Инстинкт убийцы
Губы Гейба задрожали, он насупился, пытаясь справиться с эмоциями.
В противоположность ему Томми услышанное, похоже, воодушевило.
– Хотите побеседовать со мной? – спросил он. – Валяйте, задавайте свои вопросы. Я располагаю самой разнообразной информацией.
– Какой информацией? – поинтересовалась Фейт.
– Ну, ничего конкретного. Он был тихим парнем, но, знаете… в нем чувствовалось какое-то внутреннее напряжение. Что-то… опасное.
Фейт постаралась сохранить спокойствие, хотя ей очень хотелось отвезти Томми Альбертсона в морг и там спросить, что именно так его воодушевило в факте смерти приятеля.
– У Адама была девушка? Он с кем-нибудь гулял?
Как и все остальное, это показалось Томми ужасно забавным. Он обнял Гейба за плечи и заявил:
– Два вопроса, один ответ!
Гейб отпрянул от него.
– Иди в жопу, засранец! Ты даже ни разу не общался с Адамом. Он терпеть тебя не мог.
– Гейб… – начала Фейт.
– И вы тоже идите к черту!
Он выскочил из комнаты. Несколько секунд спустя где-то хлопнула дверь.
Фейт, прищурившись, смотрела на Томми, борясь с желанием дать ему по физиономии. Он сделал несколько шагов, войдя в комнату, и ей не понравилось, как бесцеремонно этот парень вторгся в ее личное пространство. Она знала, что необходимо взять ситуацию под контроль или у нее возникнут проблемы.
– Возможно, ты хочешь ответить на мои вопросы в участке?
Он широко улыбнулся и подошел еще ближе.
– Леди, мой папа юрист. Вам не усадить меня на заднее сиденье своей машины. Разве что вы возбуждаетесь, надевая наручники на такого зрелого и мужественного парня, как я.
– В таком случае нам не о чем разговаривать, – сохраняя спокойствие, ответила Фейт.
Он самодовольно усмехнулся и подошел вплотную.
– Я с вами полностью согласен.
– Прошу немедленно покинуть комнату!
Он не двинулся с места, и она плечом толкнула его в сторону открытой двери.
Либо Фейт застала его врасплох, либо была гораздо злее, чем ей самой казалось, но толчок оказался слишком сильным, и Томми, покачнувшись, приземлился на пол.
– Господи, – заныл он, – да что с вами такое?
Она повернула ручку двери изнутри, высвободив защелку замка, вышла в коридор и плотно прикрыла за собой дверь.
– Твой друг умер, девушка пропала, а ты реагируешь на это сообщение смехом и дурацкими шуточками. По-твоему, что со мной такое?
Ее слова достигли цели, но не возымели желаемого эффекта.
– Почему ты такая сука? – поинтересовался Томми.
– Потому что мне каждый день приходится иметь дело с такими говнюками, как ты.
– Что тут за проблема?
По лестнице поднимался хорошо одетый мужчина латиноамериканской наружности. Он слегка запыхался, и его несколько обеспокоил вид сидящего на полу студента.
Томми поспешно вскочил. У него был вид избалованного ребенка, который наслаждается, предвкушая скандал. Фейт объяснила происходящее единственно возможным способом:
– Он повел себя агрессивно, и мне пришлось его оттолкнуть.
Мужчина уже подошел к ним. Его лицо показалось Фейт знакомым. Она поняла, что перед ней один из множества безымянных администраторов, которых она видела месяцем ранее на ознакомительной беседе для первокурсников.
Подошедший перевел взгляд с Томми на Фейт и обратно. Было ясно, что он ее не узнал.
– Мистер Альбертсон, в этом учебном заведении учится более восемнадцати тысяч студентов. То, что прошла всего неделя занятий, а я уже знаю и ваше имя, и номер студенческого билета, не сулит вам ничего хорошего.
– Я не…
Мужчина переключил свое внимание на Фейт.
– Я декан Мартинес, – представился он, протягивая ей руку. – Вы здесь насчет Адама Хэмфри?
Она ответила рукопожатием.
– Хамфри, – уточнила она.
– Очень жаль, что мы вынуждены познакомиться при таких обстоятельствах. – Он упорно не обращал внимания на Томми, которому оставалось выругаться себе под нос и отойти. – Вы не против немного прогуляться со мной? Приношу свои извинения, если вам кажется, что я не уделил этому делу должного внимания, но первая неделя занятий – очень трудный период, и у меня только что закончилось одно из множества бесконечных совещаний.
– Я понимаю.
Фейт уловила запах его одеколона. Хотя было уже довольно поздно, Виктор Мартинес был тщательно выбрит, а его костюм был безупречно отутюжен. Не считая Уилла Трента (а она и не собиралась принимать его в расчет), Фейт уже довольно давно не общалась с мужчинами, склонными уделять внимание базовой гигиене.
– Вот, пожалуйста, – сказал декан, вынимая из нагрудного кармана небольшой пакет и лист бумаги. – Здесь основной ключ от комнаты Адама Хамфри, расписание его занятий и его контактная информация.
Передавая пакет, он коснулся ее ладони. Фейт настолько потрясло пронзившее ее ощущение, что она уронила листок с данными Адама.
– Ох, – произнес он, опускаясь на колено, чтобы поднять листок.
Ситуация могла стать крайне неловкой, но Виктору удалось все сделать очень ловко, одним плавным движением подхватив лист бумаги и выпрямившись во весь рост.
– Спасибо, – выдавила Фейт, пытаясь скрыть охватившее ее смущение и чувствуя себя полной дурой.
– Еще раз простите, что у меня ушло так много времени на то, чтобы согласовать все это с юридическим отделом, но университет должен прикрывать свою задницу.
Она просмотрела документ. Знакомый бланк, который студенты заполняют при поступлении в университет, содержащий всю необходимую информацию.
– Приятно иметь дело с человеком, который называет вещи своими именами.
Он улыбнулся, продолжая спускаться вниз и едва касаясь пальцами перил.
– Вы не могли бы немного рассказать мне о том, что происходит? Я, конечно, слушал новости. Я не мог поверить своим ушам.
– В это действительно трудно поверить, – согласилась Фейт. – Не знаю, как это все преподносят в новостях, но я не имею права комментировать активно ведущееся расследование.
– Я понимаю, – кивнул он. – У департамента полиции тоже есть задница.
Она засмеялась.
– Это можно понимать по-разному, декан Мартинес.
Он остановился на следующей ступеньке.
– Прошу вас, зовите меня Виктор.
Она тоже остановилась.
– Фейт.
– Люблю старомодные имена, – улыбаясь, сообщил Виктор. Уголки его глаз окружили морщинки-лучики.
– Меня назвали в честь бабушки.
– Какая прелесть! – произнес он, и у нее возникло отчетливое ощущение, что эта реплика имеет отношение отнюдь не к традиции передачи семейных имен по наследству. – Позвольте спросить: почему мне очень знакомо ваше лицо?
Несмотря на трагичность обстоятельств их встречи, разговор носил явно игривый и непринужденный характер. Фейт ответила не сразу. Целая секунда ушла у нее на то, чтобы оплакать необходимость разрушить возникшее настроение.
– Вы, вероятно, видели меня на ознакомительной встрече для первокурсников. У вас учится мой сын.
Виктор Мартинес стал до боли похож на оленя, уставившегося на несущийся мимо автопоезд.
– Самому юному из наших студентов шестнадцать лет.
– Моему сыну восемнадцать.
Он с усилием сглотнул и выдавил из себя смешок.
– Восемнадцать…
– Ага.
Ей ничего не оставалось, кроме как продолжать болтать как ни в чем не бывало.
– Благодарю за ключ. Я позабочусь о том, чтобы его вам вернули. Я уверена, что мой босс захочет побеседовать сегодня с некоторыми из студентов. Мы будем максимально предупредительны и деликатны, но я была бы очень признательна, если бы вы предупредили охрану университетского городка, чтобы у нас не возникли проблемы. Возможно, вам начнут звонить разгневанные родители, но вы, я уверена, знаете, как улаживать подобные ситуации.
– Конечно. Я с радостью вам помогу. – Он снова начал спускаться по лестнице. – К сожалению, я опаздываю на совещание…
– Можно задать вам один вопрос? – Фейт всего лишь выполняла свою работу, но вынуждена была признать, что промелькнувшее в его глазах замешательство доставило ей некоторое удовольствие. – Можете сказать, почему Томми Альбертсон уже у вас на заметке?