Распутанный (ЛП)

В конце концов, ему нужно было знать, как считать человеческие деньги, если он собирался ими пользоваться, верно?
Но чем больше он просматривал стопку, тем больше не мог отделаться от мысли…
Насколько плохо было бы, если бы я взял немного с собой?
Он мог бы оставить третье украшение… наверняка оно стоило бы больше, чем та крошечная сумма наличных, которую он возьмет с собой.
  
Он определенно не стал бы брать все это.
Просто… достаточно.
Но когда он представил, как запихивает купюры в карман, у него внутри все скрутилось и скисло.
— Я уже съел чипсы этого парня, — пробормотал Киф. — И я собираюсь спать в его постели.
Хотя, конечно, было бы неплохо иметь немного денег….
Ему нужно было купить еще еды.
И человеческую одежду.
И он по-прежнему понятия не имел, как находиться среди людей дольше нескольких минут, не говоря уже о том, как найти того, кто покупает драгоценности, и договориться о честной продаже.
И это принесло бы ему только один вид денег.
Вероятно, ему понадобится больше, поскольку он будет постоянно переезжать с места на место.
Киф вздохнул.
— Почему иногда хуже всего поступать правильно?
В хижине не ответили.
Но он сунул деньги обратно в кошелек — вместе со странной карточкой — и убрал его обратно в ящик стола, чтобы не поддаться искушению.
Он даже завалил его альбомами для рисования, чтобы его было труднее найти.
— Так будет лучше, — сказал он себе. — Я буду…
Его голос прервался, когда он заметил слово на обложке одного из альбомов.
Портреты.
— Значит, Касс рисует и другие вещи!
Может быть, ему удастся увидеть, как выглядит Касс.
Киф представлял себе бледного, морщинистого парня с растрепанными седыми волосами, но когда он просмотрел альбом, то увидел, что все портреты были гораздо моложе, с очень скучным видом блондина.
И они были раздражающе вычурными.
Лицо всегда было повернуто в сторону или закрыто руками или одеждой.
Он также написал несколько женских портретов, но нарисовал ее сзади и сосредоточил все внимание на ее узкой, замысловатой прическе.
И он нарисовал подростка, смотрящего вниз, черты его лица были скрыты размытыми тенями.
— Думаю, ему не нравится рисовать лица, — сказал Киф, переходя к другому наброску подростка. — Понимаю. Но…
Он нахмурился.
Что-то в прическе подростка показалось ему странным… знакомым.
Беспорядочной в очень специфическом смысле.
Но это, должно быть, просто странное совпадение.
Кроме…
Теперь, когда он задумался об этом, ему пришло в голову, что прическа у женщины была в том же стиле, что и у его мамы.
А у блондина были короткие, жестко уложенные волосы, как у его отца.
— Касс Лордман, — сказал Киф, когда книга выскользнула у него из рук.
Конечно, это могло быть и настоящее человеческое имя.
Но.
Это также может быть псевдоним, отсылающий к его настоящему имени.
Лорд Кассиус.
Глава 7
— Но… мой отец ненавидит искусство.
Киф не стал вдаваться в подробности, надеясь, что они скроют другие улики.
Но теперь, когда он знал, что искать, он никак не мог назвать это совпадением.
У безликого блондина на портретах была напряженная осанка, как у его отца.
А причудливое убранство коттеджа было полностью в том же стиле, что и в других домах его отца.
Киф также нашел это место с помощью отцовского следопыта.
Это даже объясняло, почему было так мало еды и так много разных видов человеческих денег.
Плюс это имя.
Касс Лордман.
Это казалось почти очевидным.
Смех застрял в горле Кифа — горький и холодный.
После всех лекций, которые ему пришлось выслушать о бессмысленности искусства и о том, что ему нужно сосредоточиться на учебе.
Все рисунки, которые его отец скомкал и выбросил.
Все это время отец тайком рисовал скучное озеро, снова и снова, на протяжении десятилетий.
Он попытался представить, как отец сидит за одним из этих мольбертов, нанося на холст маленькие цветные капли и жуя чипсы «Читос».
Называя себя Касс.
Это просто… не имело никакого смысла.
Зачем скрывать свою любовь к искусству?
Зачем наказывать сына за то, что он разделяет этот интерес?
На самом деле, нет, он не хотел знать.
Он давным-давно оставил попытки понять отца.
Он перестал пытаться понять кого-либо из своих родителей.
Единственное, что ему нужно было знать, это то, что они ужасные люди и блестящие лжецы.
И он с ними покончил.
Он вскочил на ноги, не уверенный, чего ему больше хочется — схватить свои вещи и сбежать или разгромить это место.
Ро определенно проголосовала бы за то, чтобы все разгромить!
Особенно гигантские зеркала и вазы.
Но… это звучало очень утомительно.
А уйти — это звучало еще хуже.
На улице было по-прежнему темно и холодно, а его одежда все еще была мокрой.
Кроме того, он все еще не представлял, как находиться среди людей, не рискуя спровоцировать межвидовой конфликт.
Самым разумным решением было бы хорошенько выспаться в этой потрясающе выглядящей кровати и провести утро, разрабатывая план, куда отправиться дальше.
— По крайней мере, мне больше не нужно беспокоиться о том, чтобы содержать пространство в чистоте, — напомнил себе Киф. — На самом деле…
Он выдвинул нижний ящик прикроватной тумбочки и выхватил мешочек с деньгами.
— Не нужно расстраиваться из-за того, что я взял что-то, и я не оставлю никаких драгоценностей! — сказал он пустой комнате. — И давайте-ка посмотрим…
Теперь он мог рыться в вещах сколько угодно… где-то должна была быть припрятана человеческая одежда.
Его отец наверняка захотел бы не выделяться, когда ходил покупать художественные принадлежности и чипсы «Читос», и он не стал бы рисковать, что его увидят в Затерянных городах в чем-то, отдаленно напоминающем человеческий вид.
Киф заглянул под кровать.
— Ха… так я и думал.
Он вытащил две стопки аккуратно сложенных рубашек и брюк и пару белых туфель на шнуровке, которые выглядели намного удобнее, чем нарядные туфли внизу.
— Будем надеяться, что это твои любимые, — сказал он, натягивая бледно-голубой свитер, сшитый из какой-то невероятно мягкой ткани.
Киф был уверен, что каждый предмет одежды был очень дорогим по человеческим меркам.
Именно так выглядели брюки лорда Претенциозные Штанишки.
Только самое лучшее… главное, чтобы это было для него самого.
Джинсы явно были сшиты на заказ, что означало, что они были немного свободными и длинноватыми, но Киф смог их ушить. А символ галочки на ботинках, вероятно, означал, что они были редкими.
— Хм. Очень упругая. — Он подпрыгивал на носках. — Я чувствую, что в них я должен заниматься человеческим спортом.
Он взглянул в зеркало и нахмурился.
— Фу, я похож на него. — Он еще больше взъерошил волосы, что, на самом деле, не помогло. — Неважно. Я тоже выгляжу более человечно, и это главное… и ты можешь оставить себе мое мокрое белье!
Он отшвырнул свою мокрую одежду в угол. Не похоже было, что ему понадобится что-то эльфийское.
Как только представится возможность, он воспользуется отцовской заначкой, чтобы купить что-нибудь получше. Но на всякий случай, если это займет какое-то время, он отнес остальную одежду вниз, чтобы посмотреть, сколько сможет втиснуть в свой рюкзак.
— Ладно… что еще?
Он схватил один из запечатанных чистых альбомов для рисования и ручку, поскольку, вероятно, было бы разумно записывать все, что он узнает во время своих расследований.
— Урок номер один, — сказал он, открыв первую страницу, и написал: «Мой отец — Самый Скучный Художник в Мире».
Он добавил краткий набросок озера, которым был одержим отец, чтобы доказать свою точку зрения… и честно?
  
Его рисунки были намного лучше, чем все, что делал его отец.