Вампиры ночи

В то же мгновение гремит распахнувшаяся дверь и меня окутывает внезапный порыв ветра. Лукка уже повалил Вампира на землю и с четко слышным треском ломает его руку.
– Сначала спроси, а потом кусай, – с хохотом произносит он.
– Какого дьявола?! – вскрикивает другой Вампир, – почему среди ваших Кроликов Ведьма?
– Ужин окончен. – Лукка подбирает его пиджак и швыряет в него. – Валите к черту из моего клуба.
    
Глава двенадцатая
 
– Ты не можешь выгонять клиентов, – рявкает Константин. Лукка на него не смотрит. Он сидит напротив причудливого стола своего брата и читает журнал о мужской моде.
– Ты. – Внимание Константина переключается на меня. – Что ты узнала?
– Они обсуждали ведение бизнеса с тобой.
– И?
– И они хотели взять с тебя втрое больше, так как знают, что ты можешь себе это позволить. – Не решаюсь рассказывать ему о том, что было сказано о Лукке. Он спас мою задницу, теперь я спасаю его.
За спиной Константина висит красивая карта Москвы, переливающаяся разными цветами – красным, зеленым, синим. Она заколдована. На мгновение я задумываюсь о том, где он ее взял и что означают эти точки. Мой взгляд обращен на карту, а не на грозное лицо моего босса-Вампира.
– Втрое, – сухо повторяет Константин. В его голосе ощущается желание убить.
Не думала, что такое возможно, но теперь мне уже жаль Вампиров, которые собирались его ограбить.
На следующий день прихожу в клуб немного раньше обычного. В раздевалке полно девушек. Я просачиваюсь к шкафчику, в котором, как обычно, лежит моя одежда. Заглянув внутрь, нахожу подтверждение своей догадке – еще одно короткое, но со вкусом подобранное платье. К моему счастью, Лукка пока не смог стать ответственным за выбор моего наряда. Прямо сейчас я очень благодарна за эту малейшую милость.
У меня вошло в привычку подбирать правильное нижнее белье и приходить подготовленной. Надеваю платье и стараюсь не загонять себя из-за того, как мало информации мне удалось собрать для моей истории на этот момент. Я знаю только, что все ненавидят братьев Волковых и что никто не знает, кто убивает строителей. В принципе, это же было мне известно почти неделю назад в самолете.
Иду туда, куда можно присесть, и спотыкаюсь. Господи, как я устала. Вид тех Кровавых кроликов, которых пожирали прошлой ночью, так меня шокировал, что я не могла ни спать, ни есть весь день.
– Здесь есть какие-нибудь энергетики? – спрашиваю я у одной из танцовщиц. Думаю, она американка. Ее зовут или Кристи, или Кирстен, или Кристен.
Она мотает головой.
– Нам даже кофе не дают. Поешь что-нибудь. Еда тут правда вкусная, и она всегда добавляет энергии, – отвечает девушка, кивая в сторону стола, заполненного пищей.
У меня не было времени насладиться этим великолепным фуршетом, и в платье Константина особо не разгуляешься, но сегодня я настолько измотана, что мне все равно. Беру тарелку и наваливаю на нее чизкейк с изюмом, пончики, копченый сыр и блины с янтарной икрой, а затем сажусь на вращающийся стул возле туалетного столика.
Я почти готова к пикнику на собственных коленях, как слышу до боли знакомый голос Лукки. Никогда еще не видела в раздевалке Константина, однако Лукка здесь все время.
– Как поживают мои милые пташки? – доносится его возглас.
Несколько танцовщиц окружают Вампира, и он начинает смеяться, когда попугай-Перевертыш щекочет его одним из своих перьев. Однако взгляд его устремлен на меня.
Я запихиваю последний блин себе в рот и пытаюсь быстро его прожевать, пока Лукка подходит ко мне.
– Как себя чувствуешь? – спрашивает он, присаживаясь на стул напротив. – После прошлой ночи.
Неужели он пришел ради того, чтобы проверить, как я? Другие танцовщицы возвращаются к своим зеркалам или уходят на танцпол, но мне видно, как они посматривают на нас.
– В порядке, – лгу я. – Просто немного устала. Но после перекуса чувствую себя лучше.
Мне на самом деле лучше. Чувствую себя на миллион баксов. Лукка обращает внимание на стол с едой, и по его лицу пробегает тень.
– Мой брат настаивает на том, чтобы его работники хорошо питались.
– В его духе.
– Он не добряк.
– А ты?
Лукка медленно осматривает меня сверху вниз, словно его никогда о таком не спрашивали. Он опускает руки на мои колени, берется за ноги и резко притягивает к себе стул на колесиках, на котором я сижу. Его туманно-белоснежные глаза до ужаса меня пугают, но я не могу отвести от них взгляд. Он с трудом сглатывает, и вытатуированные на его адамовом яблоке вихри сжимаются.
– Ты видела, как я убивал, Саския. И все же ты спрашиваешь, добр ли я?
– Что ж, тебе нравится убивать? Или ты это делаешь, потому что должен?
Это задевает его за живое. Он разжимает пальцы на моем колене и медленно скользит ладонями вверх. Его большие пальцы надавливают на внутреннюю сторону моих бедер, а накрашенные ногти цепляются за мои чулки и останавливаются чуть ниже кружева.
– Ты делаешь и другие вещи, – произношу я, скрещивая свои руки и чувствуя холод его прикосновений через нейлоновую ткань. – Хорошие вещи.
В голове проносятся мысли о прошлой ночи, когда он высвободил меня из лап этих кровожадных животных и о том, что у него всегда есть время поболтать с танцовщицами. Когда он далеко от брата, Лукка не так уж и страшен.
Озлобленность на его лице на мгновение исчезает. Он поднимается. Наш разговор окончен.
– Ты слишком к себе жесток.
Лукка молча покидает комнату, а я стою, одергивая подол платья – оно ярко-синего цвета, почти такое же, как и другие мои наряды. Вкус Константина остается неизменным.
Дверь открывается, и я ожидаю снова увидеть Лукку, но появляется Асель. Сердце подскакивает от радости. Боже, такое ощущение, будто я выпила десять кружек кофе. Это на меня так подействовала еда или странный разговор с Луккой?
Я улыбаюсь Асель, но она на меня не смотрит. Отворачивается от всех нас и садится в другом конце комнаты. После нашего совместного завтрака мне хотелось еще поспрашивать ее. Обычно я не испытываю такого рьяного желания поговорить с зацепкой.
Остальные девушки продолжают разговаривать, смешивая русские и английские слова в своей речи, большинство из них болтают о Лукке, но мое внимание приковано к Асель. Она наносит тональный крем под левый глаз.
Я сажусь за столик рядом с ней, и девушка вздрагивает.
– Привет, давно тебя не видела, – обращаюсь к ней как можно радостнее.
Слабая улыбка касается ее губ, но головы она не поднимает. Если ты репортер, ты видишь много дерьма, а если ты к тому же Ведьма Верити, ты точно знаешь, когда кто-то что-то от тебя скрывает. Именно поэтому у меня есть подозрения, что у Асель синяк под глазом и легкий порез на лбу. Синюшность уже практически исчезла в оттенках зеленого и желтого. Это объясняет, почему она избегала посещения клуба в последние дни.
– Кто сделал это с тобой? – произношу я тоном громче, чем хотелось.
Она не отвечает, нанося еще больше пудры на лоб.
Хватаюсь за стул и разворачиваю ее к себе лицом. Девушка взвизгивает.
– Асель! Кто тебя ударил?
– Никто, – отвечает она.
Звень. Мне даже не нужно быть ходячим детектором лжи, чтобы понять, что это вранье.
Я бросаю на нее серьезный взгляд, и она вздыхает:
– Превратилась в животное, и меня сбила машина.
Еще один звон.
– Скажи мне правду, Асель. Кто тебя ударил? – спрашиваю я, понизив голос.
Она шмыгает носом и промокает салфеткой под глазами.
– Максим. Из-за моей работы он взревновал. В последнее время сам не свой, очень нервничает. Наверное, слишком много навалилось.
  
Я кладу руку ей на плечо, но ничего не говорю.
– Пожалуйста, не рассказывай никому, – произносит Асель, глядя на меня с мольбой в темных глазах. – Особенно Димитрию. Вышибале. Он очень заботливый. Долгое время был в меня влюблен. Он убьет Максима, если узнает, что тот меня ударил.