Без обмана 6 (СИ)

— Итак, давайте познакомимся, моё имя Хироси Танака, я сотрудник токийской юридической фирмы «Танака и Партнеры», — представился средних лет японец в безукоризненном деловом костюме. Английский у нанятого законника оказался очень неплохого уровня для япошки. Он даже не стал ставить фамилию впереди имени, как постоянно делают азиаты. Хороший знак.
Все вразнобой назвались. Хэнк — последним.
  
— Смею вас обрадовать, — продолжал адвокат. — У нашей фирмы большой опыт в решении проблем американских туристов. Опыт и связи. Добиться отсутствия для вас полноценного наказания будет очень реально. Депортация в Соединенные Штаты без права повторного посещения Японии в ближайшие пять лет вас всех устроит?
— Да! — чуть ли не хором ответили недалекие помощники Хэнка. Для них сейчас важно просто оказаться на американской земле, на свободе. Увидеть небо не сквозь окно посольства, а своими глазами.
— Мистер Фрост? Ваше мнение решающее, вы ведь мой наниматель, — переспросил мистер Танака. — Вас устраивает сделка?
— Да, — коротко согласился Хэнк, чуть сдвинувшись на стуле. Тот жалобно скрипнул. — Я согласен на депортацию. Например, на Гавайские острова.
Подручные непроизвольно расплылись в широченных улыбках. Перспектива поменять стены опостылевшего посольства на популярный курорт, да еще и за счет нанимателя их явно радует, сглаживая все небольшие разногласия, возникшие в команде еще во время похода, когда парни на нервах наговорили всякого и Хэнку, и друг другу. Пожалуй, надо продолжить с ними работать. Хороших помощников найти очень непросто, а эти теперь знают, что Хэнк Фрост вытащит их из любых неприятностей.
Гавайи. Там они будут не просто отдыхать, но и раскроют несколько загадок. Архипелаг скрывает их великое множество.
Интерлюдия. Акияма Гэндзи, наследник и управляющий компании Акияма Вижен
— Потрясающе! Это настоящее искусство, а не та мазня, что состряпал тот древний маляр, нанятый прадедом, — высказалась Момо, разглядывая фотографию. Она воспользовалась проектором и вывела изображение на экран, занимающий большую часть стены демонстрационного зала. В мешанине белых линий на белом фоне угадывалось женское лицо.
— Как скажешь, сестренка, — покорно согласился Гэндзи. — Ты у нас эксперт по живописи.
Внешне похожие, как и положено ближайшим родственникам, по темпераменту они всегда очень разнились. Акияма Гэндзи — спокойный, уравновешенный, флегматичный и неторопливый, высокий и худощавый, за что получил еще в младшей школе прозвище «бамбук».
Акияма Момо — полная противоположность своего брата. Суетливая, энергичная, склонная к поспешным выводам, слушающая сердце, а не логику. Неудивительно, что семейное дело возглавил именно парень. Хотя и к сестре он прислушивался, признавая ее интуицию и умение думать быстро. Всё-таки в живописи та по-настоящему разбиралась, закончив факультет истории искусств престижного университета Васэда. Возможно, лучший в стране по данному направлению.
— Так и скажу! Наверняка прадед нанял того художника только потому, что он стоил дешевле остальных. Но он совсем не проникся духом Цукино Тенкая. Нарисовал всякого такого абстрактного, а философскую базу не подвел. А Кэнсин-сама — он больше своими приютами увлекался и в картинах ничего не смыслил. Жаль, меня не было тогда рядом с прадедушкой, уж я бы ему подсказала, как надо.
— Ты не права. Эксперты четко указывают, что новые работы отличаются от раннего Цукино Тенкая, но восемь из десяти объясняют это естественной эволюцией стиля, тенденции к которой просматривались и в первых пяти работах…
— Молодец, хорошо речь подготовил. И экспертов проплатил, — Момо изобразила одобрительные аплодисменты. — Но признай, этот Кэки едва ли не больше Тенкай, чем оригинальный из сороковых, с которым прадедушка работал. Вот эта картина, белое лицо — лучшее из абстрактной живописи, что я вообще видела.
— Достойный продолжатель дела великого Цукино-сенсея. Акияма Вижен приветствует молодые таланты, — Гэндзи равнодушно пожал плечами.
— Именно! Так ты и скажешь во время презентации. Свяжись с организаторами, предложи спонсорство и выкупи все картины. Там же будет аукцион? Будет же? Я хочу хотя бы одну к себе в спальню. И я хочу этого художника! Может быть, даже детей от него! — Момо облизала губы, как делала всякий раз, когда готова была кем-то увлечься.
На мужчин она бросалась с той же горячностью и поспешностью, что и на картины. Неудивительно, что к своим тридцати все еще не замужем, хотя пора бы. Совершенно точно нужно выдать ее за кого-нибудь. Главное, чтобы не за представителя богемы. Все эти писатели, художники и прочие композиторы совершенно неспособны устроиться в жизни. Работая с произведениями искусства, Гэндзи на них вдоволь насмотрелся.
— Хорошо, сестренка, Акияма Вижен выкупит все работы этого Кэки Гато. Настоящее его имя — наверняка не такая уж большая тайна. Саммерс-сан — наша должница, откроет его мне. Но пообещай, что не сделаешь ничего такого, за что мне будет стыдно.
— Да, да, конечно не сделаю, — отмахнулась та. Глаза ее уже заволокла мечтательная дымка.
Наверняка представляет, что так тонко чувствующий живописец окажется мускулистым красавчиком. Вот бы тот был старым! И толстым! И женатым! И вообще женщиной! А для Момо он найдет пару получше. Кого-нибудь из деловых партнеров — уверенного в себе успешного человека, породнившись с которым, можно будет получить выгоду. Давно нужно было помочь ей разобраться с личной жизнью. Что касается Кэки Гато, то на нем наверняка получится заработать, раз парень настолько талантливый.
Интерлюдия. Инспектор Кикучи Юто
— Итак, теперь к вам, Кикучи-сан, — суперинтендант Ямамото, в свои пятьдесят уже полностью седой, но все еще подтянутый и крепкий физически, посмотрел на подчиненного через весь совещательный стол. — Позвольте выразить вам официальную благодарность от всего полицейского управления за ваш вклад в борьбу с Зеленой Триадой. Без вашей личной вовлеченности и профессионализма нам было бы куда сложнее одолеть этих негодяев, действующих из-за заграницы.
— Благодарю за высокую оценку! Сделаю всё возможное, чтобы оправдать доверие управления! — Юто вскочил со своего места, руки по швам, и вежливо поклонился на тридцать градусов. Его сенсей, научивший юношу драться и многому другому, говорил, что в человеке все должно быть красивым — и лицо, и одежда, и душа, и мысли, и манеры. Так сказал писатель Гогори Никорай (примечание: Николай Васильевич Гоголь). Кикучи посмотрел экранизацию одной из его книг и это был едва ли не самый жуткий фильм из всех, что ему доводилось видеть.
— Руководство полицейского управления благодарит вас за хорошую службу, Кикучи-сан, — продолжал Ямамото-сан. — Вы награждаетесь памятной грамотой префектурного управления, ведомственной медалью «за борьбу с организованной преступностью» третьей степени, а также получаете оплаченную поездку на Гавайские острова, для того чтобы отдохнуть и набраться сил во время вашего очередного отпуска.
— Буду и впредь добросовестно выполнять свой долг! — еще раз поклонился инспектор. Умелый игрок в покер, он не выдал своего истинного настроения. Ожидаемая награда была другой. Повышение до старшего инспектора. У Юто оставалось всего два года, чтобы его заслужить, если он хочет снова побить рекорд и стать самым молодым старшим инспектором в истории японского полицейского управления. А он хочет! Что в этом плохого? Любой нормальный человек хочет занять должность повыше. И даже не из-за жалования, у Кикучи обеспеченная семья. Уважение и признание — вот что требуется каждому.
  
— Задержитесь, пожалуйста, после совещания, Кикучи-сан, — попросил господин суперинтендант.
Остаток планерки пролетел в штатном режиме. Оперативные мероприятия, разработки, версии, назначения на то или иное дело. Всё, как обычно, привычно и почти не связано с Юто. Он даже заскучал, хотя никак этого своим видом не показал. Проявлял достойную должности и звания активность. Наконец, Ямамото всех отпустил. Кроме него.