Леди варвара (ЛП)

Кроме того, я, возможно, ценю тот факт, что на нем надето немногим больше, чем мужская версия коротких шорт. Я не могу не смотреть, как его задница изгибается при ходьбе, а хвост раскачивается взад-вперед. Его набедренная повязка сзади намного короче, чем спереди, и если я пристально посмотрю (а давайте посмотрим правде в глаза, так оно и есть), то смогу увидеть кусочек ягодицы. Ярко-синяя, великолепная ягодица.
  
Я никогда не думала, что буду из тех, кто присматривается к инопланетянину, но я здесь. Это просто так… он так чертовски хорошо сложен. Я наблюдаю за движением его ягодиц при ходьбе, за сильными линиями его мускулистых бедер. У него широкая и сильная спина, и я почти уверена, что в его организме нет ни грамма лишнего жира. Я никогда не думала, что буду девушкой, которая упадет в обморок перед мускулистым парнем, но каждый день узнаешь о себе что-то новое. Что касается меня, то я начинаю понимать, что мне нравятся мужчины с ямочками у основания позвоночника, а у Харрека они есть.
Может быть, это потому, что я так пристально наблюдаю за этими ямочками, что упускаю тот факт, что он останавливается передо мной. Я тут же натыкаюсь на его спину.
Прежде чем я успеваю выпалить извинения, раздается ужасный треск, и он проскальзывает вперед на несколько футов, лед под нами смещается. Я кричу, скользя на заднице, когда мы оба мчимся вперед.
Время, кажется, замедляется. Я наблюдаю, как мои ноги скользят вперед, когда лед перед нами раскалывается, обнажая тонкий выступ над еще большей трещиной в голубовато-белом льду. Мне удается вскинуть ноги и втиснуть свое тело между льдин, мои ботинки останавливают мой импульс. Я проскальзываю вниз на несколько футов, а затем моя спина упирается в другую сторону, и я застреваю. Тем не менее, это хорошая идея. Здесь лед не более двух футов в сечении, и мне удалось подтянуть свое тело, чтобы остановить падение. Если бы я спустилась ногами вперед, то соскользнула бы до самого низа. С тихим всхлипом мне удается выкарабкаться из ущелья и, тяжело дыша, я бросаюсь обратно.
О мой Бог. Я чуть не провалилась в трещину во льду. Никто бы не знал, что я там. Не было бы никакого способа спастись.
В тот момент, когда эта мысль проносится у меня в голове, я оглядываюсь по сторонам.
— Харрек?
Однако я единственная, кто находится на поверхности ледника. С колотящимся сердцем, полным паники, я смотрю вниз, в глубокую зияющую трещину, из которой только что выбралась.
Макушка головы и плечи Харрека — это все, что я могу видеть, остальная часть его тела вжата в лед. Его рюкзака больше нет, а голова склонена набок. Он примерно на шесть футов ниже меня.
— О, черт. Харрек! — я кричу. — Ответь мне! — Я протягиваю к нему руку, но не могу дотянуться. Он слишком далеко внизу. Я оглядываюсь в поисках лука, который использовала в качестве трости для ходьбы, но его нигде не видно. Должно быть, я потеряла его, когда поскользнулась. Я снова смотрю на Харрека сверху вниз. Он неподвижен, и это пугает меня. — Харрек?
Никакого ответа. Дерьмо. Дерьмо, дерьмо. Я не знаю, что делать. Я хочу заламывать руки, как девица в беде, но это ничего не решит. Я единственный человек, возможно, на много миль вокруг. Я с разочарованием смотрю на свое ледяное окружение. Я могла бы вернуться тем же путем, каким пришла, но это долгое путешествие, и я бы отстала от остальных на несколько часов. Если пойдет снег, я немедленно потеряю их след. Я могла бы двигаться вперед по кратчайшему пути, но я не знаю, вспомню ли дорогу назад.
И я не хочу покидать Харрека. Не одного, запертого тут во льду. Я не знаю, что делать.
— Харрек, — снова кричу я, расстроенная из-за него. — Ответь мне!
Однако он молчит, и я беспокоюсь, что он без сознания или сильно ранен. Это моя вина. Он остановился, и поскольку я не обращала внимания, я толкнула его вперед на слабый лед.
А я не обращала внимания, потому что была слишком занята разглядыванием ямочек на его заднице. Задница. Ямочки. Я стону со смесью ужаса и разочарования.
— Харрек, ты должен очнуться, — говорю я ему. — Пожалуйста. — Когда ответа по-прежнему нет, я хватаю пригоршню ледяного, слякотного снега и швыряю в него. — Очнись, ты, сукин сын!
Снег падает прямо на его густые, блестящие волосы.
Но… он шевелится.
Я подавляю всхлип облегчения.
— Харрек!
Низкий стон эхом отдается ото льда, и его голова двигается, а затем его руки медленно поднимаются вверх, отталкиваясь от льда, придавившего его грудь.
— Кейт?
— Я здесь. — Я сдвигаюсь, и еще больше льда и снега дождем сыплется с выступа наверху.
Он прищуривается и смотрит на меня снизу вверх. У него на голове синяк, который растет под одним из рогов, и у него, похоже, кружится голова.
— Почему… почему ты швыряешь в меня снегом?
Я сдерживаю безумный смех облегчения.
— Потому что тебе нужно было очнуться.
— Я очнулся, — медленно произносит он, и его руки нажимают на лед по обе стороны от него, а затем останавливаются. — Я, кажется, застрял.
— Ты упал в трещину во льду, — говорю я ему.
— Я не падал, — говорит он, снова упираясь руками в лед у себя на груди. — Кто-то столкнул меня внутрь.
Я скрежещу зубами.
— Я не…
— Ты сделала это. Я остановился достаточно далеко от края.
Он прав, но я не собираюсь сообщать ему об этом.
— Послушай, это не имеет значения, ладно? Нам просто нужно вытащить тебя оттуда. Можешь ли ты… — я изучаю его, отчаянно размышляя. — Ты можешь опереться на ноги и вскарабкаться наверх?
Он вздрагивает, и на моих глазах его лицо бледнеет, приобретая самый болезненный синий оттенок, который я когда-либо видела.
— С моей ногой что-то не так. Я не могу ею воспользоваться. — Он снова ерзает и болезненно фыркает. — Она не может поддержать меня.
О нет.
— Тогда просто подожди. Мы что-нибудь придумаем. Кто-нибудь должен скоро прийти и поискать нас, верно?
Голова Харрека откидывается назад, и он снова прищуривается, глядя на меня снизу вверх. Я вижу бисеринки пота у него на лбу, и он все еще слишком бледен.
— Ты должна побежать вперед и позвать на помощь, Кейт.
Что?
— Нет, я не оставлю тебя. — Я оглядываю ледник в поисках ориентиров, но передо мной нет ничего, кроме волнистого льда. — Я не знаю, смогу ли я найти тебя снова, если уйду.
— Тогда останься и составь мне компанию, пока я не умру, — выдыхает он, снова толкая лед. — Не могу… нормально дышать, когда это прижато… ко мне.
— Не дави на это, — предупреждаю я, пытаясь скрыть отчаяние на лице. — Ты же не хочешь сдвинуться с места и соскользнуть еще ниже. — Внизу так темно, что я не вижу, как далеко это. Это может быть сотня футов, а может быть, и больше пяти футов. Это не имеет значения, потому что я не могу помочь ему в любом случае. — Скажи мне, что я должна сделать, чтобы помочь.
— Тебе следует уйти, — говорит он между судорожными вдохами. Он запрокидывает голову и снова смотрит на меня снизу вверх. — Я не хочу, чтобы ты рисковала собой, Кейт.
— Не будь дураком, — говорю я ему. — Я не оставлю тебя.
— Скоро стемнеет…
— Тогда будет темно, — огрызаюсь я. — Это не значит, что я уйду от тебя, черт возьми. Это моя вина.
Тень его обычно самоуверенной ухмылки скользит по его лицу.
— Я никогда не говорил, что это не так.
— Жаль, что у меня нет больше снега, чтобы швырнуть его тебе в голову, — бормочу я ему. — Я особенно не оставлю тебя, если скоро стемнеет, — говорю я ему. Я не могу себе представить, как он, должно быть, сейчас напуган. Черт возьми, я в шоке, и это не я придавлена там, возможно, со сломанной ногой, в нескольких секундах от того, чтобы провалиться в небытие.
  
— Я не хочу, чтобы ты подвергалась опасности, красавица Кейт, — говорит он, закрывая глаза и откидывая голову на лед. Его рога ударяются о лед, и на голову ему сыплется еще больше снега, но он, кажется, его не замечает.
— Я в порядке, — говорю я ему, хотя на самом деле я не в порядке. Я опасно близка к тому, чтобы расплакаться. — Мы вытащим тебя оттуда. Я обещаю: остальные заметят, что мы ушли, и придут достаточно скоро.