Бывший муж. Я к тебе не вернусь (СИ)

Часто дышу.
Смотрю на него, но просто не чувствую кислорода.
Снова не понимаю, что я чувствую: эмоций слишком много. Они наваливаются на меня разом, пока вдруг все не затихает, когда я вижу его глаза. Эти чертовы глаза, которые уже сводили меня с ума и, кажется, так и не потеряли своих странных, гипнотических свойств.
Все вокруг затихает.
И я затихаю.
Внутри — штиль.
  
Наверно, мне бы хотелось сказать, что я, как гордая и независимая, взяла себя в руки и прогнала его, но это была бы неправда. Это не такая история. Точнее, это была бы идеальная история, в которой женщина не совершает ошибок рядом с идеальным принцем. А еще эта женщина не беременна. И она не сходит с ума.
У меня по всем фронтам идет параллельная Вселенная.
Я не прогоняю его, а подаюсь вперед и сама впиваюсь в его губы, которые сейчас не люблю и не ненавижу. Я их просто хочу. И его хочу. Это тоже надо признать, раз мы тут говорим про правду…
Ян сжимает меня в своих объятиях, а через мгновение притягивает еще ближе. Я слышу, как язычок на молнии моего платья скользит вниз, и сердце мое начинает сильнее биться в груди.
Бах-бах-бах-бах!
Я не должна…но я делаю. Укладываю ладони ему на плечи, потому что знаю, что через мгновение окажусь на его руках. Он поднимает меня легким движением, которые ему ничего не стоят, и несет к постели, которая без него казалась мне настолько пустой.
Падаем.
Больше она не пустая. И все происходит слишком быстро, чтобы я могла подумать. Да и если мы остановились хотя бы на мгновение, ты действительно веришь, Поля, что смогла бы его прогнать? А-а. Мы же не врем, забыла? Я потом буду все анализировать и наказывать себя, а сейчас я просто дура. Просто женщина, которая любит своего мужа настолько сильно, что в моменте позволяет его словам перекрыть всю ту боль, что они же принесли раньше.
Мое платье трещит по швам.
Ян шумно выдыхает, когда видит игривый комплект нового белья, а я шумно выдыхаю, когда вижу взгляд, которым он меня ошпаривает. В нем тоже нет разума. В нем только опьянение, синхронное с моим.
Я чувствую себя королевой.
Он умеет так делать. Двадцать лет он смотрел на меня так, что я чувствовала себя настоящей герцогиней. Сильной, сексуальной, любимой. Наверно, это тоже призраки моего собственного выражения, но в эту секунду так. А что будет потом — оно за дверью, лютует с остальным миром, пока мы наедине и сгораем от желания.
Да... Ян умеет так делать. Он смотрит на меня прямо, тяжело, обжигающе, при этом с такой огромной нежностью, что я ни о чем плохом просто не могу думать! Хотя должна... Но дверь, за которой я прячусь от реальности слишком большая, слишком толстая и слишком объемная в эмоциональном плане. Она скрывает от реальности, накрывает, как купол, и все сомнения тают.
Я подаюсь ближе и поддаюсь на его напор. Раздвигаю ноги чуть шире, сходя с ума от пульсации, которая заталкивает логику и разум в самое темное, сырое подполье, откуда его голоса неслышно. Вздрагиваю и издаю тихий стон, когда он намеренно задевает клитор, отодвигая в сторону кружевные, красные трусики, а потом выгибаюсь в спине и срываюсь почти на крик. Ян наполняет меня собой резко и полностью, соединяя не только наши тела, но и наши души, которые, как бы странно это ни было, но бьются синхронно.
От первого толчка я улетаю, от второго улетаю еще больше. Мощными фрикциями он присваивает меня сильнее, ставит клеймо и будто говорит: ты навсегда моя. Ты моя, Поля...
А, нет. Не будто. Он действительно шепчет это на ухо:
— ... Ты моя, Полина. Моя! — еще один объемный толчок, смазанный поцелуй касается моей груди, а ладонь сильнее сжимает ее, проведя большим пальцем по соску, отчего я уже сейчас готова кончить, — Вот так, девочка. Вот так... Наконец-то. Это ты. Я так устал по тебе скучать...
Его голос срывается на рык, а сам он срывается и переходит на серию мощнейших толчков, от которых у меня подгибаются пальчики на ногах. Я впиваюсь ногтями в его спину и в следующее мгновение взрываюсь мощнейшим оргазмом, от которого темнеет в глаза.
И я слышу, как он догоняет меня почти за секунду, чтобы снова стать моим отражением.
Горячая сперма капает на живот, а его плечи дрожат. Ян прячет лицо в моих волосах, запах которых втягивает до мурашек сильнее и пускает по коже еще больше тока, когда хрипло шепчет на ухо.
— Это не все, нежная. Я тебя так просто уже не отпущу...
И это звучит, как обещание, которое сразу и исполняется, когда Ян отстраняется, опаляет меня тем самым взглядом и медленно сползает ниже. Он встает на колени передо мной, оплетает ноги и усмехается уголками губ, оплетая мои бедра.
Я знаю, что будет дальше.
Но чтобы сопротивляться, у меня недостаточно выдержки, силы воли и желания. Последнего, кстати, нет вообще. На данный момент я отпускаю ситуацию, а может быть, предпочитаю поверить его словам. Ну, или вовсе о них не думаю...
***
Так часто бывает, что после приятного, но запретного, ты начинаешь жрать себя ложками. Например, вот сидишь ты на диете, чтобы влезть в любимое платье, а потом срываешься, проезжая мимо Макдака, заезжаешь туда и покупаешь комплексный обед с вишневым пирожком. Ненавидеть будешь себя — страх! А ешь и наслаждаешься моментом своей слабости.
Вот это я и чувствую, когда лежу в его объятиях, глядя на улицу через окно.
Скоро мальчики вернуться домой…и Вита. Она уехала на собеседование, и странно, что ее до сих пор здесь нет.
Хотя хорошо, что нет.
Я оставлю эту жемчужину собственной слабости и позора — себе. Будет венцом моей коллекции…
— У нас будет еще один ребенок, — шепчет Ян, оставляя нежные поцелуи на моем плече, — Поль, мне в это до конца не верится.
— Думаешь, я соврала?
Пару мгновений молчит, но я кожей чувствую, что хмурится, а потом убеждаюсь в этом, улавливая легкие нотки непонимания.
— Конечно, нет.
— Тебе нужно уйти.
— Поль…
— Нет, — отстраняюсь и сажусь, прикрыв свое нагое тело одеялом.
Развратное тело, надо сказать. Которое поддалось не один раз и даже не два… черт…
— Тебе надо уйти.
Я чувствую, что Ян смотрит мне в затылок так, будто готов башку мне просверлить. Печет. Да, некоторые взгляды способны заставить чувствовать себя на физическом уровне. Вот так…
А в следующее мгновение он резко подается на меня и хватает за руку, чтобы я посмотрела на него. И я смотрю. Но это дико сложно…
— На этот раз я не позволю тебе провернуть ту же самую хуету, — рычит он низко, — Нам нужно поговорить.
— Отпусти меня, Ян, ты делаешь мне больно.
Вру.
Точнее, не вру, но его физическое прикосновение никак не связано с моей болью. Он душу мне рвет. Снова. А я позволяю. Снова. Потому что люблю его, только любовь — это не гарант для «долго и счастливо». Когда тебе восемнадцать этого всегда хватает, а когда тебе тридцать шесть — уже нет. Ты понимаешь, что есть вещи, без которых ни одна любовь не проживет. Уважение, взаимопонимание, а главное — доверие. Если первые два пункта можно наладить, то с последним, как быть? Когда нет доверия — нет отношений.
Ян, конечно же, отпускает меня, но продолжает сверлить меня взглядом и пыхтеть. Сейчас это выглядит не так комично и не приносит мне радости совсем.
Я чувствую себя пустой.
Да. После ударной порции сахара наступает откат. Серотониновая пропасть. В которую я провалилась так же резко, как поднялась на самый пик наслаждения. Несколько раз. Семь, если быть точной…
— Тебе нужно уйти, — повторяю, стараясь держать голос на одной плоскости, но он — предатель! Прыгает… — Это ничего не значило, кроме того, что я — дура.
  
— Я сказал тебе правду. Между нами…
— Ты хочешь, чтобы я потеряла ребенка?!
— Нет, конечно! Что за бред ты несешь, Поля?!
— Тогда уйди!
— Я хочу поговорить и все объяснить…
— Ты что не понимаешь?! Я не хочу этого слышать!
— Но…
— Без «но», Ян! — повышаю голос, быстро стирая слезы, — Я тебе не верю!