Вампиры ночи

– Я буду с улыбкой на лице резать тебя живую на мелкие кусочки, – произносит он.
Пытаюсь снова закричать. Напрасно. Его рука вновь сжимает мою шею. Мне нечем дышать, по краям все начинает размываться. Темнота сгущается, растекаясь передо мной, словно черная краска. Злые мстительные глаза Вампира сверлят меня, но в следующий момент его утягивает назад и отбрасывает в сторону.
  
Неожиданно позади него появляется Константин. С оглушительным треском он ломает шею моего противника, будто это всего лишь сухая березовая ветка. Тело Вампира из Строгино падает к моим ногам.
Константин осматривает его с бесстрастным выражением лица.
– Я найду кого-нибудь, кто избавится от него должным образом.
Неуверенно киваю головой. Вампиры не умирают из-за сломанной шеи, это мне точно известно. Их нужно расчленить или сжечь. Я смотрю на свои руки и пытаюсь остановить непрерывную дрожь.
Константин это замечает. Внезапно он подхватывает меня на руки, и все, что я чувствую в следующую секунду, – это порыв ветра в моих волосах. Мы с молниеносной скоростью проносимся по клубу, и я оказываюсь в кресле, в его кабинете.
Мне не хватило времени перевести дух. Руки дрожат, и я все еще ощущаю зловоние напавшего на меня Вампира.
– Вот. – Константин наливает мне рюмку водки. – Для твоих нервов.
Сразу ее опустошаю. Шея болит. Константин наливает мне еще две рюмки и пододвигает ко мне.
– Еще, – произносит он мягким голосом. – Пей, пока не забудешь.
  
Глава девятая
 
Несмотря на волнение, которое я испытала в начале ночи, остальная ее часть прошла спокойно. Мои ярко накрашенные глаза зудят от желания поспать. Мне казалось, что собирать информацию в оживленном клубе интересно, но это были бесконечные утомительные часы. Ноги ноют, и я не узнала ничего нового, кроме того, горло болит и покрыто синяками из-за хватки того Вампира.
Лукка велел мне всю ночь бродить вокруг, слушать и пытаться собрать любую информацию, которая может оказаться для них полезной, но правда в том, что каждый парень здесь либо говорит о бизнесе, либо о том, какую девушку он хочет забрать в приватную комнату. Никто еще не упоминал братьев Волковых или что-нибудь, что могло бы дать мне подсказку к разгадке убийств. Клуб такой большой и в нем столько этажей, что мои ноги уже в мозолях.
Беру несколько пустых бокалов и направляюсь к бару – делаю все, что угодно, чтобы время шло быстрее.
– Ты новенькая? – спрашивает меня бармен по-русски, когда я протягиваю ему бокалы.
Он обезьяна-Перевертыш и сейчас пребывает в промежуточной стадии – использует свой ловкий хвост лангура, чтобы разливать напитки с тройной скоростью. Выглядит он жилистым, суетливым, с пучками грязных темных волос, торчащих по всей голове и на костяшках пальцев. Мне понятно, что медведь-Перевертыш у входа отлично подходит в качестве вышибалы, но что забыл обезьяна-Перевертыш в России? Обычно они предпочитают более теплый климат.
Я присаживаюсь на один из высоких кожаных стульев и подпираю руками голову.
– Да, новенькая… – Константин не дал мне подходящего названия моей должности, когда предлагал мне эту работу, – …менеджер по работе с гостями.
Лицо Обезьянки изменилось, но он не стал задавать вопросов. Не думаю, что работающие здесь вообще задают вопросы. Кроме меня.
– Хочешь выпить? – спрашивает бармен, держа в руке бутылку водки.
Согласно киваю, и он наливает мне немного в ледяную рюмку. Она прозрачная, в ней плавают крошечные золотые крапинки. Я тут же опрокидываю ее в себя и вздрагиваю, ощущая, как желудок превращается в лавовый колодец.
– Когда закрывается клуб? – спрашиваю бармена.
– Когда уходит последний клиент. Обычно около шести.
Я берусь за его волосатое запястье и поворачиваю к себе, чтобы посмотреть на часы. Осталось меньше часа. Танцовщицы уходят одна за другой, собирая купюры возле своих шестов и засовывая их в лифчики. Некоторые направились с мужчинами в сторону приватных комнат, но большинство вернулось обратно в раздевалки. В мгновение ока остались лишь я, Обезьянка и группа шумных Вампиров в углу.
Должно быть, они уже сидели тут, пока я была наверху. Типичные Вампиры. Только мужчины, способные в одно мгновение разорвать вас на куски, будут вести себя так отвратительно и ужасно шумно. Слава богу, что пока еще никто не блеснул своими клыками. Сегодня мне уже хватило.
– Кто они? – спрашиваю я своего собеседника.
– Постояльцы.
Он чистит бокалы, пока говорит со мной. На самом деле это идиотским прием барменов, пытающихся не напрягать клиентов, стоя рядом, пока им нечего делать. Мне бы очень хотелось, чтобы он поставил этот уже чистый бокал на место. Но бармен не похож на того, кто любит сидеть спокойно.
– Понятно, что они Вампиры, – произношу я. – Но какого они вида? Вампиры, которые «с тоской смотрят в окно твоей спальни» или вампиры, как в «30 дней ночи» [13] Джоша Хартнетта, высасывают тебя всего целиком?
Он смотрит на меня, совершенно не понимая ни одну из моих отсылок на фильмы. Не моя вина, что у меня не заканчивается подписка на «Нетфликс».
– Они деловые партнеры братьев Волковых, – отвечает бармен. «Богатый» вид. «Подлый» вид. Что-то вроде «не смотри нам в глаза».
Киваю на бутылку водки, и он наливает мне еще рюмку. Моя работа превращается в ту, что сложно выполнить, будучи трезвой.
Вампиры начинают что-то напевать, и я вопросительно смотрю на бармена.
– Время еды, – поясняет он, взглянув на часы. – Как только ночь танцовщиц заканчивается, клиентам разрешается поесть.
Мой взгляд падает на открывающуюся дверь клуба. Входит огромный вышибала-Перевертыш. За ним следуют четыре девушки, которых я уже видела на танцполе. Они одеты в одинаковые обтягивающие белые платья.
– Но они же Перевертыши, – произношу я. – Разве Вампиры предпочитают не человеческую кровь?
Бармен выглядит смущенным.
– Перевертыши обычно не подпускают к себе Вампиров. Мы можем за себя постоять. – Его лицо искажается от отвращения, и я не виню его за то, что он испытывает к подобному соглашению. – Но кровь Перевертышей – деликатес, а Константин гарантирует клиентам самую чистую кровь в городе.
Самую чистую кровь в городе? Что за пуристская брехня?
Я съеживаюсь. Все в моем теле напрягается при виде девушек, похожих на ягнят, которых ведут на убой, приближающихся к Вампирам.
– Остынь, – говорит мне бармен. – Они делают это по собственной воле. Так им платят намного больше, чем обычно.
Я и забыла, что обезьяны хорошо умеют улавливать эмоции.
– Как Константин поддерживает чистоту крови? – спрашиваю его. – И какое это имеет значение для Вампиров, если кровь все равно не грязная? Им что, нужна органически чистая кровь?
– Босс держит этих девушек на строгой диете, регулярно проверяет их на наркотики и следит за тем, чтобы они в целом были здоровы.
Я бы не назвала медовый торт и пирожки частью строгой сбалансированной диеты.
– Вампирам нравится вкус, – продолжает бармен. – Для них это гарантия того, что они не наткнутся на кровь наркомана или Ведьмы.
Нервно сглатываю.
– Ты же знаешь, что я чую твой запах? – произносит он.
Черт, это похоже на проклятье пахнуть всю оставшуюся жизнь как скунс.
В ответ пожимаю плечами.
– Да, знаю.
Вампиры становятся громче, голоднее. При виде их клыков меня охватывает ужас, как и раньше. В животе все сжимается. На мгновение мы с обезьяной замолкаем и смотрим на то, как красивые женщины соблазнительно улыбаются вопящим Вампирам, словно собираются пройтись с табличками по боксерскому рингу.
  
– Почему их платья белые? Они все девственницы?
Обезьянка пыхтит от смеха, но вряд ли ему смешно.
– Константин называет их своими Кровавыми кроликами. Белая ткань помогает усилить чувственное восприятие клиентов.