Вампиры ночи

– Ты работаешь на меня, – говорит он, согревая дыханием мою шею. – Не на танцовщиц. Для тебя стройка – табу. Мне нужно доверять тебе, Саския, – последние слова он произносит с рычанием.
Он прижимается ко мне, и я чувствую напряжение в его теле. Сердце бешено колотится. Он блокирует меня, и мне становится страшно. Я должна оттолкнуть его от себя, должна что-то сказать, чтобы отстранить его.
  
– Ты говорил, что хочешь, чтобы я больше узнала об исчезновениях твоих рабочих и… Я хотела поискать улики. Просто хотела произвести на тебя впечатление.
Он отступает назад, обдумывая мои слова, и в этот момент я бросаюсь прочь. Не знаю, куда и как мне от него уйти, но бегу в темноте так быстро, как только могу, к двери – и врезаюсь прямо в кофейный столик.
– Чтоб тебя! – вскрикиваю я, падая к его ногам, словно мешок с картошкой.
Константин опускает свой взгляд на меня и с нескрываемым сожалением качает головой.
– Позволь мне помочь тебе, – произносит он, протягивая руку.
Я ее отталкиваю.
– Оставь меня в покое!
Аккуратно касаюсь лодыжки. Боль усиливается, захлестывает меня волнами. Меня сейчас стошнит. Как, черт возьми, я умудрилась? Под моей рукой уже растет шишка. Взглянув на нее, вздыхаю от ужаса. Моя лодыжка синевато-зеленого цвета, перед глазами все начинает расплываться.
Константин опускается рядом со мной, и я отползаю в сторону. Он пристально смотрит на меня, его глаза такие же черные, как у его брата белые.
– Я могу помочь, – ласково повторяет он. – Я танцор. В свое время мне удалось повидать множество несчастных случаев. Я вылечил травмы многих балерин.
В голове всплывает воспоминание о репетиции, на которой я увидела его впервые. То, как вздрагивали его плечи и выгибалась спина, а лицо было каменным. Так много красоты в одном холодном, как камень, психе. Он осторожно касается моей лодыжки, и я вскрикиваю от боли.
– Мне не нужна твоя помощь, – огрызаюсь я. Да кем он себя возомнил? Вломился в мою квартиру, испугал, а теперь угрожает? Через что мне только не пришлось пройти ради этого дела. Я должна чувствовать безопасность хотя бы в своей квартире.
Доносится шум воды, и понимаю, что кран в ванне все еще открыт, и она вот-вот переполнится. Не хватало мне еще эту идиотскую квартиру затопить. Пытаюсь встать, но как только наступаю на ногу, боль пронзает меня, и я падаю.
Константин ловит меня, сидя на коленях, и притягивает к себе, плотнее закутывая в халат. Касаясь воротника, Константин поглаживает большим пальцем мою шею.
– Мне жаль, что я напугал тебя, – произносит он. Звона нет. Он говорит правду. – Спасибо, что пыталась помочь, придя на стройплощадку. Ты что-нибудь узнала?
Я тяжело дышу, пытаясь сконцентрироваться на его словах, а не на боли, пронзающей мою ногу.
– Ничего, кроме того, что вашим сотрудникам нравится на вас работать. Говорят – вы о них и правда хорошо заботитесь.
В одно мгновение он выключает воду в ванной и снова присаживается рядом со мной.
– Я забочусь о тех, кто мне важен. – Он нежно зажимает мой подбородок между большим и указательным пальцами и приподнимает его так, что мой взгляд вновь встречается с его темными глазами, другая его рука лежит на моей пульсирующей лодыжке. – Позволь мне позаботиться о тебе, Саския.
– А что, владельцы стрип-клубов проходят обучение по оказанию первой помощи? Сертификат у тебя есть?
Легкая улыбка касается его губ, и он слегка приоткрывает рот. Сначала, мне кажется, что Константин собирается что-то сказать, но после до меня доходит: он освобождает место для увеличивающихся клыков. Мое сердце взволнованно трепещет. Никогда раньше не видела вампирские зубы так близко. Я в полном изумлении. В фильмах ужасов все иначе, там они выскакивают, словно острые кинжалы. Клыки Константина всего на сантиметр длиннее обычных и такие же широкие. Разница лишь в том, что они острые. Острые и вполне толстые. Ими можно впиться в плоть и оставить две зияющие дыры, достаточно большие, чтобы питаться кровью.
Мое дыхание учащается. Константин знает, что я Ведьма. Он не собирается меня кусать, так какого черта делает?
Отпустив мой подбородок, он вонзает зубы в собственное запястье и яростно разрывает его. Затем протягивает мне окровавленную руку.
– Пей. – Он проводит пальцем по моим губам, кровь капает с его руки на белый халат. Криво улыбнувшись, Константин добавляет:
– Это тебя исцелит.
Я нерешительно следую его приказу, и, приоткрывая губы, позволяю ему поднести запястье к моему рту. Никогда раньше не пробовала Вампирскую кровь. И, несмотря на то, что в «Хронике» полно историй о Вампирах, которые обманом заставляют людей пить кровь, а затем обращают без их согласия, притворяться, что мне не любопытно, я не собираюсь. Немного поразмыслив, я хочу отстраниться, но из-за боли в лодыжке все мое тело вздрагивает и, как только его кровь касается моих губ, понимаю, что обратного пути нет.
Держа запястье обеими руками, я провожу языком по его ране. Не уверена, чей это стон – мой или его.
Боже! Кровь Вампира не похожа на человеческую или Ведьмовскую. В ней нет железного привкуса. Наоборот, кровь Константина сладкая и терпкая, как спелая вишня. Я жадно ее глотаю. Знаю, что веду себя непристойно, но, к моему удивлению, мне сложно остановиться.
– Полегче, милая. Этого более чем достаточно, – ласково шепчет он.
Нет. Мне нужно больше, еще немного.
Убирая от меня руку, Константин смеется, а я вытираю губы тыльной стороной ладони. Впервые слышу его смех.
Я на взводе, каждая клеточка моего тела чувствует себя живой. Мало того, что лодыжка больше не болит, так еще и ощущение, будто я отдыхала неделю на Мальдивах, а затем вкусила аромат лучших колумбийских блюд. Кости размягчились, голова плывет, и боль там, где ее быть не должно. На мне лишь халат, и я возбуждена.
По взгляду Константина ясно, что он прекрасно знает, как Вампирская кровь действует на Ведьму.
– Капля крови на многое способна, – подмигивает он, тем самым посылая электрический разряд прямо между моих ног. – Теперь лучше?
Мы слишком близко друг к другу. Когда Константин говорит, его дыхание сдувает с моего лба пряди волос. Никогда не замечала, какие у него пухлые губы и какой острый подбородок. Хоть глаза Константина и похожи на две чернильные кляксы, я все же вижу, как расширяются его зрачки, жадно впиваясь в меня.
Его клыки втягиваются назад, и он поправляет галстук. Я хочу, чтобы он ушел. Хочу принять ванну. Хотя, все еще чувствую, как его кровь течет по моим венам, словно горячая вода, пробивающаяся сквозь глыбу льда. Все тело горит, и единственное, о чем я могу думать, – о прикосновении его кожи к моим губам и кровь, стекающая по горлу.
Встряхиваю головой, пытаясь прийти в себя, и плотнее натягиваю ворот халата на шею.
– Одевайся, – произносит он, подходя к моей кровати и кидая в меня джинсы и толстовку. – Мы уходим.
Я ловлю одежду, которую Константин бросает в мою сторону. Я что-то сделала не так?
– Куда мы пойдем?
– Домой, – отвечает он. – Теперь ты живешь со мной.
Когда Константин упомянул о возвращении с ним домой, я предположила, что мы поедем в его квартиру. Но нет. Машину ведет мужчина с толстой шеей. За всю дорогу он не произнес ни слова. Внезапно мы останавливаемся возле кованых железных ворот, которые с легкостью распахиваются перед нами.
Константин сидит на заднем сиденье и наблюдает за мной, пока мы едем по извилистой дороге, окруженной высокими деревьями, похожими на туннель. Думаю, он хочет меня впечатлить, и это у него хорошо получается. Потому что его дом – особняк. Я и понятия не имела, что в Подмосковье, в пригороде под названием Рублевка, есть такие шикарные дома. По пути мы проезжаем мимо богато украшенного фонтана и пышных лужаек, окруженных голубыми елями и мраморными статуями.
  
– Вы здесь живете? – изумленно выдыхаю.
– Дом построил я, – отвечает он. – Лукке принадлежит западное крыло, а мне – восточное. На верхнем этаже есть комната, в которой ты можешь расположиться. Мы всегда должны знать о твоем местонахождении. С этого момента ты будешь работать с нами и находиться рядом. У нас много врагов. Не хочу, чтобы ты уходила куда-то одна.