Вампиры ночи

  
Глава двадцать третья
 
Ставни все еще опущены. Я растягиваюсь на кровати. Лукки рядом нет. Иногда он остается в моей постели, иногда возвращается в свою комнату. Три дня назад Лукка сообщил Константину, что мне нездоровится, и я отключила оба своих телефона. Все, чем мы занимались после той ночи в клубе, это трахались. И даже когда порой удается поспать, мне снится, как я занимаюсь с ним сексом, а потом, проснувшись, мы повторяем то же самое. Вампирская кровь – прямая дорога к постоянному возбуждению.
  
Мне плевать на работу или на пропущенные звонки от Джексона и мамы. И как бы я ни хотела поговорить с Асель, мне плевать даже на нее. Так быть не должно, но, попробовав кровь Лукки, я только о нем и думаю… С тех пор он почти не отходит от меня.
Включаю телефон и смотрю на время: 15:45. Ни один из братьев так рано не встает. Иногда после захода солнца Константин выходит на пробежку или идет в тренажерный зал внизу. Лукку, наоборот, почти каждый вечер приходится вытаскивать из постели, чтобы он подготовился к работе.
Проснувшись несколько часов назад, я лежу и размышляю. Нет, не размышляю… беспокоюсь. Задаюсь вопросом о том, должна ли я сообщать то, что мне рассказал Лукка о наркотиках. Стоит ли мне в этом покопаться? История о вампирах, подсевших на таблетки, может быть весьма интересной, как и о безумном ночном клубе, в который меня водил Лукка. Однако Джексон послал меня сюда, чтобы расследовать убийства. Есть ли какая-то связь между всем этим?
Лукка упомянул, что у его брата есть лаборатория. Я вспоминаю, как видела камеры для заключения на частной парковке клуба в тот вечер, когда он повел меня на встречу со своим братом, и человека в белом халате, разговаривающего с Константином в его кабинете накануне похода в театр. Все эти тревожные знаки стали отчетливее вырисовываться в моей голове с тех пор, как выяснилось, что Константину нравится делать чудо-наркотики для своих друзей-Вампиров.
В этом нет никакого смысла: детали не сходятся, но мысли продолжают крутиться, словно разрушенные дома во время тайфуна. И в центре него – Лукка, ощущение его губ на моих губах, соприкосновение моего языка с его, и то, чем мы продолжали заниматься с тех пор. Знает ли Константин? Есть ли ему до этого дело?
Я уже столько времени в России, и до сих пор у меня нет истории.
Мой телефон звонит, тут же вспыхивает имя Асель. Меня охватывает чувство вины. Я не появлялась на работе. И все еще с ней не виделась.
Мой палец замирает над красным кружочком на экране, и затем я мысленно ударяю себя по лицу.
Черт возьми, Саския, что с тобой происходит? Она молода, ее парня только что убили, а ты – расследователь. Поговори с ней.
– Привет, Асель, – произношу я, выдавливая улыбку на своем улице. Мама утверждает, что говорить по телефону нужно жизнерадостно. Она уверена в том, что люди услышат, как ты улыбаешься. Но до АМ моя мать брала с людей шестьсот баксов в час, чтобы предсказать им их будущее или проклясть их бывших любовников. С такими буйными телефонными тарифами я бы тоже улыбалась.
– Хотела позвонить тебе, но в последнее время из-за работы у меня были связаны руки. – Ухмыляюсь своей глупой шутке, из-за чего мое чувство вины лишь усиливается. – Как ты?
– О, слава богу, ты подошла, – взволнованно тараторит она на одном дыхании. – Все плохо. Мне очень нужно с тобой поговорить.
Закрываю глаза. Какой же из меня дерьмовый друг. Возможно, это потому, что я совершенно не знаю, как быть. Асель не заслужила жалких извинений с моей стороны.
– Хочешь встретиться? – спрашиваю ее.
Снова смотрю на часы на телефоне. Еще есть пара часов до того, как кто-то из братьев начнет меня искать. Однако я не в плену и могу уходить, когда пожелаю.
– Хорошая идея. Телефонам нельзя доверять, – отвечает она голосом, полным слез. – Мне столько нужно тебе рассказать. О плохих вещах.
Конечно, о «плохих» вещах. Я знакома с чувством потери и тьмой, что приходит после. Нет ничего «хорошего» в том, когда твоего парня убивают, а ты так далеко от дома.
– Мы можем встретиться в кафе возле клуба? – спрашивает она.
– Где завтракали в последний раз?
– Да. Мне страшно, Саския. Все очень плохо. – Ее голос дрожит, и у меня сжимается сердце. Она нуждалась во мне, а все, о чем я думала, так это моем следующем оргазме.
– Понимаю, – говорю ей. – Встретимся в шесть? После того, как поболтаем, пойдем в клуб вместе?
– Буду только рада. – Моя мама была права. Я слышу улыбку в ее голосе. – Спасибо, Саския. Ты настоящая подруга.
Это не так. Но мне следует ею быть.
Я принимаю душ, наношу ярко-красную помаду и пробегаюсь пальцами по волосам, поправляя прическу. Встреча через час, но сначала мне нужно утолить этот зуд мыслей в моей голове. Клуб находится примерно в сорока минутах езды от особняка. Значит, у меня будет достаточно времени, чтобы посмотреть, что же происходит на жуткой парковке «Черного кролика», прежде чем встретиться с Асель. Это мой первый шанс ускользнуть из особняка без Лукки, который готов схватить меня и делать со мной плохие вещи.
Проходя коридор, я спускаюсь по лестнице, ведущей к входной двери. Обхожу небольшой столик. По всему дому расставлены богато украшенные чаши и вазы. Некоторые похожи на предметы из династии Мин, все выглядит очень богатым. Миска, мимо которой я прохожу, по непонятной мне причине полна дорогих фруктов, которые никто не будет есть. Рядом с апельсином лежит связка ключей. Лукка всегда забывает свои ключи от клуба, а его брат всегда делает ему новые. В моих планах было пробраться на парковку через клуб, но так даже легче. Я смахиваю ключи от гаража в сумочку, где уже лежат паспорт и документы.
Мне хочется гораздо глубже покопаться в этом деле, и я не готова возвращаться сюда, если что-то пойдет не так.
  
Глава двадцать четвертая
 
По пути к «Черному кролику» были пробки, и теперь я волнуюсь, что опоздаю на встречу с Асель. Сжимаю в руках ключи, которые украла из особняка Волковых, так сильно, что они оставляют следы на моих пальцах. По моей просьбе водитель «Убера» высаживает меня у черного входа.
Как можно тише я открываю гараж и молюсь, чтобы никто из наблюдающих за камерами не счел странным, что новый сотрудник Константина сам вошел внутрь. Еще только вечереет, поэтому все может выглядеть так, будто я забираю что-то для Волковых, которые не могут прийти сюда в сумерки.
Осматривая гараж, замечаю две камеры, похожие на разинутые пасти двуглавого дракона. Сплошные металлические прутья и бетон. Сделав глубокий вдох, подхожу ближе. Судя по моему журналистскому опыту, то, что моя интуиция считает опасным, обычно оказывается первым местом, где я нахожу ответы.
На подземной стоянке темно. Здесь около десяти машин. Думаю, все они принадлежат братьям. Я подхожу к сырым камерам, плохо освещенным единственной горящей лампочкой. Между ними еще одна дверь, тяжелая и серая. Ее практически не видно на фоне бетонных стен. Лукка говорил, что лаборатория находится под «Черным кроликом», и готова поспорить, что она прямо за этой дверью.
У меня в кармане жужжит телефон. Это Асель. Проклятье! Я должна уже быть рядом с кафе. Отклоняю звонок. Ей придется подождать. Думаю, из-за моего опоздания хуже, чем сейчас, ей не станет.
Поворачиваю дверную ручку и вхожу в большую комнату, похожую на подземный офис службы безопасности. Вижу заваленные бумагами столы, вешалки, чайную станцию и монитор с мерцающими записями с камер наблюдения. К счастью, никого из сотрудников здесь нет. Представляю, как наткнулась бы на медведя-вышибалу Димитрия в таком замкнутом помещении, и судорожно вздрагиваю. Мои кроссовки легко прилипают к полу, будто в кафе-мороженом. Да что это такое? В комнате тоже темно, помещение освещает только одинокая лампа в углу, но я все еще вижу маслянистые полосы у своих ног. Наклоняюсь, чтобы прикоснуться к ним, но громкий голос останавливает меня на полпути.