смешно.
— Ты думаешь, я заставил бы тебя дотронуться до моего члена? Что я рассержусь, если ты остановишься?
Она прикусывает губу и выглядит неуверенной.
— Я не говорю, что ты бы это сделал, я просто… хочу внести ясность, понимаешь?
— Тогда позволь мне выразиться предельно ясно. — Я беру ее руку в свою и прижимаю к своему сердцу. — Если ты не хочешь делать ничего большего, чем прикоснуться к моей щеке, я приму это и буду благодарен за твое прикосновение.
— Ты уверен?
— Я совершенно уверен. Человеческие самцы дураки. Странно, как их самки могут быть такими замечательными, а самцы такими жестокими. Возможно, вокруг них так много женщин, что они не осознают, каким даром обладают.
Это их потеря.
Кейт бросает на меня еще один нервный взгляд.
— Хорошо. Если я прикоснусь к чему-то, что тебе не понравится, дай мне знать, хорошо?
— Я не могу представить себе прикосновения, которое мне бы не понравилось.
— Что, если… Я засуну палец тебе в задницу?
Я пристально смотрю на нее. Правда? Я должен признать:
— Возможно… Мне бы этого не хотелось.
Она разражается раскатистым смехом, хватаясь за бока и падая в меха.
— Видел бы ты свое лицо.
Она так очаровательна в своем смехе, что я не могу не присоединиться к ней. Я хватаю ее и притягиваю к себе, ухмыляясь, когда она взвизгивает.
— Ты разыгрываешь меня, красавица Кейт? Потому что я готов попробовать, если это то, что тебе нравится. — Когда она только сильнее смеется, качая головой, я щекочу ее бока. — Умная, умненькая Кейт.
— Прекрати! — Она извивается, смеясь и пытаясь вырваться из моих рук. — Это то, чего ты заслуживаешь после того, как постоянно доставал меня дерьмом!
Я думаю, она имеет в виду мое поддразнивание. Я провожу пальцами вверх и вниз по ее бокам, наслаждаясь ее визгами.
— Я бы отдал тебе все, красавица Кейт. Не только мое дерьмо.
Она только еще громче завывает от смеха, отталкивая мои руки.
— Прекрати, — выдыхает она, хихикая. — Это уже слишком. Ты убиваешь меня.
Я хихикаю, но опускаю руки, чтобы она могла перевести дыхание. Ее смех наполняет пещеру, теплый и прекрасный, а затем она садится, ее лицо раскраснелось, ее необычная грива почти выбилась из косы.
И она выглядит… взволнованной. Мое тело мгновенно откликается, мой член пробуждается к жизни. Мне требуется все, что у меня есть, чтобы не схватить ее и не притянуть обратно в свои объятия. Больше всего на свете я хочу снова прикоснуться к ней. И хотя это трудно, я жду.
У нее перехватывает дыхание, и она садится, придвигаясь немного ближе ко мне. Ее руки ложатся мне на грудь.
— Думаю, что сейчас прикоснусь к тебе, — шепчет она.
— Я приветствую это.
Руки Кейт опускаются к моему подбородку, и она слегка сжимает его с обеих сторон, пристально глядя мне в глаза. Она как будто собирается с духом. Она делает глубокий вдох, одаривает меня крошечной, душераздирающей улыбкой, а затем сосредотачивается на изучении меня. Выражение ее лица становится серьезным, когда ее руки скользят по моему лицу, по скулам и лбу, а затем по уху. Она проводит пальцами по изгибу одного рога, вытягиваясь всем телом, чтобы проследить его длину. Ее движения приближают груди к моему лицу, но я закрываю глаза, не желая хватать ее.
— Ты притих, — шепчет она.
— Я не хотел бы прерывать тебя.
— Так почему я? — спрашивает она, когда ее руки снова опускаются на мои плечи, а затем исследуют твердые пластины вдоль предплечья. — Почему не Саммер? Она хорошенькая. Или Брук. У нее большие сиськи, и она действительно милая. Почему я, когда есть более привлекательные девушки?
— Потому что ты мне нравишься, — просто говорю я, открывая глаза, чтобы посмотреть на нее.
Ответ ее не удовлетворяет.
— Потому что я высокая?
— Потому что ты — это ты. Потому что ты сердишься, когда я дразню тебя. Потому что, когда я бросаю тебе вызов, у тебя на лице появляется такое решительное выражение, как будто ты хочешь доказать, что я неправ. Потому что ты заставляешь меня улыбаться и смеяться, и у тебя доброе сердце.
— Я не уверена насчет доброго сердца…
— Это правда, — заверяю я ее. — Никто другой не помог бы мне так сладко побороть мой страх перед кровью. — Она слегка фыркает, и я ухмыляюсь. — И у тебя красивые, длинные, сильные ноги.
— Так много лести. — Но, похоже, она довольна.
— Да. Я бы наполнял этим твои уши каждую ночь, если бы ты была моей парой по удовольствиям. Я бы рассказал тебе все о бледном облаке твоей гривы и о том, как я думаю о тебе каждый раз, когда вижу небо. Я бы рассказал о твоей нежной коже и твоей милой улыбке. Я бы рассказал тебе все о том, как твой насыщенный аромат возбуждает мой член, и что пробовать тебя между ног — это лучшее, что я когда-либо испытывал.
Она выглядит потрясенной.
— Ты еще не попробовал меня на вкус.
— Я уже знаю. Соприкосновение твоего рта с моим языком было невероятным. Как спаривание твоего влагалища с моим языком может быть менее приятным?
Кейт издает тихий стон, и ее руки перемещаются к моей груди. Ее пальцы раздвигаются, а затем она проводит ими по моей плоской груди и твердым соскам.
— О, ничего себе. Они… отличаются от человеческих.
Ее прикосновение щекотно, и я изо всех сил стараюсь не шевелиться.
— Как?
— Мои… мягче. — Ее лицо краснеет. — Твои очень твердые. — Она снова проводит по ним пальцами, а затем поднимает на меня взгляд. — Тебе приятно?
— Все твои прикосновения приятны, красавица Кейт.
Она тихонько смеется.
— Ну, если это не ощущается лучше, чем любое другое прикосновение, я думаю, мне нужно продолжить исследование.
Я не возражаю против этого. Я терпеливо жду, положив руки на бедра, пока она обводит пальцем мышцы моего живота. Ее руки подбираются ближе к моей набедренной повязке, и я хочу, чтобы она сорвала ее и вскрикнула при виде моего члена и его твердой длины. Или она могла бы просто прикоснуться к нему. Это тоже сделало бы меня счастливым. Мне легко угодить.
Ее рука снова скользит по моему животу, и она обводит мой пупок кончиками пальцев.
— Чувак, у тебя действительно твердый живот. Я вижу все твои мускулы.
— Тебе это нравится? — Возможно, она комментирует это потому, что люди этого не ценят, хотя другие самцы в племени никогда не указывали на обратное.
— О да, — выдыхает Кейт. — мне это нравится.
Мне нравятся ее прикосновения там. Мой член болит так близко, что она могла бы просто протянуть руку и погладить его через кожу моей набедренной повязки. Мне ничего не стоило бы раздвинуть бедра и силой вложить это в ее руки, но я этого не сделаю. Я начинаю потеть от усилий оставаться неподвижным, когда ее руки ласкают мои бока, а затем двигаются, чтобы сжать одну из моих рук, и она восхищается их размером и силой. Подвергался ли когда-либо мужчина таким жестоким — и чудесным — пыткам?
Затем она наклоняется и касается губами моего плеча, и у меня появляются совершенно новые темы для фантазий. Я издаю низкий горловой стон, потому что ее кожа касается моей, а ее грива так близко, что я могу зарыться в нее лицом. Я глубоко вдыхаю.
  
— Мне нравится твой запах.
Как будто это вызов, Кейт наклоняется и обнюхивает меня.
— Мне тоже нравится твой. Ты пахнешь как… свежий воздух и пот. На самом деле это действительно мило. — Ее пальцы прослеживают толстую вену на моем предплечье. — Мне нравится в тебе почти все.