Не говори шефу (СИ)

— Возможно, — признался он, и я заметила, как его пальцы чуть крепче сжали мою талию. — Иногда я делаю это намеренно.
Музыка затихла, но его рука осталась на моей талии. Мы стояли слишком близко, чтобы это выглядело случайным или просто дружеским жестом.
— Вы всегда любите играть с огнём? — спросила я, решив не уступать в этом словесном поединке.
— Только если уверен, что огонь того стоит, — его голос звучал низко, почти интимно.
Я почувствовала, как дыхание стало чуть более прерывистым. Это было опасно. Но в то же время во мне боролись два желания: отступить или остаться здесь, в этом моменте, ещё чуть дольше.
— Тогда берегитесь, Владислав Андреевич, — ответила я, чувствуя, как мои слова звучат чуть тише, чем хотелось бы. — Иногда огонь может обжечь.
Он улыбнулся, отпустил мою талию, но взгляд всё ещё удерживал меня. Это был тот самый взгляд, который говорит больше, чем тысячи слов.
— Ольга, я не боюсь ожогов. Особенно если пламенем будете Вы.
* * *
После танца я вышла в зимний сад чтобы собраться с мыслями, но уединиться не удалось. Михаил уже был тут — в вечернем костюме ( выглядел он в нём чрезвычайно элегантно, но не привычно) сидел за столиком, погружённый в свой телефон, и я вдруг почувствовала, что разговор с ним сейчас может быть кстати.
— Любишь наблюдать за праздником со стороны? — поинтересовалась я, присаживаясь напротив.
Михаил слегка поднял голову, мельком взглянул на меня, а затем снова вернулся к экрану.
— Скорее, избегаю лишнего внимания, — коротко отозвался он.
— Звучит мудро, — отозвалась я. — Ты работал над этим приложением? — я указала на экран его смартфона, где демонстрировался промо-ролик компании.
— Да, частично, — отозвался он. — Техническая часть.
— А с маркетингом что? В чём фишка? — в его голосе я уловила нотку напряжения.
Михаил поднял на меня взгляд, словно оценивая, могу ли я выслушать то, что он собирался сказать.
— Ты правда хочешь знать? — его голос стал тише.
— Конечно, — я наклонилась чуть ближе, чувствуя, как внутри начинает закручиваться пружина напряжения.
— Они акцентируют внимание на приватности, — начал он, приглушив голос. — Мол, приложение защищает твои данные на 100%.
— Это же отлично звучит, — ответила я, всё ещё не понимая, к чему он ведёт.
— Звучит, но не соответствует действительности, — он усмехнулся. — Они собирают всё: местоположение, контакты, даже звуки вокруг.
— Звуки? — переспросила я, чувствуя, как внутри всё холодеет.
— Да, микрофон включён, даже когда ты об этом не знаешь. И все эти данные продаются.
— Кому? — мой голос стал чуть резче.
Михаил наклонился ближе, оглядываясь вокруг.
— Рекламным компаниям, корпорациям, аналитическим центрам. Это не ново. Все так делают. Но наши зашли дальше.
— Куда уж дальше? Ты серьёзно?
— Вполне. Они анализируют не только действия пользователя, но и его эмоции, поведение, слабости.
Я почувствовала, как внутри всё сжимается. Это было слишком шокирующе и в то же время… логично.
— Это же не просто сбор данных. Это уже манипуляция. Это законно?
Михаил пожал плечами.
— Закон — штука гибкая, если у тебя есть хорошие юристы. Извини, мне надо отойти кое с кем переговорить.
Я осталась сидеть за столом одна, обдумывая то, что только что услышала. Вечер, казалось, потерял свою праздничность, словно яркий свет ресторана теперь только подчёркивал искусственность происходящего.
«Честность». «Вдохновение». «Креативность». Насчёт первого возникли сомнения…
  
10. Корпоративная дилемма.
 
Уверенность в том, что пора что-то менять, пришла ко мне не сразу. Возможно, этот переломный момент настиг меня вечером, когда я наблюдала за Екатериной, лениво помешивающей коктейль. Я сделала глубокий вдох и решилась на прямой вопрос:
  
— Екатерина, а ты и вправду точно знаешь, как работают проекты кампании? — мой голос прозвучал более уверенно, чем я ожидала.
Она подняла на меня глаза, слегка прищурилась и ответила с ледяной невозмутимостью:
— Конечно, знаю. Это наша работа.
— А тебя в них не смущает количество скрытых манипуляций пользователями? — я кажется начала волноваться. Не надо так. Надо поневозмутимее. Екатерина слегка нахмурилась. Её ответ казался мне очевидным, но всё равно я надеялась услышать что-то другое. Зря надеялась.
— Ольга, давай я тебе кое-что объясню, — сказала она с ноткой снисходительности. — Маркетинг — это всегда манипуляция. Люди покупают то, что ты им продаёшь. Это игра. У неё такие правила. И мы в ней лучшие.
— Но разве это не обман? — не сдалась я.
Она допила свой коктейль и резко поставила бокал на стол.
— Это бизнес, — ответила она, не оставляя шансов на дальнейшую дискуссию. — Если ты не готова играть по этим правилам, ты выбрала не ту профессию. Мне, честно говоря, даже смешно, что приходится объяснять такие простые вещи такой взрослой девочке.
Уже за полночь, устроившись на мягком диване в дальнем углу ресторана, я пыталась переварить услышанное. Эта вечеринка, с её громкими разговорами и вспышками смеха, только подчёркивала контраст между лёгкостью в головах моих коллег и тяжестью моих мыслей. Неужели я действительно не готова принять правила игры? Или дело в том, что сама игра казалась мне неправильной? Или я чего-то не понимаю до конца?
Владислав. Проходил мимо. Или специально шёл ко мне? Он сел рядом, и шум вокруг как разрезал его голос разрезал, мягкий и глубокий — так, как масло разрезает нагретый нож.
— Всё в порядке? — спросил он, явно замечая моё состояние.
Я посмотрела на него, раздумывая решится или нет… И решилась.
— Владислав Андреевич, вы знали, что они так делают?
— Они? Кто они? И что делают? — переспросил он, приподняв бровь. В его глазах была лёгкая насмешка.
— Эти методы, манипуляции… Всё это, — я едва сдерживала волну эмоций. - Я про скрытые от пользователей механизмы в наших проектах.
Он внимательно посмотрел на меня. Очень внимательно. Усталость, промелькнувшая в его взгляде, заставила меня на миг увидеть его в ином свете.
— Ольга, любой успех требует определённой гибкости. Главное — знать, где грань. А с чего вдруг такие мутные мысли у такой хорошенькой девушки? Ведь хорошенькие девушки должны быть глупенькими, разве не так? Шучу… Простите, я немного выпил и шутки мои наверное несколько плосковаты… Просто Вы очаровательны, и … Давайте мы позже поговорим об этом. Если захотите. Договорились? Сейчас мне нужно идти.
Мда. Смущенным я его ещё не видела. Только вот отчего — от моего вопроса или от меня, или от «немного выпил»? Да и не выглядел он выпившим, даже немного. Не больше меня. Его слова звучали как попытка успокоить меня, но вместо этого породили ещё больше вопросов. Где же эта грань? И кто решает, когда её пересекать?
* * *
Когда Вячеслав скрылся среди гостей, я подошла к панорамному окну. Ночная Москва за стеклом казалась мне зеркалом моего состояния: яркие огни скрывали тени, которые не могли исчезнуть. Моё одиночество нарушил голос Максима из IT.
— Выглядите задумчиво, — сказал он, протягивая бокал шампанского.
— Только не говори, что хочешь меня напоить, — попыталась я пошутить, но улыбка не далась. Я как-то вдруг перешла с ним на «ты», видимо перепутав с Михаилом. Всё же алкоголь давал себя знать.
— Нет, мне просто показалось, что Вам нужно отвлечься, — его тон был неожиданно тёплым.
Мы сели за маленький столик, подальше от громкой музыки. Я решила воспользоваться моментом.
— Максим, давай уже на «ты». Ты ведь знаешь больше, чем рассказываешь, — начала я.
Он медленно кивнул, словно взвешивая мои слова.
— Ну хорошо. Если Вы так хотите… То есть ты. Смотря о чём ты хочешь узнать.